Я положил руку на стол.
Небольшой, скорее декоративный столик, установленный в гостиничном номере, – но прямо перед ним возвышалась камера, почти такого же размера.
Из-за камеры раздался голос съёмочной группы:
— Пожалуйста, представьтесь.
— Да, здравствуйте. Я Пак Мундэ из TeSTAR, — кивнув в объектив и едва заметно улыбнувшись, добавил:
— Сейчас... я участвую во втором концертном туре TeSTAR.
А ещё я участвую в создании этого документального фильма. Прямо сейчас, в этот самый момент.
"Вообще-то, мы и так за кулисами концертов снимаем довольно много."
Это помогает создать ощущение близости – фанаты чувствуют, будто находятся рядом с каждым участником. Да и послушать истории из-за сцены концерта, на котором ты был, бывает неожиданно захватывающе.
Выпускать такой материал отдельным документальным проектом – довольно необычно, что и стало недвусмысленным сигналом: это уже не просто для фанатов, а для широкой публики. То есть, интерес к проекту оказался действительно серьёзным. Настолько, что уже перерос рамки очередного события для поклонников, вылившись в значимое явление в поп-музыке.
"Можно сказать, что это повышение в классе."
Например, у VTIC, насколько я помню, уже три или четыре таких документалки.
Все сошлись на том, что мы, по сути, постучались в двери небожителей.
Хотя... вопрос, всем ли это по душе, оставался открытым.
— …Не будет ли это слишком неловко? Камеры ведь с нами всё время.
— Говорили, будут приходить только по необходимости.
— А я вот переживаю, что получится скучно. У меня дни не сказать чтобы насыщенные…
— Эй, ну профессионалы же снимают! Смонтируют как надо. Это ж не развлекательное шоу, а документалка. Сделают красиво, не волнуйся~
В итоге съёмки начали – большинством голосов, после уговариваний. И пока, надо признать, всё шло довольно гладко.
"Хотя... иногда они действительно подбираются слишком близко."
Например, такие вопросы:
— Что больше всего доставляет неудобств во время тура?
— Наверное, внешние факторы… Адаптация к часовым поясам или новым площадкам.
— Понимаю~ логично. А если говорить об эмоциях?
Я чувствовал, как команда старается поймать нечто настоящее. В каждом объективе читалось желание пробиться сквозь оболочку, заглянуть глубже.
Они начинали с простого, разряжали обстановку – а потом аккуратно вели разговор туда, где можно было вытащить что-то личное. Это было другое, не то, что делают развлекательные программы с их провокациями. Здесь хотели искренности, пусть и немного приукрашенной.
Если ответ звучал как «душевный» – этого было вполне достаточно.
— Самое сложное – думать, что публика может не до конца насладиться концертом из-за факторов, на которые я не влияю, — сказал я, на секунду помедлив, будто раздумывая. — И это, наверное, то, что беспокоит меня сильнее всего. Идеальность концерта.
Для съёмочной группы это прозвучало как нужный сигнал: характер раскрыт, момент пойман.
Они одобрительно кивнули – и перешли к следующему вопросу:
— А что значит концерт для TeSTAR?
— Это возможность встретиться с фанатами лицом к лицу…
Дальше я продолжал отвечать в том же ключе – сдержанно, но искренне, как того требует жанр документального кино. Думаю, после монтажа получится вполне достойная версия.
***
— Спасибо.
Интервью длилось около часа и закончилось, когда съёмочная группа ушла снимать следующего участника.
...
Я лёг на кровать.
Тур, по правде говоря, проходил куда спокойнее, чем периоды промо-кампаний.
Теперь, когда у нас уже был определённый стаж, каждому из нас выделяли отдельный номер в гостинице, а между концертами давали достаточно времени для восстановления. — Тихо как-то. Я закрыл глаза. Наверное, за годы, проведённые в окружении шумных людей, я отвык от тишины. Она казалась... немного неловкой. ... Как раз перед тем, как голова начала заполняться лишними мыслями, в ней эхом прозвучал вопрос съёмочной группы: — А что для вас значит концерт? И вдруг – вспышка воспоминаний. Самое начало тура. Первый концерт. Долгожданное выступление на стадионе Gocheok Sky Dome в Сеуле. — Уаааааах!!! Крики. Фейерверки. Жар. И абсолютная концентрация. Если суть концерта – это острое, почти телесное ощущение приподнятости и внутреннего накала, то наш благотворительный онлайн-концерт… это было просто видео. Прошло столько времени, что возвращение на сцену ощущалось как погружение в море – плотное, живое, сопротивляющееся. Воздух был другим. Да, концерты приносят хорошую прибыль компании, но с точки зрения исполнителя – это нечто большее. Это – иное измерение. Если всё проходит как надо, отдача стоит куда больше потраченных усилий.
