На импровизированном почётном подиуме стояли два кресла, в которых сидели отец Чэнь и подбежавшая мать Линь. Как раз подошёл момент, когда молодожёны должны были поклониться родителям и получить подарки за обращение «мама» и «папа», но невеста потеряла сознание от перегрева.
Церемония прервалась, и воцарилась неловкая пауза.
По сценарию, Чэнь Цяньмо и Линь Сян должны были, обратившись к родителям как к родным, преподнести им чай, а те вручить красные конверты с деньгами и произнести напутственные слова.
Не дожидаясь чайной церемонии, мать Линь подошла к ведущему, словно намереваясь взять у него микрофон.
Ведущий опешил.
Что... это ещё за новый ритуал?
Отец Чэнь нахмурился, не понимая, что задумала его насупленная будущая родственница.
Именно этого момента и ждала Цяньмо. Всё повторилось в точности, как в прошлой жизни.
Мать Линь потянулась, чтобы выхватить микрофон у ведущего. Тот, решив, что она просто заволновалась и забыла порядок действий, поспешил сгладить неловкость.
— Вероятно, будущая свекровь так рада и так довольна своей невесткой?
Эти слова должны были прозвучать после церемонии с чаем и подарками. Но раз мамаша Линь нарушила порядок, ведущему пришлось импровизировать.
Большинство на таком месте ответили бы утвердительно, но первая скандалистка деревни Линь пошла своим путём.
— Меня эта свадьба не радует, — громко заявила она, — и невестка, которую сын себе выбрал, мне не по нраву!
Такими же были слова и в прошлой жизни. Тогда они застали Цяньмо врасплох, но теперь она понимала: за ними стояли лишь завышенное самолюбие и обидчивость.
Ведущий онемел... Как вообще реагировать на такое?
Мамаша Линь, не обращая внимания на вызванный ею переполох, продолжала вещать.
— Отца моего сынули уже больше десяти лет как не стало. Я в одиночку, не покладая рук, подняла троих — Сана, Фэнь и Дяо. Сан — первый студент из нашей деревни, красавец, образованный! Порог нашего дома из свах не топтал разве что ленивый. Даже дочь начальника отдела образования за него замуж просилась! А он взял и влюбился в эту девчонку. Как говорится, чиновники, крестьяне, ремесленники, купцы. Мы, крестьяне, — вторые! А её семья торгаши, самые последние...
Говорила она на своём диалекте, громко и уверенно, выплёскивая ярость из-за отсутствия банкета в отеле и негодование из-за притязаний невестки на дом, намеренно устраивая публичное унижение.
У отца Чэня от злости выступили вены на лбу, он сжал кулаки. Он и раньше не одобрял этот брак, а теперь был в ярости.
Бедность — не порок. Порок — когда бедные и бессовестные, не потратившие на свадьбу и гроша, осмеливаются нести такую чушь, будто это не семья Чэнь опустилась до их уровня.
Мамаша Линь была довольна произведённым эффектом.
— А эта девчонка ваша и мешка с мукой не поднимет, и ветер её с ног сбивает...
Следующей фразой должно было стать: «Но раз уж сын мой её выбрал, приходится мириться».
Так и было в прошлой жизни. Тогда она жестоко оскорбила семью Чэнь, возвысила собственную и поставила их на место. Сразу после этого у отца Чэня случился сердечный приступ.
Но нынешняя Цяньмо — уже не та неопытная девушка. Семь лет в женской тюрьме закалили её, и подобные выходки казались ей детскими ужимками.
Мамаша Линь собиралась продолжить, но вдруг почувствовала, что рука пуста — микрофон оказался у Цяньмо.
— Раз уж эта тётя так мной недовольна, — с насмешкой заявила Цяньмо, —объявляю сегодняшнюю свадьбу отменённой. Отныне между мной и Линь Сяном ничего нет — как между незнакомцами. До конца жизни мы не пересечёмся.
— Ты... не выйдешь замуж? А дом моего сына... а мой сын?.. — мамаша Линь опешила.
Цяньмо улыбнулась, и на её щеках проступили ямочки.
— Пусть женится на дочери начальника. Поторопитесь, а то опоздаете на автобус.
Под палящим августовским солнцем её улыбка пробрала мать Линь до костей ледяным холодом.
С этого мгновения колесо судьбы сдвинулось с пути прошлой жизни.
Тогда мать Линь, недовольная церемонией, публично оскорбила невесту, унизив её семью.
Девятнадцатилетняя Цяньмо, хоть и была умна, не имела жизненного опыта и никогда не сталкивалась с подобным. Она застыла в растерянности.
Отец Чэнь подошёл и, схватив её за руку, попытался увести. В тот же миг Линь Сян ухватился за её другую руку, умоляя и упрашивая.
Он говорил, что вырос без отца, что его мать, не покладая рук, одна подняла его, что она лишь резка на язык, а сердце у неё доброе. Он просил её не сердиться на мать, ведь та — старшая, необразованная женщина, и Цяньмо должна быть снисходительнее.
Цяньмо рвали на части отец и Линь Сян.
Отец требовал уйти. Линь Сян, обнимая её, страстно уверял, что любит её, что она выходит замуж за него, а не за его мать, что его мать — «уязвимая, беззащитная женщина»...
Юная Цяньмо, видя этот контраст, смягчилась и простила так называемую «беззащитную» мать Линь. Вопреки воле отца, она довела до конца этот фарс.
Но теперь, возродившись, она была черства и цинична, обладая даром читать души. Поступки Линь Сяна виделись ей лишь жалким балаганом, позорящим его самого.
Объявив об отмене свадьбы, Цяньмо вызвала в зале бурю.
Мать и сын Линь остолбенели.
— Силой ничего хорошего не добиться, — притворно грустно сказала Цянмо. — Раз свекровь обо мне такого мнения, не буду навязываться. Свадьба отменяется, прошу прощения у всех гостей за это зрелище.
Линь Сян, не ожидавший такого развития событий, бросился к Цяньмо, пытаясь схватить её.
— Родители не всегда правы! Цяньмо, моя мать, не покладая рук, одна растила меня! Как ты можешь ссориться с ней в такой день? Немедленно извинись перед ней!
Если перевести: «Мы — уязвимая группа, и тебе должно быть стыдно нас обижать!»
В прошлой жизни эти слова въелись в её память. Теперь же они вызывали лишь усмешку. Она резко подняла руку и с такой силой отвесила ему пощёчину, что голова ничтожества отлетела в сторону.
Увидев, как невеста бьёт жениха, гости ахнули. Мать Линь пришла в неистовство. Женщина бьёт мужчину? В их деревне за такое с неё живьём содрали бы три шкуры!
— Её материнские тяготы — какое они имеют отношение ко мне? Хочешь быть почтительным сыном — будь им. Я ничем ей не обязана. Линь Сян, не стыдно, что ты кое-чего не можешь! Но, захотев меня в жёны, ты замахнулся на недостижимое. Пытаться поучать меня? Оглянись — кто ты такой, чтобы это позволять!
Голос Цяньмо был негромок, но каждое слово било в самую точку. Этот ничтожный человек вновь и вновь опускал планку бесстыдства, являя миру пример неслыханной наглости. Отрубить ему руку — было слишком милосердной карой.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 17.01.2026