Пролог
Всё было идеально.
Собрание акционеров наконец-то единогласно утвердило меня на должность генерального директора. Новость быстро разлетелась в прессе.
Хоть это и было ожидаемо с тех пор, как три года назад меня назначили на пост заместителя председателя, в деловых кругах всё равно только и говорят о том, как быстро я добился повышения.
Я специально попросил секретаря Яна принести мне экономическую газету в бумажном виде. Свежий запах типографской краски я не чувствовал уже очень давно.
«В эпоху, когда наследники чеболей в третьем поколении, запятнанные бесконечными скандалами и управленческими провалами, бесславно завершают свои карьеры в тюремных стенах, уступая место профессиональным управленцам, Чон Сонгкук являет собой редчайший пример живучести среди отпрысков Samjeon Group. И вот, наконец-то он вступает в должность генерального директора компании!»
Чон Сонгкук, человек, занявший высшую руководящую должность пятой крупнейшей корпорации страны, — это я. Завтра кабинет председателя станет моим.
Я бросил газету на стол.
Из окон люксового номера, расположенного на последнем этаже отеля Samjeon, я смотрел на раскинувшийся до самого горизонта Сеул. Весь мир у меня на ладони.
Я ослабил галстук и сделал глоток вина.
Сорок лет я шёл к этому дню.
Даже рождённым с золотой ложкой во рту добраться до самой вершины в условиях столь беспощадной конкуренции стоит непомерных усилий, изнурительных и беспрестанных. Первый урок, который предстоит усвоить таким детям с пелёнок, — если ты не лучший, навсегда останешься пустым местом даже в глазах собственных родителей.
Благодаря своему таланту и трудолюбию я всегда добивался наивысших результатов в учёбе, окончил лучший университет страны, прошёл стажировку в Японии, а затем получил степень магистра в области делового администрирования в США. Недалёкий младший брат и беспринципная сестра никогда не могли сравниться со мной.
Я старался не допустить вражды с моим алчным дядей, который мог встать на пути в неподходящий момент. Умело выстраивал взаимоотношения с их семьёй через кнут и пряник. Лично подчищал все последствия выходок двоюродных братьев, вечно влипавших в неприятности.
Ради создания надёжных связей в политике и бизнесе я даже заключил брак по расчёту.
Признанный всеми гений, выдающийся талантливый управленец, и, в довершение ко всему, обладатель связей с политической элитой. Я потратил сорок лет на создание безупречной репутации, чтобы унаследовать Samjeon Group. У меня нет ни единого недостатка.
Поверите ли вы, если я скажу, что даже ночи с женой, дочерью влиятельного политика, были тщательно выверенной нотой в симфонии моей грандиозной карьеры? Ни минуты не было потрачено впустую.
Я улыбнулся. Сегодня вино особенно сладкое.
А главное — я совершенно один.
Вспомнились слова отца: «Учись наслаждаться успехом в одиночестве, ибо трон Samjeon Group — не что иное, как безлюдная вершина». Потому я и предпочёл тепло семейного очага холодным стенам пустого люкса.
Я снова посмотрел вниз, на Сеул и сделал глоток. Сердце забилось быстрее.
— Я — король Samjeon Group! Я — король этого мира!
Резкая боль пронзила грудь.
— Что со мной?
Сделав ещё глоток вина, я потянулся, чтобы размять шею. Пытаясь угнаться за местом гендиректора, я почти месяц как следует не спал. Боль в груди усилилась. Я схватился за сердце.
— Неужели?..
Неожиданная мысль пронеслась в голове. Мой дед, основатель компании, умер в результате внезапного сердечного приступа. Я быстро схватил телефон и набрал номер секретаря Яна. Как только раздались гудки, бокал выпал из ослабевшей руки. Звон… Красное вино растеклось по ковру.
— Директор, это Ян, — донёсся из динамика спокойны голос секретаря.
Не дождавшись ответа, помощник забеспокоился.
— Директор, вы в порядке?
Ответить не было сил. Лёжа на полу, я смотрел, как вино растекается по ковру. Веки тяжелели.
Поскольку Ян уже поднял трубку, кто-то скоро найдёт меня.
Только бы дотянуть до этого момента…
День был просто идеальным…
Я сразу попытался встать, но чьи-то руки крепко сжимали тело, не давая пошевелиться.
— Смотри, как наш Куки ёрзает. Может, он станет футболистом? — послышался незнакомый мужской голос.
Глаза резко распахнулись.
Футболистом? Я? Человек, который с момента появления на свет не думал ни о чём, кроме как унаследовать компанию? Зачем мне становиться футболистом?! — мысленно возмутился я, испепеляя взглядом незнакомку, держащую меня на руках.
