Глава Тридцать первая: «Замыслы»
Королевская Гавань. В кабинете поместья дома Хайтауэр свет свечи дрожал, отчего лицо Отто Хайтауэра казалось изменчивым и мрачным.
— Ты хоть понимаешь, что натворил, Эймонд? — Отто с трудом подавлял кипящий внутри гнев. — Дом Рогаре и Триархия!
— Это был важнейший союзник, которого я сумел найти для нас по ту сторону Узкого моря! — Десница едва не перешел на крик. — Их влияние на Восточном континенте… неужели в твоих глазах это всё настолько ничтожно?
Эймонд лениво откинулся на спинку высокого кресла, кончиками пальцев небрежно играя с пламенем свечи.
— Я всё прекрасно вижу, дедушка, — спокойно ответил он.
— Видишь? — Отто едва не вскочил, ударив по столу. — Видишь и всё равно отказываешь им прямо в лицо! Не оставляя путей к отступлению!
— Клей Рогаре сейчас в главном зале. Он – брат, пользующийся наибольшим доверием Лисандро, ключ к этому брачному союзу! А ты выставил его на посмешище, опозорил весь дом Рогаре! Эймонд, это не детская капризность, это большая политика!
— Ты едва не лишил нас этого союза и, возможно, даже подтолкнул их на другую сторону!
— Успокойся, — Эймонд поднял глаза на разгоряченного Отто. — Я принесу им свои извинения. И они еще будут меня благодарить.
— Благодарить тебя? — Отто издал язвительный смешок. — Благодарить за то, что ты прилюдно растоптал их искренность? За то, что с презрением отверг брак с их законнорожденной дочерью? Эймонд, твоей гордыне пора знать меру!
— Сейчас же ступай к Клею Рогаре и извинись. Хотя бы ради видимости! Мы скажем, что ты еще слишком юн и не задумывался о женитьбе, но крайне дорожишь нашей дружбой.
— В этом нет нужды, лорд Десница.
Голос, раздавшийся из-за двери, был невозмутим и уверен.
Отто резко обернулся. В комнату вошел Клей Рогаре, всё еще облаченный в те же роскошные одежды, в которых был на аудиенции. Его серебристые волосы струились, словно холодный лунный свет, а голубые глаза в сиянии свечей казались прозрачными, как лед. На его лице больше не было той ярости, что он сдерживал во время совета, – теперь там читалась лишь холодная рассудительность.
— Лорд Клей… — Десница на мгновение лишился дара речи.
Клей коротко кивнул Отто, после чего перевел взгляд на Эймонда.
— Прямота принца, признаться, производит глубокое впечатление, — он выдержал паузу. — Мне крайне любопытно, откуда возьмется та благодарность, о которой вы упоминали? С чего бы дому Рогаре или даже всей Триархии благодарить вас за отвергнутый союз?
Эймонд поднялся, оперся руками о стол и посмотрел гостю прямо в глаза.
— Лорд Клей, ради чего в свое время была создана Триархия?
Клей слегка опешил, но тут же серьезно ответил:
— Для защиты от нашего общего врага – Волантиса. Чтобы вырвать Спорные земли из его жадных когтей и защитить наши Вольные города.
— И вам это удалось?
— Мы отразили их яростный натиск и оттеснили их в угол Спорных земель, — осторожно ответил Клей, после чего сменил тон. — Но какое отношение это имеет к вашему отказу от женитьбы и этой мифической «благодарности»?
— Отношение самое прямое, — медленно произнес Эймонд, чеканя каждое слово. — Если я скажу, что готов лично оседлать Вхагар и вместе с армией Триархии полностью и окончательно вымести силы Волантиса из Спорных земель… будет ли такое извинение достаточно весомым?
— Вы поможете нам справиться с флотом Веларионов, а я помогу вам уничтожить сухопутную угрозу Волантиса.
В кабинете мгновенно воцарилась гробовая тишина. Отто шумно вдохнул, его зрачки сузились. Клей Рогаре застыл на месте, его дыхание, казалось, остановилось. Он впился взглядом в Эймонда, словно пытаясь разглядеть истинные намерения принца.
У него была Вхагар – старейшая и самая огромная из ныне живущих драконов. Сила, способная переломить ход любой войны и перекроить карту мира. В памяти всё еще были живы предания о том, как предок Таргариенов, Эйгон Завоеватель, на Черном Ужасе вмешался в дела Эссоса в Век Крови. Если Эймонд Таргариен действительно вступит в войну на стороне Триархии вместе с Вхагар…
Клей почувствовал небывалый азарт – это была военная помощь, цену которой невозможно измерить золотом. Отношения между Таргариенами и Триархией перейдут из разряда обычного партнерства в тесный военный союз. Это позволит раз и навсегда избавиться от главной занозы в Спорных землях.
Спустя долгое время Клей медленно выдохнул горячий воздух и взволнованно спросил:
— Принц… вы говорите серьезно?
— Клянусь кровью Таргариенов, — улыбка исчезла с лица Эймонда. — Однако это не воля Семи Королевств, а лишь мой личный поступок.