А для нас… прошло слишком много времени. — Фух. ...И слава богу, что съёмочная команда не поехала с нами в Сеул. "Все тогда были чересчур на взводе – ни о каком интервью и речи быть не могло." — Мечта такая же голубая, как дневное небо!! Угх… Парни, обнявшись в общежитии и распевая нашу дебютную песню, были похожи на подвыпивших. Если бы не звукоизоляция, соседи бы точно пожаловались. "Рю Чону хорошо сработал, что вовремя это прекратил." Я мысленно отдал должное нашему лидеру. Затем мельком глянул на расписание следующего W-live – и провалился в сон. ...Осталось всего 34 часа до следующего концерта. "Совсем скоро." Да, американские площадки были поменьше, чем в Корее, но всё равно – концерт есть концерт. И радость от него ничуть не меньше. И вот, после дней репетиций и гостиничного заточения, снова настало время выйти на сцену. — Hello, LA! — Воооооуууу! Концерты всё ещё были чем-то особенным. Мне по‑прежнему нравилось выступать. Но вот моё мнение о съёмочной группе требовало серьёзного пересмотра. "Они перегибают." — Мундэ-щи, вы в порядке? — ...Да, всё хорошо. Я поднялся, снимая кислородную маску. Камера тут же кинулась за мной, а кто-то из персонала за кадром стремительно начал что-то записывать. Посыл был очевиден. "Сюжет лепите, да?.." Но, если честно, найти айдола, который бы не пользовался кислородной маской после концерта, – та ещё задача. Они решили сыграть на теме «страсти», но это – шаблон, из которого уже выжали всё. "VTIC давно исчерпали этот приём." И всё же понять, куда они клонят, мне удалось только позже – на продолжении интервью. — Мундэ-щи, вы ощущаете какие-то последствия после той аварии? — …Аварии?.. Нет, я в порядке. Полностью здоров. Они начали с вопросов о физическом состоянии. "Ага, понятно." Им хотелось показать меня как «айдола-перфекциониста, выкладывающегося до последнего, несмотря на боль». Да, вплетать подобные линии в документальное кино – обычная практика, но... "Это уже передёргивание." Я давно восстановился, и по медицинским показателям – абсолютно здоров. Хореография в этом альбоме тяжёлая, но я наоборот набрал мышечную массу. Превращать всё это в драму – значит лгать. Моё здоровье было в идеальном порядке. "Построить сюжет на этом – всё равно что врать, проходя проверку на полиграфе." Затрагивать тему «посттравматической тревоги» в интервью – это уже хождение по тонкому льду. Я добавил более жёстко: — Я понимаю, почему вы спрашиваете. Я и сам хотел как можно раньше показать фанатам, что со мной всё в порядке. И сейчас – я полностью здоров. Съёмочная группа замолчала. Повисла странная, натянутая тишина. Что это сейчас было? — Эм… Мундэ-щи, во время концерта казалось, что вы на пределе возможностей. — ...Я? Мы точно один и тот же концерт видели? — Да. Вы же пользовались кислородной маской… Да и участники сказали то же самое. — Участники? Это уже что-то новенькое. Они явно наслаждаются моим замешательством. "Прямо развлекаетесь, да?.." — Говорили, что после аварии стало заметно, как вам труднее, чем раньше, и вы стараетесь этого не показывать… Все волнуются. — … Мелькнули в голове так называемые доказательства. — А ты… ты и так уже в ослабленном состоянии из-за последствий. — Ты получил серьёзную травму. И то, что ты пролежал в коме 18 дней, уже сказалось на тебе. — Они сказали, что видят, как вам тяжело физически, и что хотели бы, чтобы вы чаще на них полагались. На самом деле, полагался я не на них, а на «Bacchus». И даже без него сейчас я был в порядке. Но ребята всё продолжали сравнивать меня с тем прежним собой, который буквально жил на «Bacchus» – забыв, что тогда я был просто абсурдно силён. А вопреки собственному решению, я заменил пустоту после отказа от стимуляторов безжалостной целеустремлённостью. Так и завершилась моя “золотая” физическая