Глава 7 — Глава 7. В лучах заката зазвучал Дворжак.

Глава 7. В лучах заката зазвучал Дворжак. После ухода из кондитерской Кирю Кадзума и Фудзии Микако словно проглотили языки. Всю дорогу они хранили неловкое молчание и, добравшись до автобусной остановки, где их пути обычно расходились, сухо попрощались, разбежавшись по домам. Шагая по улице, Кадзума мысленно прокручивал в голове недавнюю стычку с якудза. Он с удивлением осознал, что его шестой уровень Нового стиля обеспечил просто неприличное, разгромное превосходство над этими уличными бандитами. Тот самый главарь, единственный из всей шайки носивший значок группировки, по логике вещей должен был оказаться самым грозным бойцом. Но его жалкий первый уровень дзюдо не представлял абсолютно никакой угрозы, и Кадзума буквально раскатал его в лепешку, так и не почувствовав ожидаемой от криминального авторитета боевой мощи. Неужели вся эта группировка настолько ничтожна, раз уж подобные бездарности выслуживаются до звания мелких боссов? Кадзума искренне недоумевал. Как жаль, что его система пробудилась лишь вчера поздно вечером во время медитации, а способность видеть чужие стили и уровни появилась только сегодня утром по пути в школу. Ведь во время дневной тренировки он ясно видел, что у учителя Даймона Горо красуется восьмой уровень без стиля, что делало физрука намного сильнее самого Кадзумы. Но ни утром у школьных ворот, ни во время совместной пробежки с Фудзии никаких цифр над головой наставника еще не было. Очевидно, функционал этого чита раскрывался постепенно, шаг за шагом. Именно поэтому ранним утром, когда первая партия головорезов подбросила им на порог дохлую курицу, Кадзума не смог разглядеть их боевые характеристики. Интересно, были ли те утренние визитеры такими же слабаками? Если они действительно столь же ничтожны, то стоит в корне пересмотреть всю стратегию и просто пойти разгромить их контору в пух и прах! От одной только этой мысли у Кадзумы в груди заклокотало приятное возбуждение. В прошлой жизни он обожал серию японских игр про якудза, где главный герой в одиночку, из-за малейшей ссоры, разносил в щепки целые преступные синдикаты, и это выглядело невероятно круто. Уж если реальные бандиты настолько жалки, то почему бы и ему не испытать этот пьянящий восторг от единоличного уничтожения целого клана? Впрочем, голос разума быстро остудил его пыл. Якудза никак не могли состоять из одних лишь неумех, среди них просто обязаны были скрываться настоящие мастера. В конце концов, на дворе стояла эпоха бурного расцвета криминальных империй. Сделав глубокий вдох и немного успокоившись, Кадзума вспомнил о еще одной важной детали недавнего боя. После того как он вырубил нескольких противников подряд, его система высветила над оставшимися бандитами статус ошеломления. Правда, в пылу схватки у него не было времени вглядываться в детали, и теперь он уже сомневался, действительно ли видел эту красную надпись. Но раз уж система способна распознавать физические травмы, вроде растяжения на руке Микако — что, по сути, тоже является дебаффом, — то и отображение ментальных состояний выглядело вполне логичным. Теперь ему не терпелось выяснить главное: это чувство животного страха возникло у врагов само по себе из-за того, что он так быстро раскидал их товарищей, или же это специфическая способность его системы? На ходу Кадзума снова открыл панель навыков — теперь для этого больше не требовалось погружаться в медитацию. — В моем списке приемов нет ничего, что накладывало бы статус ошеломления, — пробормотал он себе под нос. Значит, это естественная реакция психики? Что ж, звучит здраво. Любой нормальный человек струсит, увидев, как его подельников одного за другим отправляют в нокаут. Но для полной уверенности следовало бы найти способ протестировать эту догадку. Вот только как это сделать? Заявиться завтра на тренировку клуба и с порога крикнуть, что он готов выйти против десятерых разом? Нет уж, единственным результатом такой выходки станет очередная многокилометровая пробежка по стадиону от Даймона Горо. Может, проверить это на грядущем турнире по кендо? Тоже не вариант, ведь соревнования проходят в формате командных поединков один на один, от авангарда до капитана. Судя по опыту прошлого года, Кадзуму наверняка поставят на позицию центрального или вице-капитана, а место лидера займет глава клуба. В любом случае, ему предстоит провести лишь один бой за раунд. Вот если бы турнир проходил