В глазах Отто вспыхнул острый блеск, он лихорадочно взвешивал выгоды и риски. Если такое обещание купит преданность Триархии, его ценность будет неизмеримо выше любого брака.
— Такое извинение… — Клей качнул головой, а затем торжественно кивнул. — Нет, такое обещание, принц Эймонд, дом Рогаре и те магистры Триархии, от чьего лица я могу говорить, запомнят навек.
— Прекрасно, — Эймонд едва заметно склонил голову. — Детали мы обсудим позже. Возможно, когда-нибудь я лично посещу Лис.
Клей с улыбкой отвесил глубокий поклон.
— Двери Лиса всегда открыты для вас, принц. Я немедленно сообщу о ваших словах старшему брату.
В обмене взглядами родилось безмолвное понимание. Клей знал, что должен доставить эту весть домой как можно скорее. Он снова поклонился и покинул комнату.
В кабинете снова стало тихо. Лишь спустя долгое время Отто медленно опустился в кресло, сложным взглядом изучая внука.
— Ты знал, что Волантис – их главная беда.
— Реальная военная помощь и общие интересы – вот куда более прочные узы, — Эймонд не стал отрицать очевидного. — К тому же инициатива теперь в наших руках.
— Но всё же, — Отто потер виски, — вмешательство в войну на Восточном континенте, даже если это твой личный поступок, вызовет волну осуждения. А Его Величество…
— Отец примет это, — перебил его Эймонд тоном, не терпящим возражений. — Так же, как он в итоге идет на компромиссы с Деймоном. Он всегда находит причины, чтобы убедить самого себя.
Отто помолчал, а затем внезапно поднял взгляд.
— И всё же, какова истинная причина твоего отказа от брака с Рогаре?
Эймонд встретил его взгляд. В глубине его фиолетовых глаз плясало пламя свечи, разжигая почти фанатичный огонь.
— Я же говорил тебе, дедушка, — его голос был тихим, но каждое слово впивалось, словно гвоздь. — Хелейна уйдет со мной.
Отто вздрогнул. Он, конечно, помнил эти слова, больше похожие на провозглашение воли, но счел их тогда юношеской бравадой. Но сейчас, глядя в глаза Эймонда, он понял – это не было шуткой.
— Ты… любишь Хелейну? — Сухо спросил Отто.
— Да, — невозмутимо признал Эймонд. — И она принадлежит мне сердцем. — Он сделал паузу, и его голос внезапно стал ледяным. — Поэтому я никогда не позволю ей выйти за Джекейриса Велариона, этого бастарда с кровью Стронгов… Эта помолвка также должна быть расторгнута.
— И как же ты это сделаешь? — Отто почувствовал, как начинает болеть голова. — Открыто воспротивишься? Это приведет Его Величество в ярость и заставит Чёрных возненавидеть нас еще сильнее!
— Всё просто, — Эймонд поднялся. — Нужно сделать так, чтобы эта помолвка лишилась всякого смысла еще до того, как о ней объявят.
Отто посмотрел на него в упор.
— Ты с ума сошел?!
Эймонд оглянулся через плечо с холодной усмешкой.
— Я справлюсь.
Дыхание Отто участилось, мысли лихорадочно сменяли друг друга. Если всё провернуть правильно… это может полностью разрушить план Чёрных узаконить положение Джекейриса через этот брак.
— Ты хочешь забрать Хелейну? — Отто понизил голос. — Эймонд, ты подставляешь под удар всех Зелёных!
Эймонд остался непоколебим.
— Король… он будет в ярости, его сердце будет разбито, но в конечном счете он уступит мне. Потому что он не сможет вынести потери сразу двоих детей. — Он говорил с пугающей ясностью. — Его Величество именно такой человек, дедушка. Ты знаешь его лучше меня: он слаб и ценит семейные узы превыше всего.
Отто погрузился в долгое молчание.
— Когда ты намерен действовать? — Наконец спросил он охрипшим голосом.
— Не спеши, время еще есть, — Эймонд подошел к столу. — До помолвки… — Он замолчал, глядя на Отто. — Когда это случится, дедушка, мне нужно, чтобы ты успокоил отца. И мне нужно, чтобы ты пристально следил за каждым шагом Чёрных.
Отто тяжело кивнул и вдруг спросил:
— Ты ведь понимаешь, что этим поступком ты собственноручно перечеркиваешь последнюю возможность мира с Чёрными?
Эймонд негромко рассмеялся.
— К чему это лицемерие, дедушка? Пока Зелёные не оставят надежду на Железный Трон, война всё равно неизбежна. Разница лишь в том, будем ли мы варить лягушку на медленном огне или дождемся внезапного взрыва после смерти отца…
Он обернулся, и его фиолетовые глаза в неверном свете свечи вспыхнули пугающим блеском.
— Или же мы сами сорвем все маски и дадим ненависти между нами разгореться ярче и яростнее. Я выбираю последнее.
Обновлено: 23.01.2026