эпоха... Тем более, теперь, когда система исчезла, не осталось даже случайных призов, на которые можно было рассчитывать. "Похоже, я в ловушке." Подавив вздох, я с трудом разлепил губы: — …Не ожидал, что они скажут такое. "Это не значит, что я растроган, так что не надо мне тут сиять, ладно?" Но до меня дошло: это недоразумение можно обернуть в свою пользу. Выдержав паузу, я нарочито медленно продолжил: — Я ведь пострадал тогда больше всех, и ребята искренне уделяли мне много внимания. Кажется, их нынешние слова продиктованы тем же чувством... Наверное… я просто благодарен им. …Хотя бы наполовину это было искренне. Так что пора забыть про «борьбу с последствиями травмы» и сделать акцент на тёплой дружбе между участниками группы. Но эти ребята не собирались сдаваться. — Смотри, вот же! — М-Мундэ, ты в порядке?! — …Да. — Ха-а… В первую очередь, они словно помешались на том, чтобы запечатлеть каждый момент за кулисами, особенно сцены, где меня кто-то поддерживает или я тяжело дышу. Намёк был очевиден. "Они просто одержимы этим." Я несколько раз всерьёз подумывал предупредить их жёстко, но в итоге махнул рукой. "Делайте, что хотите." На деле, документалка и правда шла по фактам, и интересные моменты они ловили удачно. Правда, всё это могло невольно создать у публики искажённую картину обо мне. Но, в конце концов... "Герои, преодолевающие травмы – излюбленный штамп для бэкстейджа." Да уж, эта профессия начинается с обмана – и им же заканчивается. Так что… пусть уж будет хоть прибыльной. "Похоже, слухи о моих «проблемах после аварии» теперь разлетятся по всему миру..." Я просто решил всё забыть и сосредоточиться на концерте. Но, похоже, не у всех из нас это получилось. — Stop! Достаточно! — …! Во время чуть более длинного VCR перед выходом на бис за кулисами раздался крик. И, что удивительно, это был голос самого общительного из нас. — Юджин? — Ча Юджин?! Ребята, которые переодевались и ждали своего выхода, в замешательстве бросились к источнику шума. Камеры, конечно же, тут же рванули следом. Это немного раздражало, но в контракте был пункт, позволяющий удалить такие записи. "Сначала разберёмся, что произошло." За углом мы увидели источник суеты – небольшую комнату, где обычно справлялись с судорогами или растяжениями. Похоже, Ча Юджин получал экстренную помощь – на плече у него был наложен охлаждающий пластырь. Но главное было не это. Он спорил с командой документалистов. — …Юджин? Он на секунду перевёл взгляд на нас, но тут же вернулся к продюсерам – точнее, посмотрел поверх камеры: — Не надо. Мне это не нравится. — Да-да, извините… — Уходите. Не заходите сюда. И он уверенно выставил их за дверь. — …Дайте нам минуту, пожалуйста. Я тоже велел своей камере выйти. Было немного неловко, что они продолжали снимать даже захлопывание двери, но сейчас приоритет был не в этом. Рю Чону выключил микрофон сразу же после того, как дверь закрылась, и тихо сказал Юджину: — Юджин-а, вспомни про камеры. Если хочешь что-то сказать – подожди, пока концерт закончится и нас не будут снимать. — … — Даже если ты сейчас на взводе, давай сначала доведём концерт до конца. Осталось всего четыре минуты… нет, уже три до выхода на бис. — …Okay. Я понял. Ча Юджин сохранял мрачный вид, но всё равно кивнул. Для него физическое самочувствие не помеха выступлению, так что финал, вероятно, пройдёт хорошо. "Эти документалисты реально перегибают…" Но я никак не ожидал, что именно Юджин взорвётся. И я не понимал, что могло довести его до такого. Казалось же, что съёмочная группа держала дистанцию... Подавив раздражение, я открыл дверь. Камера тут же влезла обратно. …Теперь это уже начало бесить и меня. Похоже, они и правда перегнули. "Поговорю с ними сразу после концерта." Но мы не успели даже закончить его – как грянул ещё один скандал.
