Глава 22. Подарок ко дню рождения
Снег в душе?
Слова Лу Цзиньси несколько озадачили Е-ши, после долгого раздумья она наконец-то поняла смысл, и в ее сердце поднялось волной изумление:
–Вы говорите...
–Это просто случайная мысль, не принимайте её всерьёз, – Лу Цзиньси не осмеливалась сказать, была ли верна ее догадка или нет, ее слова прозвучали в шутку: – Шесть лет не был дома, в резиденции тайши банкет в честь дня рождения, а он говорит, что вернется, когда растает снег. Я задумалась, что он либо нарочно держится высокомерно и некоторым людям становится не по себе. Либо же...
–Что?
Е-ши вдруг стало любопытно, она пристально наблюдала за Лу Цзиньси.
Лу Цзиньси улыбнулась, видя, что служанка принесла чай, она взяла чашку и сказала:
–Либо же он сомневается в своем плане и еще колеблется.
Он не отказался прямо возвращаться, давая понять, что все еще скучает по дому; но и точного ответа не дал, застряв в этом неопределенном состоянии, вероятно, из-за неразрешенных эмоциональных связей или из-за попыток преодолеть какое-то препятствие.
Но снег на горе рано или поздно растает.
Только лишь нужно дождаться весеннего солнечного дня, когда подует теплый ветерок, и тогда от всего этого снега не останется даже и намека.
Следовательно, Гу Цзюэфэй рано или поздно вернётся.
Она не очень хорошо знала этого человека.
Однако только по произнесенной фразе «к тому времени, когда в горах растает снег», если судить по аналогии, то она просто коснулась вершины айсберга характера этого мужчины.
–Раз уж вы заговорили, думаю, молодой господин Гу, скорее всего, вернётся.
Е-ши тоже взяла чашку чая.
Эта чайная чашка была из лунцюаньского фарфора, в отличие от изысканных чашек из резиденции гогуна, она была естественная в своей безыскусности, с ярким глянцем, похожим на нефрит.
–Кстати говоря, подготовка подарка ко дню рождения доставила мне немало хлопот. Но у госпожи есть старый господин Лу и старшая принцесса, потому она вряд ли будет испытывать те же трудности, что и мы.
Сказав, Е-ши невольно покачала головой.
Лу Цзиньси вспомнила, что она приказала Пань Цюаньэру заниматься тем же делом, и от него еще пока не было ответа, и в то время выражение ее лица было совершенно не умиротворенным, она горько усмехнулась.
–Но все не так уж и легко. При таких близких отношениях нехорошо дарить слишком мало или слишком много. Я тревожусь уже немало дней, и до сего дня еще пока не приняла решение.
Ещё не решено?
Е-ши удивилась, но и забеспокоилась за нее:
–Завтра уже банкет в честь дня рождения, если ничего не получится, то мы просто будем следовать самым общим правилам и выберем самый благоприятный путь. Это будет лучше, чем тянуть до сих пор.
–Мы также подготовились к различным вариантам событий.
Разве Лу Цзиньси не подумала об этом?
Однако раз уж Гуйшу Чжан ответил, ей ничего не мешает еще подождать.
Подарки на день рождения и прочие мелочи, разумеется, всегда были делом личным.
Лу Цзиньси, не раздумывая, сменила тему разговора, заговорив:
–Предполагаю, что завтра из резиденции мы отправимся вместе со старшей принцессой, и с нами моя третья невестка. Интересно, сколько народу придет?
–Гу-тайши редко устраивает банкеты по случаю дня рождения, тем более такие пышные, – Е-ши думала о завтрашнем событии и машинально произнесла: – Высокопоставленные сановники и родовитая знать, безусловно, будут присутствовать, и из моей резиденции старая госпожа тоже. В тот год, когда старший молодой господин Гу проводил церемонию совершеннолетия, на ней присутствовало столько же знатных семей столицы, сколько было всего… В этот раз, пожалуй, будет то же самое.
Тот случай, когда статуса «жены наследника княжеского дома» совсем недостаточно.
Говоря по существу, это не более, чем звание, прикрепленное к титулу, тем не менее, у нее не было этого звания.