по правилам боев на выживание, где победитель остается на площадке, тогда он смог бы проверить, появится ли статус устрашения у четвертого противника после серии из трех побед. Размышляя над этими проблемами, Кадзума свернул на родную улицу и тут же наткнулся на соседа, который спешно грузил вещи в кузов небольшого грузовичка. — Добрый день, господин Кава, — вежливо поздоровался Кадзума. — А, Кирю-кун, со школы возвращаешься? — откликнулся мужчина. — Да, а вы никак переезжаете... — начал было парень. — Верно, переезжаю, — горько усмехнулся сосед. — Столько лет прожил в районе, самое время сменить обстановку и вздохнуть свободно. Слушай, я тут видел, как господин Огасавара из строительной компании пошел в сторону вашего додзё. Послушай моего доброго совета: подпишите вы эти бумаги, продайте землю от греха подальше и уезжайте отсюда. Тяжело вздохнув, сосед отвернулся к машине. По его обреченному лицу Кадзума прекрасно понял, что мужчину просто запугали бандиты, и он предпочел сдаться и сбежать. Попрощавшись, Кадзума ускорил шаг и вскоре заметил у ворот своего додзё того самого Огасавару, агента по закупке недвижимости из строительной корпорации. Одетый с иголочки в строгий деловой костюм, этот типичный корпоративный служащий заприметил Кадзуму издалека и вежливо поклонился в знак приветствия. Если честно, этот человек вызывал у Кадзумы скорее симпатию. Он всегда вел переговоры исключительно вежливо, мягко уговаривал и, что самое главное, несколько раз существенно повышал цену выкупа. В глазах Кадзумы это давало ему кучу дополнительных очков. — Добрый день, господин Огасавара, — подойдя ближе, поздоровался парень. — Добрый день, Кирю-кун, — ответил агент. — А почему вы стоите на улице? — начал было Кадзума, но тут же осекся, заметив свою сестру. Тиёко яростно терла шваброй крыльцо, всем своим видом демонстрируя полное и абсолютное игнорирование незваного гостя. — Тиёко, ну имей совесть, пригласил бы человека хотя бы в дом войти! — возмутился брат. Девочка лишь недовольно нахмурилась и смерила его гневным взглядом. Не дав ей вставить и слова, Огасавара поспешно вмешался. — В этом нет нужды, Кирю-кун. По правде говоря, я пришел попрощаться. Услышав это, Тиёко от удивления выронила тряпку и, выпрямившись, уставилась на агента широко раскрытыми глазами. — Наше руководство сформировало новое подразделение, которое они назвали отделом по переселению, — тихо заговорил Огасавара. — Они работали в тестовом режиме некоторое время и, как говорят, добились просто блестящих результатов, сэкономив корпорации колоссальные суммы денег. Поэтому с сегодняшнего дня все сделки по приобретению земли переходят в их юрисдикцию. Сегодня ровно в шесть часов вечера наш отдел маркетинга полностью снимает с себя полномочия по этим вопросам. У Кадзумы внутри все похолодело от дурного предчувствия. Новое подразделение с блестящими результатами, которое экономит компании кучу денег? Звучит просто отвратительно. — Но те договоры, которые мы успеем заключить до шести вечера, еще сохранят свою юридическую силу, — добавил агент, пристально глядя на парня. — Послушайте моего совета: продавайте. Когда за дело возьмется отдел по переселению, таких щедрых предложений вы уже не увидите. Кадзума даже рта не успел раскрыть, как Тиёко яростно выпалила. — Мы ничего не продаем! И не продадим ни за какие деньги! Так что нам абсолютно плевать, насколько сильно вы там собираетесь снижать цену! Огасавара с тяжелым вздохом посмотрел на Кадзуму. В его взгляде читалось немое отчаяние, и парень мгновенно все понял. Дело труба. Если не продать землю прямо сейчас, то больше таких сказочных предложений не поступит. Ведь если компания нанимает якудза для грязной работы по выселению, она уже не станет платить владельцам высокую рыночную стоимость. Как минимум, нужно будет вычесть из этой суммы гонорар бандитам. А может, эти головорезы и вовсе заставят переписать землю на себя за бесценок, чтобы потом выгодно перепродать корпорации. Как бы то ни было, денег они получат в разы меньше. Переведя взгляд на сестру, которая снова остервенело принялась оттирать доски крыльца, Кадзума нахмурился. — Что здесь вообще происходит? Разве ты еще утром не смыла куриную кровь? — спросил он. — А ты у него спроси! — огрызнулась Тиёко, ткнув пальцем в агента. Кадзума вопросительно уставился на Огасавару. — Мы действительно не имеем к этому никакого отношения, — с искренним раскаянием в голосе произнес корпоративный