Постойте! Меня держит женщина?!
В моих объятьях побывало множество женщин, но чтобы я в чьих-то... Такое точно впервые.
Отпусти немедленно! Ты хоть знаешь, кто я такой?!
Я громко закричал, но в ответ раздался лишь весёлый смех.
— Дорогой, смотри, наш Куки пытается что-то сказать.
— Союн, да этот малыш явно гений! Ему ещё и ста дней нет, а уже во всю лепечет!
Лепет, сто дней, гений и Куки... Пазл в голове начал складываться. Я лихорадочно потёр глаза.
— Дорогой, Куки постоянно лезет в лицо ручками.
— Союн, врач же сказал, что все младенцы так делают, и нужно обязательно надевать рукавички.
— Я просто боялась, что ему будет неудобно…
— В этом возрасте дети ещё не могут контролировать движения, если он случайно поцарапается, будет только хуже.
— Ладно-ладно, папа Кук.
Едва женщина договорила, как на моих руках оказались рукавички.
— Уа… Уа… Уа-а-а! — единственное, что получалось выговорить.
Мужчина поднял меня на руки и начал покачивать.
— Ну не плачь, Куки. Когда ты плачешь, маме с папой грустно.
— Смотри, кто это там? — спросил мужчина, указывая на зеркало.
И тут, наконец, пришло осознание. Из отражения на меня смотрел младенец не больше ста дней отроду. Это был я.
— Куки, вот папочка. Видишь?
Я перевёл взгляд на человека, держащего меня на руках. На его лице была нежная улыбка.
— Уа-а-а, уа-а-а!
Я заёрзал, пытаясь вырваться, но мужчина, назвавшийся моим отцом, лишь, сияя от счастья, позвал жену.
— Союн, наш Кук точно вундеркинд! Он уже почти заговорил.
— Смотри, на людях такое не ляпни. На смех поднимут.
— Ну и пусть! Давай же, Куки, расскажи папочке ещё что-нибудь.
— Уа-а-а… Уа-а-а!
В переводе на человеческий это значило: «Какого чёрта?..».
Новые будни проходили однообразно. Сначала просыпался и пил молоко из бутылочки. Затем женщина похлопывала меня по спине, из-за чего я непроизвольно отрыгивал. После еды клонило в сон.
Периодически подгузник предательски тяжелел. Противное чувство вызывало вспышку раздражения, и я начинал орать. Мать тут же прибегала, чтобы заменить его.
— Наш Куки даже какает красиво, — подобные слова мне раз за разом приходилось выслушивать в течение долгих месяцев.
К счастью, новые родители были очень заботливыми. Они постоянно обнимали меня и целовали в щёчки.
— Так вот, что такое семейный уют, — подумал я.
Это ощущение было совсем новым. В прошлой жизни я не испытывал ничего подобного с матерью. За способность оставаться невозмутимой в любой ситуации её прозвали «железной леди». Она была дочерью известного политика, многократно избиравшегося в парламент, и выпускницей лучшего университета Кореи. Ведомая традициями того времени, мать вступила в фиктивный брак с моим отцом, наследником Samjeon Group.
Папаша был известным бабником. Он даже открыто признал сына от другой женщины и поселил его в нашем доме. Братьев и сестёр от разных матерей у меня было много. Приходилось контролировать каждого, чтобы в случае смерти отца никто из них не осмелился претендовать на долю в компании.
Все эти внебрачные отпрыски, рождённые с серебряной ложкой во рту, были слабы и ничтожны. Ни у одного из них не было и шанса стать преемником.
«Подмечай все слабости людей, не упускай ни единой детали», — эти слова передавались в нашей семье из поколения в поколение: от деда к отцу, а от отца — мне.
Следуя наставлениям, я выявлял уязвимые места сводных братьев и сестер и платил им за молчание. Денег, которые я давал, с лихвой хватило бы на всю жизнь, но, конечно, в сравнении со стоимостью доли в Samjeon Group, которую они могли получить, вступив в борьбу за наследство, это были гроши. К счастью, большинство из них были слишком глупы, чтобы понять это. Иногда попадались и более сообразительные, но юридический отдел Samjeon Group был в десять раз умнее любого отдельного человека.
В такой домашней обстановке уют оставался лишь непрактичной прихотью. Отказавшись от семейного благополучия, я обрёл деньги и власть, о которых большинство людей может только мечтать.
— Хорошие были времена, — подумал я и улыбнулся.
— Куки, ты улыбнулся маме? — вырвал меня из воспоминаний нежный голос женщины.
Я нахмурил брови и пристально уставился на неё.