Теперь, когда у нас уже был определённый стаж, каждому из нас выделяли отдельный номер в гостинице, а между концертами давали достаточно времени для восстановления. — Тихо как-то. Я закрыл глаза. Наверное, за годы, проведённые в окружении шумных людей, я отвык от тишины. Она казалась... немного неловкой. ... Как раз перед тем, как голова начала заполняться лишними мыслями, в ней эхом прозвучал вопрос съёмочной группы: — А что для вас значит концерт? И вдруг – вспышка воспоминаний. Самое начало тура. Первый концерт. Долгожданное выступление на стадионе Gocheok Sky Dome в Сеуле. — Уаааааах!!! Крики. Фейерверки. Жар. И абсолютная концентрация. Если суть концерта – это острое, почти телесное ощущение приподнятости и внутреннего накала, то наш благотворительный онлайн-концерт… это было просто видео. Прошло столько времени, что возвращение на сцену ощущалось как погружение в море – плотное, живое, сопротивляющееся. Воздух был другим. Да, концерты приносят хорошую прибыль компании, но с точки зрения исполнителя – это нечто большее. Это – иное измерение. Если всё проходит как надо, отдача стоит куда больше потраченных усилий.
А для нас… прошло слишком много времени. — Фух. ...И слава богу, что съёмочная команда не поехала с нами в Сеул. "Все тогда были чересчур на взводе – ни о каком интервью и речи быть не могло." — Мечта такая же голубая, как дневное небо!! Угх… Парни, обнявшись в общежитии и распевая нашу дебютную песню, были похожи на подвыпивших. Если бы не звукоизоляция, соседи бы точно пожаловались. "Рю Чону хорошо сработал, что вовремя это прекратил." Я мысленно отдал должное нашему лидеру. Затем мельком глянул на расписание следующего W-live – и провалился в сон. ...Осталось всего 34 часа до следующего концерта. "Совсем скоро." Да, американские площадки были поменьше, чем в Корее, но всё равно – концерт есть концерт. И радость от него ничуть не меньше. И вот, после дней репетиций и гостиничного заточения, снова настало время выйти на сцену. — Hello, LA! — Воооооуууу! Концерты всё ещё были чем-то особенным. Мне по‑прежнему нравилось выступать. Но вот моё мнение о съёмочной группе требовало серьёзного пересмотра. "Они перегибают." — Мундэ-щи, вы в порядке? — ...Да, всё хорошо. Я поднялся, снимая кислородную маску. Камера тут же кинулась за мной, а кто-то из персонала за кадром стремительно начал что-то записывать. Посыл был очевиден. "Сюжет лепите, да?.." Но, если честно, найти айдола, который бы не пользовался кислородной маской после концерта, – та ещё задача. Они решили сыграть на теме «страсти», но это – шаблон, из которого уже выжали всё. "VTIC давно исчерпали этот приём." И всё же понять, куда они клонят, мне удалось только позже – на продолжении интервью. — Мундэ-щи, вы ощущаете какие-то последствия после той аварии? — …Аварии?.. Нет, я в порядке. Полностью здоров. Они начали с вопросов о физическом состоянии. "Ага, понятно." Им хотелось показать меня как «айдола-перфекциониста, выкладывающегося до последнего, несмотря на боль». Да, вплетать подобные линии в документальное кино – обычная практика, но... "Это уже передёргивание." Я давно восстановился, и по медицинским показателям – абсолютно здоров. Хореография в этом альбоме тяжёлая, но я наоборот набрал мышечную массу. Превращать всё это в драму – значит лгать. Моё здоровье было в идеальном порядке. "Построить сюжет на этом – всё равно что врать, проходя проверку на полиграфе." Затрагивать тему «посттравматической тревоги» в интервью – это уже хождение по тонкому льду. Я добавил более жёстко: — Я понимаю, почему вы спрашиваете. Я и сам хотел как можно раньше показать фанатам, что со мной всё в порядке. И сейчас – я полностью здоров. Съёмочная группа замолчала. Повисла странная, натянутая тишина. Что это сейчас было? — Эм… Мундэ-щи, во время концерта казалось, что вы на пределе возможностей. — ...