служащий. — Наш отдел маркетинга не работает с криминальными структурами. — Эти мерзавцы подбросили нам под дверь семь или восемь дохлых крыс! — взорвалась девочка. — Все крыльцо было залито крысиной кровью! И вы смеете стоять тут и нагло врать, что ничего об этом не знаете?! Огасавара виновато опустил голову. — Мне невероятно жаль. Но я ничем не могу вам помочь. Поймите, если вы просто подпишете эти бумаги... — Я сказала, не продается! Вы думаете, я вам поверю?! Это все одна большая и грязная ловушка! Вы можете обвести вокруг пальца моего брата, но со мной этот фокус не пройдет! — в отчаянии закричала Тиёко. — Послушай, Тиёко, мне кажется, что... — попытался вклиниться Кадзума. — Хочешь продавать — подписывай сам! — резко оборвала его сестра, на глазах которой уже блестели злые слезы. — Ты старший брат, ты глава семьи, у тебя есть на это право! Но клянусь, если ты поставишь там свою подпись, я в тот же день сброшусь с Токийской телебашни! Кадзуме оставалось лишь стиснуть зубы и промолчать. Как только дело касалось судьбы их додзё, рассудительная и послушная Тиёко превращалась в неуправляемый комок нервов, полностью теряя способность мыслить рационально. И, честно говоря, он прекрасно ее понимал. Унаследовав память прежнего Кирю Кадзумы, он чувствовал ту же самую глубокую, неразрывную связь с этим местом, пропитанным теплыми воспоминаниями о покойных родителях. — Ты ведь клялся мне, что обязательно возродишь славу нашего додзё! Лжец! — выкрикнула девочка напоследок. Бросив грязную тряпку прямо на порог, она, заливаясь слезами, вбежала в дом и с силой захлопнула дверь, оставив брата и агента наедине. Кадзума устало потер переносицу. — Господин Огасавара, я безмерно благодарен вам за ваше участие, но моя сестра слов на ветер не бросает. Она действительно может прыгнуть с этой чертовой башни. Я просто не имею права подписывать этот договор. Агент лишь сочувственно покачал головой. — Сегодня это дохлые крысы, а одному богу известно, что они выкинут завтра. Не питайте иллюзий на счет этих якудза, они не остановятся ни перед чем. Это просто стая бешеных животных. Я уже успел в этом убедиться сегодня днем, мрачно подумал Кадзума. Группировка бандитов в щепки разнесла чужую кондитерскую лавку и жестоко избила женщину прямо у него на глазах. Благо, он хотя бы смог как следует намять им бока в ответ. Огасавара убрал документы обратно в портфель и посмотрел на свои наручные часы. — До шести осталось всего три минуты. Берегите себя, Кирю-кун. — Постараюсь, — мрачно кивнул парень. — Защищайте свою сестру. И если вам понадобится помощь, в любой момент свяжитесь со мной. Я сделаю все, что будет в моих силах. Бросив последний тоскливый взгляд на закрытые двери додзё, агент тяжело вздохнул и медленно побрел прочь. Густое, оранжевое зарево заходящего солнца играло на его начинающей лысеть макушке. Кадзума нервно закусил губу. Ему почему-то казалось, что прямо сейчас он принял самое судьбоносное решение в своей новой жизни. А может, стоило просто плюнуть на все, расписаться в документах, а потом связать Тиёко и запереть ее в комнате на пару дней, пока она не остынет? Именно в эту секунду из уличных громкоговорителей, установленных муниципалитетом, полилась величественная и меланхоличная мелодия из симфонии «Из Нового Света» чешского композитора Антонина Дворжака. Это была старая традиция: каждый вечер, на закате солнца, районные администрации транслировали эту музыку по всей округе, напоминая загулявшимся детям, что пора возвращаться домой. В будущем, когда мегаполисы превратятся в бесконечные бетонные джунгли, большинство этих громкоговорителей демонтируют, и обычай постепенно сойдет на нет. Но в провинции эта традиция сохранится на долгие годы. Звуки музыки Дворжака, одиноко разносящиеся над пустеющими улицами, всегда таили в себе некую потустороннюю, жутковатую атмосферу, из-за чего их часто использовали в кино для нагнетания саспенса. Многие искренне верили, что именно эта мелодия возвещает о наступлении Часа демонов — мистического времени сумерек, когда истончается грань между миром живых и царством духов. Здесь, в тысяча девятьсот восьмидесятом году, симфония Дворжака по-прежнему звучала строго по расписанию. Глядя вслед удаляющемуся в лучах багрового заката Огасаваре и вслушиваясь в тягучие ноты классической музыки, Кадзума с пугающей ясностью осознал: для него час демонов уже пробил, и грандиозный парад нечисти вот-вот ворвется в его жизнь.