Мама выглядела доброй, но почему она постоянно за мной наблюдает?
Новоиспечённые отец каждое утро уходил на работу и возвращался только к вечеру. Мать же всё время сидела дома и присматривала за мной.
Неужели эта семья настолько бедна, что не может позволить себе няню? Родился в таком нищем доме?
Я же Чон Сонгкук!
Однако в данный момент, когда сознание затуманено, а тело не слушается, проверить что-либо было невозможно. Раз уж я переродился, остаётся только ждать, пока всё само прояснится.
В какой-то момент зрение стало понемногу обостряться. Руки и ноги, ранее едва способные шевелиться, начали обретать силу. Когда я научился переворачиваться и ползать, приступил к исследованию дома.
В результате этой экспедиции я выяснил, что родился в жутко бедной семье. Мы жили в крошечной квартире-студии без отдельной спальни или столовой. Планировка напомнила мне общежитие при университете, в котором я оставался во время учёбы.
Но там я хотя бы жил один, да и это был всего лишь спектакль для прессы, организованный ради пиара. "Чеболь становится ближе к народу!", — такие заголовки потом ещё долго мелькали в газетах.
После первого семестра я оттуда съехал.
Многих своих однокурсников — и тех, кто пытался выслужиться передо мной, и тех, кто насмехался — я позже видел на собеседованиях. Они были кандидатами, а я — членом комиссии.
— Сонгкук, что ты делаешь? — спросила мама, поглаживая меня по голове и целуя в щеки.
Недавно подслушанные разговоры свидетельствовали о том, что мой отец — повар, а мать оставила работу из-за беременности.
Так вот она какая, жизнь простого народа...
Но самой невыносимой была дезориентация. Беспомощно ползая по полу студии, я никак не мог выяснить, какой сейчас год и что происходит с компанией.
Даже когда телевизор со временем начал появляться в поле зрения, мне всё ещё не удавалось до него дотянуться. Но я не собирался сдаваться. Отыскав, наконец, заветный ящик, я, с завидным энтузиазмом толкая свой круглый живот, полз к нему на четвереньках в надежде услышать что-то о Samjeon Group. Эта компания не исчезала из новостей. Даже когда ничего примечательного не происходило, по телевизору то и дело мелькали сообщения о её спортивных командах.
Понадобилась целая неделя, чтобы осознать горькую правду: в доме нет пульта от телевизора. Тогда, вооружившись смекалкой и подушкой, я предпринял отчаянную попытку достичь вожделенной кнопки включения. С неимоверным усилием, сантиметр за сантиметром оттащив подушку к тумбе, я протянул свою пухлую руку к кнопке.
— Ой, Кук соскучился по папочке, да? — мама снова взяла меня на руки и обняла.
Да сдался мне этот мужик, я новости хочу посмотреть!
— Куки ищет папулю?
Как и ожидалось, мой язык им непонятен. Женщина начала качать меня на руках. Внутренности трясло, но почему-то это было забавно. Неожиданно для себя я расхохотался.
— Какой же наш Куки красивый. Интересно, в кого он такой?
Любое лицо можно переделать, лишь бы деньги были. Все мои бывшие так и поступили. Даже та самая Мина, чьей «естественной красотой» все так восхищались.
Скрип ключа в замке известил о возвращении отца. В руках он что-то нёс. Видимо, неиспользованные продукты из ресторана.
— Куки ещё не спит? Союн, тебе тут одной не скучно?
— Нет, всё хорошо, ведь со мной сынок. Что принёс?
— Тут твои любимые морские улитки. Остались после смены, срок годности сегодня истекает.
— Отлично! Может, выпьем по рюмочке соджу, раз уж такой повод?
— Давай.
С ума сошли! Да как можно есть эти улитки, срок годности же на пределе! И вы вообще спросили разрешения у владельца ресторана?!
— Куки, ты ждал папу? — отец посмотрел на меня с широкой улыбкой.
Ой, ну хватит этих телячьих нежностей. Мерзость.
— Союн, сыночек, наверное, так по мне соскучился!
Ага, как же.
Мама принесла поднос со спиртным и закусками. Увидев запотевшую бутылку прохладного соджу, я невольно сглотнул. Больше всего я любил вино с моей собственной винодельни из долине Напа в Калифорнии. Вкус такого алкоголя эти простые люди никогда в жизни не узнают…
Зачем так чавкать? Тебе не стыдно? Никаких манер.
— Ой, Куки сосёт пальчик, наверное, тоже проголодался.
После перерождения мои поступки стали такими детскими. Неужели вместе с телом деградировал и разум? Может, это инстинкт?
Не успел я опомниться, как в рот сунули бутылочку с молоком.