С точки зрения пожалованной императорским двором грамоты, Е-ши была лишь шужэнь третьего ранга. И в таком случае она не только бы сидела на месте, самом последнем по старшинству, она ни в коем случае не могла быть почетным гостем во дворце тайши.
Однако Лу Цзиньси была вдовой Сюэ Куана, и ей был пожалован титул первого ранга.
И у ней был самый высокий ранг из всех.
Среди множества женщин низшего ранга, как при дворе, так и за его пределами, не было абсолютно никого, кто мог бы превзойти её, ей вряд ли удастся найти хотя бы нескольких равных.
Вот почему, Е-ши вообще не упоминала ни о чем таком при встрече с Лу Цзиньси или же о взаимной поддержке в резиденции тайши, она понимала, что не имеет такого статуса, поэтому просто рассказала ей о недавних интересных событиях, произошедших в разных аристократических домах столицы.
Лу-ши редко выходила из дома и редко обращала внимание на то, что происходило снаружи.
В резиденции все эти сплетни, ходившие по столице, мало кто обсуждал.
Е-ши приехала специально, чтобы выразить ей свое расположение, отдавая долг за прежний визит, Лу Цзиньси все это ясно поняла и внимательно ее слушала.
Они разговаривали, слушали друг друга, и вот уже стемнело.
К тому времени, как Е-ши встала, чтобы уйти, Лу Цзиньси, обладая впечатляющей памятью, успела запомнить каждое хитросплетение, произошедшее в столице, она запомнила все целиком.
–Время уже позднее. Я выпила столько чашек чая и съела столько фруктовых закусок, выказав все свое пристрастие в разговоре, можно сказать, что я удовлетворена.
Е-ши улыбнулась, взяла Лу Цзиньси за руку и попрощалась.
–Госпоже незачем меня провожать, я сама могу найти дорогу. Пожалуйста, приходите в резиденцию гогуна почаще.
–Определенно не забуду, в будущем я часто буду Вас беспокоить.
Откликнулась Лу Цзиньси, однако приказала Цинцюэ проводить ее и, в свою очередь, прошла следом, осталась стоять в воротах, смотря вслед исчезающим по узкой дороге людям, и только потом вернулась в свои комнаты.
Байлу помогала служанке убрать со стола угощения.
Лу Цзиньси вошла и спросила:
–Завтра праздничный банкет по случаю дня рождения, все это нависло над нами. От Пань Цюаньэра всё ещё нет вестей?
–Когда Вы только вели беседу с женой наследника княжеского дома, эта служанка уже поняла, что Вы обязательно спросите об этом, поэтому я послала человека, чтобы он спросил еще раз, – Байлу прервала свой доклад, – однако его нет, младшие слуги сказали, что он пошел в зал Хуэйшэн. Служанка предполагает, что он ушел по Вашему делу. Допускаю, что позже он вернется с более точным ответом.
Услышав это, Лу Цзиньси невольно покачала головой.
–Этот Гуйшу Чжан действительно такой привередливый...
Несколькими днями ранее, она дала приказание Пань Цюаньэру, чтобы он взял у счетовода определенную сумму серебром и приготовил две повозки лекарственных трав по выданному списку.
Гуйшу Чжан, этот старик, не колеблясь и не церемонясь, все принял.
Видя, с какой готовностью он согласился, Пань Цюаньэр подумал, что вопрос с Лу Цзиньси наконец решён.
Он никак не думал, что стоит ему только открыть рот и спросить о рецепте от ревматизма и простуды, как Гуйшу Чжан вспылит и просто выгонит его вон.
Пань Цюаньэр был всего лишь обычным мальчиком на побегушках во внешнем дворе, по сравнению с обычным человеком он был чуть сообразительней. Он и представить себе не мог, что всё так внезапно изменится.
Получив это задание от Лу Цзиньси, он понял – это знак внимания и испытание его способностей.
Поэтому он отнесся к этому поручению очень серьёзно.
Аптекарь из Шэньси был его другом, он предложил Пань Цюаньэру поднять немного цену на травы, чтобы он мог так заработать. Но Пань Цюаньэр отказался.