Я? Мы точно один и тот же концерт видели? — Да. Вы же пользовались кислородной маской… Да и участники сказали то же самое. — Участники? Это уже что-то новенькое. Они явно наслаждаются моим замешательством. "Прямо развлекаетесь, да?.." — Говорили, что после аварии стало заметно, как вам труднее, чем раньше, и вы стараетесь этого не показывать… Все волнуются. — … Мелькнули в голове так называемые доказательства. — А ты… ты и так уже в ослабленном состоянии из-за последствий. — Ты получил серьёзную травму. И то, что ты пролежал в коме 18 дней, уже сказалось на тебе. — Они сказали, что видят, как вам тяжело физически, и что хотели бы, чтобы вы чаще на них полагались. На самом деле, полагался я не на них, а на «Bacchus». И даже без него сейчас я был в порядке. Но ребята всё продолжали сравнивать меня с тем прежним собой, который буквально жил на «Bacchus» – забыв, что тогда я был просто абсурдно силён. А вопреки собственному решению, я заменил пустоту после отказа от стимуляторов безжалостной целеустремлённостью. Так и завершилась моя “золотая” физическая эпоха... Тем более, теперь, когда система исчезла, не осталось даже случайных призов, на которые можно было рассчитывать. "Похоже, я в ловушке." Подавив вздох, я с трудом разлепил губы: — …Не ожидал, что они скажут такое. "Это не значит, что я растроган, так что не надо мне тут сиять, ладно?" Но до меня дошло: это недоразумение можно обернуть в свою пользу. Выдержав паузу, я нарочито медленно продолжил: — Я ведь пострадал тогда больше всех, и ребята искренне уделяли мне много внимания. Кажется, их нынешние слова продиктованы тем же чувством... Наверное… я просто благодарен им. …Хотя бы наполовину это было искренне. Так что пора забыть про «борьбу с последствиями травмы» и сделать акцент на тёплой дружбе между участниками группы. Но эти ребята не собирались сдаваться. — Смотри, вот же! — М-Мундэ, ты в порядке?! — …Да. — Ха-а… В первую очередь, они словно помешались на том, чтобы запечатлеть каждый момент за кулисами, особенно сцены, где меня кто-то поддерживает или я тяжело дышу. Намёк был очевиден. "Они просто одержимы этим." Я несколько раз всерьёз подумывал предупредить их жёстко, но в итоге махнул рукой. "Делайте, что хотите." На деле, документалка и правда шла по фактам, и интересные моменты они ловили удачно. Правда, всё это могло невольно создать у публики искажённую картину обо мне. Но, в конце концов... "Герои, преодолевающие травмы – излюбленный штамп для бэкстейджа." Да уж, эта профессия начинается с обмана – и им же заканчивается. Так что… пусть уж будет хоть прибыльной. "Похоже, слухи о моих «проблемах после аварии» теперь разлетятся по всему миру..." Я просто решил всё забыть и сосредоточиться на концерте. Но, похоже, не у всех из нас это получилось. — Stop! Достаточно! — …! Во время чуть более длинного VCR перед выходом на бис за кулисами раздался крик. И, что удивительно, это был голос самого общительного из нас. — Юджин? — Ча Юджин?! Ребята, которые переодевались и ждали своего выхода, в замешательстве бросились к источнику шума. Камеры, конечно же, тут же рванули следом. Это немного раздражало, но в контракте был пункт, позволяющий удалить такие записи. "Сначала разберёмся, что произошло." За углом мы увидели источник суеты – небольшую комнату, где обычно справлялись с судорогами или растяжениями. Похоже, Ча Юджин получал экстренную помощь – на плече у него был наложен охлаждающий пластырь. Но главное было не это. Он спорил с командой документалистов. — …Юджин? Он на секунду перевёл взгляд на нас, но тут же вернулся к продюсерам – точнее, посмотрел поверх камеры: — Не надо. Мне это не нравится. — Да-да, извините… — Уходите. Не заходите сюда. И он уверенно выставил их за дверь. — …Дайте нам минуту, пожалуйста. Я тоже велел своей камере выйти. Было немного неловко, что они продолжали снимать даже захлопывание двери, но сейчас приоритет был не в этом. Рю Чону выключил микрофон сразу же после того, как дверь закрылась, и тихо сказал Юджину: — Юджин-а, вспомни про камеры. Если хочешь что-то сказать – подожди, пока концерт закончится и нас не будут снимать. — … — Даже если ты сейчас на взводе, давай сначала доведём концерт до конца. Осталось всего четыре минуты… нет, уже три до выхода на бис. — …Okay. Я понял. Ча Юджин сохранял мрачный вид, но всё равно кивнул. Для него физическое самочувствие не помеха выступлению, так что финал, вероятно, пройдёт хорошо. "Эти документалисты реально перегибают…" Но я никак не ожидал, что именно Юджин взорвётся. И я не понимал, что могло довести его до такого. Казалось же, что съёмочная группа держала дистанцию... Подавив раздражение, я открыл дверь. Камера тут же влезла обратно. …Теперь это уже начало бесить и меня. Похоже, они и правда перегнули. "Поговорю с ними сразу после концерта." Но мы не успели даже закончить его – как грянул ещё один скандал.
Обновлено: 12.01.2026