— Папа с мамой будут пить спиртное, а Куки — молочко. Всё справедливо.
Справедливо было бы, налей ты в бутылочку соджу!
Родители наслаждались выпивкой.
— Дорогой, улитки, приготовленные тобой, — самые вкусные на свете.
— Союн, однажды я открою собственный ресторан и буду готовить их для тебя каждый день.
— Конечно! Уверена ты всё сможешь!
— Союн, мне так жаль. Моя жена так молода, но уже вынуждена жить в бедности. Ты подарила мне сына, а я не могу дать тебе достатка.
— Что ты такое говоришь? Я вернусь на работу, как только Куки немного подрастёт, так что не переживай. Всё будет хорошо.
Моё имя осталось прежним — Чон Сонгкук, но жизнь изменилась кардинально. Раньше я был старшим сыном в Samjeon Group, наследником компании. Теперь же — простой нищий.
Мама подняла рюмку, едва сдерживая слёзы.
— Однажды мы обязательно разбогатеем. У нас будет и квартира, и машина, как у всех остальных.
— Я буду стараться изо всех сил, Союн.
Тихо вздохнув, я вынул бутылочку изо рта.
Они не понимают одного: бедность порождает бедность. Особенно если при таком шатком финансовом положении рожать детей. Выбраться из этого порочного круга будет очень трудно.
Мать посмотрела на меня с жалостью.
— Куки, прости нас за бедность. Мы обязательно приложи все усилия, чтобы дать тебе хорошее образование и возможность заниматься любимым делом.
На мгновение в груди защемило. Может, наследственное заболевание из прошлой жизни преследует меня и в этой?
Но почему на душе так потеплело. Неужели меня растрогала эта ванильная чепуха? Меня? Человека, которого называли последним оплотом рациональности среди корейских чеболей?!
Я яростно замотал головой.
— Союн! Наш Куки, должно быть, тебя понял! Смотри, у него даже глазки раскраснелись.
— Действительно! Может, он и правда гений.
— Союн, мы должны дать ему возможность учиться любой ценой, — всхлипнул мужчина, едва сдерживая слёзы.
— Не плачь, дорогой.
— Да, прости. В последнее время я слишком сентиментальный... Давай посмотрим телевизор, — смущённо сказал мужчина, проведя тыльной стороной ладони по щеке, стирая слёзы.
Неужели наконец-то включат ТВ?!
С замиранием сердца я уставился на телевизор. Как только мужчина нажал кнопку включения, заиграл финальный выпуск новостей.
На экране появилось знакомое лицо. Старик в инвалидной коляске, лицо которого почти полностью было скрыто за шляпой. Это был мой дед, первый председатель Samjeon Group.
Дедушка! Дедушка! Это я, Сонгкук!
Я тут же пополз к телевизору.
Мужчина, зовущий себя моим отцом, быстро поднял меня на руки.
— Сонгкук, этот дед входит в пятёрку богатейших людей Кореи. Но его арестовали за то, что он давал взятки высокопоставленным чиновникам, пряча деньги в ящиках из-под яблок. Он очень плохой человек. Сынок, даже если ты однажды будешь зарабатывать много денег, никогда не становись таким, как он.
Тц.
Я цокнул языком и закатил глаза.
Вот как мыслят все простые люди. Они живут в иллюзии, что, если всегда поступать честно и по совести, получишь признание и богатство.
Мир — помойка. Если в этом болоте ты решишь остаться чистым, тебя просто изолируют.
Деду несколько раз приходилось предстать перед судом, но в итоге он отделался всего двумя годами тюрьмы. К тому же, не прошло и трех месяцев, как ему дали амнистию. Мотивировали это тем, что в связи с его отсутствием Samjeon Group терпит убытки, а это негативного сказывается на экономике Кореи.
После того случая он перестал использовать ящики из-под яблок и придумал более изощрённый способ давать взятки. Такой, который не оставлял следов. Он стал спонсировать различные общественные организации. Но за красивым фасадом благотворительности скрывались схемы отмывания денег для подкупа чиновников.
Я вновь устремил взгляд на экран телевизора.
Чтобы вызвать сочувствие у публики, дед заставлял меня, тогда ещё десятилетнего наследника Samjeon Group, возить его в инвалидной коляске.
Значит, сейчас 1992 год.
Я тут же перевёл взгляд на ребёнка, катившего инвалидное кресло.
Это же…
От изумления слова застряли в горле.
Ребёнком, толкавшим дедову коляску, оказался мой брат на два года младше — тот самый алчный недалёкий кретин Чон Тэгук.
Какого чёрта этот тупой ублюдок там делает?!
Обновлено: 18.01.2026