Он надеялся успешно выполнить это задание, завоевать благосклонность второй госпожи и наконец обрести будущее.
Однако как он мог себе представить, что Гуйшу Чжан так разбушуется?
Пань Цюаньэр был застигнут врасплох. У него не оставалось другого выбора, кроме как доложить Лу Цзиньси о ходе дела, усердно пытаясь уговорить Гуйшу Чжана.
Он приходил выпрашивать на рассвете и когда солнце заходило.
Снова и снова, раз за разом.
Возможно, раздраженный его постоянными приставаниями на четвертый день старик с седыми волосами наконец смягчился.
Увидев его в большом зале, Гуйшу Чжан пристально смотрел на него долгое время, а потом ехидно спросил:
–Ты хочешь получить рецепт от ревматизма и простуды, не так ли?
В этот момент Пань Цюаньэр подозревал, что он бредит наяву, и он посчитал, что спит. Он сильно ущипнул себя за руку, и только тогда придя в себя...
Гуйшу Чжан согласился!
Он чуть ли не подпрыгнул от радости, снова и снова повторяя: «Именно так, именно так».
Гуйшу Чжан не стал тратить время на разговоры, одновременно выбирая лекарства из аптечного шкафа, он составлял рецепт для другого пациента, говоря ему:
–Я понимаю, передай госпоже, чтобы она не волновалась, эту вещь я ей передам перед банкетом, ты придешь ко мне и заберешь ее.
Сказав это, он больше не мог видеть Пань Цюаньэра стоящим здесь, поэтому нетерпеливо приказал ему уйти и не беспокоить других пациентов.
Он согласился этим заняться, Пань Цюаньэр смотрел на него словно на собственного дедушку, как бы он осмелился перечить ему?
Он рассыпался в благодарностях, расхваливая его как потомка врача Хуа То, а потом быстро вышел.
В то время когда Лу Цзиньси разговаривала с Е-ши в доме, Пань Цюаньэр вышел из резиденции согласно предписанному ему времени.
Зал Хуэйшэн также находился на востоке столицы, однако он был в городском районе вне городской стены.
На востоке, внутри городской стены, в основном компактно проживали знатные и высокопоставленные лица, а на востоке за городской стеной жил обыкновенный простой народ, но среди них находились и несколько ученых, хотя их было и не так много.
Путь был недолгим, и Пань Цюаньэр прибыл в мгновение ока.
Круглое багровое солнце, окутанное закатным сиянием, висело на западе, видимое с конца улицы.
Улицы были пустынны, только в трёх лавках, выходящих на улицу, еще входили и выходили люди.
На фасаде над дверью висела позолоченная горизонтальная доска с надписью «Зал Хуэйшэн», эти слова были очень кропотливо написаны, и было видно, что она довольно старая.
С двух сторон висели парные надписи на колоннах у входа. Слева надпись: «Желаю людям в мире быть в добром здравии», а с правой стороны: «Стоит ли печалиться, если лекарство пылится?» – они поистине выражали переживания людей, занимающихся медициной.
Пань Цюаньэр знал несколько слов, и всякий раз, входя в эту дверь, он сбрасывал с лица нерешительность и принимал серьезный вид.
Все же в прошлом его нищие родители когда-то приходили сюда, умоляя о жизненно необходимых им лекарствам.
Людям всегда нужно быть благодарными.
Хотя Гуйшу Чжан и был упрямым стариком, отказавшимся что-либо слушать, но он, несомненно, был благодетелем для большинства жителей столицы.
–Эй, Вы пришли опять?
Перед аптечным шкафом как раз взвешивал лекарство Цзи Увэй – младший ученик четырнадцати лет, увидев вошедшего Пань Цюаньэра, он улыбнулся и указал за занавеску справа.
–Учитель в комнате ожидает Вас.
–Премного благодарен, братец, за то, что указал.
Пань Цюаньэр был ошеломлён и быстро ответил, прежде чем подойти. Остановившись за занавеской, он почтительно произнес:
–Доктор Чжан, это младший Пань Цюаньэр.
–Входи.
Из комнаты раздался старческий голос, полный недовольства.
Пань Цюаньэр был здесь впервые.
Воздух наполнял горьковатый лекарственный аромат, вокруг были в основном шкафы для лекарств, а в шкафу добао, если и не все было медицинской литературой по иглоукалыванию и прижиганию, то лежали инструменты для распиливания костей или удаления гноя, или же какие-то приспособления, используемые в медицине.
Хорошо известный всем столичный доктор Гуйшу Чжан сейчас стоял позади длинного стола, рукава его грубой холщовой одежды были закатаны, руки были в крови, а он сам перевязывал крыло голубя.
Услышав, как он вошёл, он лишь поднял голову и улыбнулся в усы.
Нежелание было написано в каждой морщинке на его иссохшем лице.
Чуть-чуть приподняв подбородок, Гуйшу Чжан дал знак Пань Цюаньэру взять с угла стола простую парчовую шкатулку.
–Все вещи в коробке.
–Сочетание старой простуды, старой травмы и хронического ревматизма – самое сложное.
–Этот старик никогда раньше не лечил такие серьёзные случаи. Я просто попробовал, сделал несколько пластырей и выписал рецепт.
–Отнеси это своей второй госпоже, пусть она сначала попробует на каком-нибудь больном, чтобы посмотреть, будет ли результат.
Это, кстати, было очень скромно.
Лицо Гуйшу Чжана дрогнуло, но руки оставались уверенными, он аккуратно завязал конец марли узлом и с облегчением вздохнул. Он потянулся за лежащим рядом платком и вытер кровь с руки.
Пот уже стекал по его лбу.
В конце концов он был стар.
Зато голубь после перевязки потащил за собой пораненное крыло, он шел, покачиваясь, и даже несколько раз заворковал.
Пань Цюаньэр узнал в нём почтового голубя, но не отнесся к нему серьезно.
Он шагнул вперед, взял парчовую шкатулку и осторожно открыл её. Наверху лежал лист рисовой бумаги, густо исписанный медицинскими инструкциями.
У всех старых врачей был такой стиль.
Пань Цюаньэр успокоился, закрыл парчовую шкатулку и искренне поблагодарил Гуйшу Чжана:
–Большое спасибо за Ваши труды, я не знаю, как обстоят дела у второй госпожи, но полагаю, что я снова скоро побеспокою Вас.
–Хм.
Гуйшу Чжан косо посмотрел на Пань Цюаньэра, одной рукой с оторванным куском ткани он надавил на ранку около ногтя для того, чтобы остановить кровь.
Он равнодушно сказал:
–Возьми и возвращайся поскорее. Ваша вторая госпожа, возможно, с нетерпением ждёт.
–Хе-хе...
Пань Цюаньэр неловко потер нос, не смея дерзить почтенному, он просто взял парчовую шкатулку и, почтительно поклонившись, попросил разрешения уйти.
–Этот младший вернется в другой день, чтобы почтительно преподнести Вам, а теперь я откланиваюсь.
С этими словами Пань Цюаньэр с достоинством вышел из комнаты.
Гуйшу Чжан был не в очень хорошем настроении, закончив вытирать кровь, он отшвырнул тряпку на стол, чуть не сбив голубя.
–С какой стати мне нужно прислуживать ей?! Неужели я действительно не понимаю, что этот больной старый хрыч – это старик по фамилии Гу?! Мне следовало подмешать внутрь цзинь мышьяка, хотя этот яд бы его не убил!
–Что ты опять несешь, паршивец?!
Гуйшу Чжан только успел закончить ругаться, когда человек снаружи внезапно отдернул занавеску, – это было довольно пугающе.
Вошла его старая жена Тан-ши – она держала в руках плетеную корзинку с хорошо просушенным корнем солодки, в гневе она пристально посмотрела на него.
–Чем дальше ты стареешь, тем больше глупеешь! Я тебе говорю!
–Неужели ты не хочешь подумать и понять, что твою небрежную жалобу запомнили, приняли близко к сердцу, а потом сознательно тебе прислали две телеги лекарственного сырья.
–Даже у живого Бодхисаттвы не было бы такого доброго сердца!
–Сколько нехорошего ты знаешь о ней? Нельзя подходить к людям с одной меркой!
–Я...
Гуйшу Чжан уже открыл рот, чтобы ответить на все ее нападки, разве в душе он мог с этим смириться?
В результате когда он встретился с взглядом с Тан-ши, говорившим: «Если ты посмеешь сказать ещё хоть слово, я тебя забью до смерти», он вдруг проглотил все слова, которые хотел сказать.
И чуть не получил внутренние повреждения.
Курлы-курлы-курлы!
Голубь тихонько перебрался на другую сторону стола, сложив крылья, и спрятался в сторонке, словно перепелка, словно боясь быть втянутым в ссору супругов.
Тан-ши подошла и раздвинула дверцы аптечного шкафа, неторопливо выложила хорошо просушенные травы, при этом не переставая говорить.
–Ты когда-то проклинал их семью. Не ты ли говорил: разве они не поступают в соответствии со статусом человека и потому не помогают бедным? А они взяли и прислали тебе все эти лекарственные травы.
–Весна только началась, и таких лёгких недомоганий, как головные боли, лихорадка, диарея и рвота, хоть отбавляй. Лекарств не хватает. Твои глаза загорелись, когда ты увидел две повозки лекарств, которые они привезли.
–Теперь, когда травы собраны, дело решено, и даже пластыри и рецепт приготовлены, ты всё еще ругаешь их за спиной!
–Тебе дали две повозки лекарственных трав и попросили спасти нескольких человек, это так затруднительно?
–Тебе уже за семьдесят, но ты все еще хочешь потерять свое лицо!
После всех этих нападок Гуйшу Чжан, внешне ведущий себя так нагло, сейчас, в свою очередь, сжался и стал похож на испуганного перепела.
Он думал, что в глубине души тоже обижен.
–Если бы не слова старшего молодого господина, зачем бы я согласился на ее просьбу? Разве ты не видишь, какую жизнь ведёт в резиденции старший молодой господин! Я смог спасти ей жизнь, только принимая во внимание прежнюю репутацию главнокомандующего!
–Старший молодой господин, конечно же, разумен, он понимает, кто прав, а кто виноват, – Тан-ши, увидев его испуганное выражение лица, сплюнула, – как бы там ни было, у второй госпожи милосердное сердце, она довольна хорошим результатом, а ты придаешь значение всякой ерунде!
–Ладно, ладно, ты права, ты права! Не могу с тобой спорить!
Гуйшу Чжан, выйдя из себя, в гневе повернулся к ней спиной, просто схватив один из трактатов по медицине и серебряные иглы из шкафа добао, направился к выходу.
–Я не буду ничего говорить, а пойду и займусь врачебной практикой!
Тан-ши с первого взгляда разглядела, что он взял с собой «Иллюстрированное руководство по иглоукалыванию и прижиганию мудреца Цзи», и, увидев, что вместе с ним он взял серебряные иглы, она поняла, куда и зачем он уходит, поэтому и не стала его останавливать.
–Разве еще что-то можно сделать с перерезанным сухожилием? Но ты все еще упорствуешь!
Она тихо вздохнула, закрыла аптечный шкаф и осторожно поместила перевязанного голубя обратно в клетку, прежде чем выйти наружу, чтобы дать наставления юному ученику.
–Увэй, тебе нужно повесить табличку генеральской резиденции Сюэ. Впредь, если кто-то из этой семьи придет просить о помощи, в особенности, если это будет вторая госпожа Лу, в тех случаях, если твой наставник не будет занят спасением жизни, сразу сообщай ему об этом.
Цзи Увэй на мгновение замер, но затем быстро кивнул:
–Слушаюсь матушку-наставницу, этот ученик все сейчас сделает.
Сказав это, он отложил весы, которые держал в руке, прошел в дальний конец зала, достал чистую деревянную табличку, написал на ней «Резиденция главнокомандующего Сюэ» и добавил чуть мельче «Вторая госпожа Лу», прежде чем повесить табличку на стену.
Обновлено: 16.02.2026