Глава 4 — Глава 2

Безымянный ребёнок назвал главу рода «папой». Пусть малыш ничего не понимал, но тот факт, что сам господин, услышав это, улыбнулся, потряс всех. Человек, чья холодность сравнивалась с вечными снегами, — и он вдруг расцвёл от слова «па-па» и детских хлопков ладошками. Этого было достаточно, чтобы весь дом Арделлос пришёл в движение. Так странные слухи о неизвестном ребёнке, случайно попавшем в особняк, разлетелись со скоростью света. Горничные нашли способ усмирять Девуара. Это, казалось бы, должно было быть хорошей новостью и для меня — я же наконец избавлялась от его звукового террора. Но я была совсем не рада. Потому что этот способ — это я. Горничные заметили: если посадить меня рядом с Девуаром, он тут же перестаёт плакать. И это работало безотказно — стоило ему увидеть меня, как плач сразу стихал. — Уа? Да-да, уа. Я безразлично посмотрела на Девуара, и тот тут же залился смехом: — Кьяаа! — Кья-кья. Я выдала приблизительную реакцию, и он на время становился тише. Но откуда взялось, что годовалый ребёнок должен ухаживать за ровесником? От усталости у меня уже болела голова. Последнее время я хронически не высыпалась. Не то чтобы мне был неприятен сам Девуар. Раздражало другое: его поведение неизменно страдала я. Он полностью игнорировал священный долг младенцев — много спать. Пока я то и дело зевала, он не спал почти вовсе. А если я всё же проваливалась в сон, он либо ползал и толкал меня, либо ревел так, что я просыпалась. И когда я, проснувшись, сверлила его сердитым взглядом, он моментально переставал плакать и сиял улыбкой — как будто ничего не было. «Хитрец…» Да, и сейчас — то же самое. Я выдохнула и посмотрела на него. Из приятного — у него действительно милое лицо. Даже в таком возрасте было видно, что вырастет красавец. Маленькие, аккуратные черты, выразительные глаза, чёткий подбородок, который даже щёчки не скрывали… Милые пухлые губы. Да, смотреть было приятно. Проблема в том, что этим его плюсы и ограничивались. «Ну ладно… я тут живу на халяву. Потерплю.» Я снова зевнула — уже пятый раз за час. Девуар, увидев это, наклонил голову… а потом тоже широко зевнул. — Хааам. Вот умница. Я похлопала по месту рядом с собой. Он, переваливаясь, приполз и плюхнулся рядом. Он уже умел ползать и даже вставать на коленки, поэтому всю комнату обходил с поднятой попой, волоча за собой мягкие игрушки. Он зарылся лицом в плюшевого медведя, потом поднял голову и протянул мне игрушку. — Уга? Это мне? Я склонила голову. И в этот момент он ни с того ни с сего засунул игрушку прямо мне в лицо. — Убубубу! Я резко замотала головой. Теперь эта крошка меня мучила! «Почему он развивается быстрее меня!?» Я заёрзала от досады. Горничная, заметив это, поспешила взять меня на руки. Она мягко сделала выговор Девуару: — Тсс, милорд. Нельзя так, вы её пугаете. — Ыыыыааа…! Стоило ей взять меня, как из его горла вырвался душераздирающий всхлип. А затем — новое оглушительное рыдание. — УААААА!!! Горничная запаниковала. Она поспешно усадила меня обратно и принялась утешать его. И всё равно не помогло. В конце концов она положила его рядом со мной. Я же великодушно улыбнулась ему: — Кьяа! — Хик… хик… Наконец он успокоился. Говорят, если плачешь и смеёшься одновременно — у тебя вырастут рога на заднице. Но этот ребёнок был цел. «Боже, это тяжело…» Я покачала головой и сунула ему в рот соску. Он тупо уставился вперёд, посасывая её. Вот умница. Теперь — спи. Я похлопала его ещё пару раз и сладко зевнула. «Может, теперь я посплю?» Сон начал подбираться... --- Мы благополучно выросли и отметили свой первый день рождения. Впрочем, никакого праздника нам не устроили — по решению господина, сейчас, когда на континенте бушуют демоны, не до торжеств. Да и вообще — малышу праздники только лишняя нагрузка. Время шло, и Девуар рос такими темпами, что было невозможно поверить, что мы одного возраста. Ему только исполнилось два, а выглядел он на три-четыре года. Правда, умственно он всё ещё был младенцем. Но я… Похоже, родилась слишком слабой, потому что росла очень медленно . Развитие тоже хромало: когда он уже бегал по всему дому, я только научилась неуверенно ходить — и всё равно постоянно падала. Да, дети должны падать, но в моём случае это было слишком часто. Я услышала, как лекарь тяжело вздохнул: — Рост и вес ниже среднего. Развитие не патологичное, но нужно наблюдать — ребёнок слаб. Да… слабее некуда. Наверное, потому что по сюжету я должна была умереть, моё тело действительно родилось хрупким. Пока я об этом думала, Девуар, игравший вдали, внезапно подбежал и крепко обнял меня. И громко прокричал: — Папа! Ну вот уж нет, я тебе не папа! Я устало вздохнула и погладила его. Он ещё крепче прижался, продолжая повторять: — Папааа! Я посмотрела на него и подумала: «Сколько же это ещё будет продолжаться…» Он называл меня «папой» уже давно — с тех пор, как начал лепетать. Мне-то всё равно, я могла просто игнорировать. Но горничные волновались. И сейчас две из них наблюдали с тревогой. — Милорд снова зовёт её папой… — Если господин узнает, что будет?.. И тут меня пронзило. «Да, так нельзя. Надо это прекращать.» Я посмотрела прямо на улыбающегося Девуара и сказала: — Папа — нельзя! — Папа? — Папа — нельзя. — Па-па… ана? Я строго покачала головой. Это был план «Папа-долидоли» — соединение жеста «нет-нет» и слова «папа». Он должен понять смысл. И да — он понял. Проблема была в том, что одновременно у него на глазах выступили слёзы. — Пааапаа!! Он задрожал губами, собираясь зареветь. И я аж оцепенела. «Если он расплачется, мне же хуже…» Слуги сбегутся, будет шум, хаос, мне опять не дадут спать — я это уже предвидела. Я решила срочно придумать замену «папе». В этот момент увидела на стене резной узор — лилия, символ рода Арделлос. Чистая, благородная лилия — полная противоположность Дельдеару. Ну и пусть, мне всё равно. Голос младенца должен легко произносить это слово. «Лили» — почему бы нет? Я повернулась к Девуару: — Я — Лили. — Лили? — Лили-ли. — Лили-ли? Но оказалось, что он ужасно произносит это слово. Хотя… чего я ожидала? Я сама едва выговариваю. И всё же он продолжал повторять «Лили», стараясь изо всех сил. Я выдохнула: «Ну… делай как хочешь.» Похоже, моё смирение он принял за согласие, потому что вдруг радостно выкрикнул: — Лили! Ну-ну. Я кивнула. Девуар, сияя до ушей, снова прижался ко мне. Из его рта без конца вылетало это корявое «Лили». «Ладно. Лили, Лири — да хоть как. Какая разница.» Я решила больше не заморачиваться. Как он меня зовёт — не так уж важно. Впрочем, я и сама толком его имени произнести не могла. В этот момент Девуар крепко вцепился в мой рукав и загорелся глазами. Вид у него был такой, будто он теперь интересуется своим именем. Я постаралась выговорить как можно чётче: — Ты — Де-ви-ар. — Диа? — Неа. Дыви… Деви… Эбе-бебе… Я тяжело вздохнула. Почему у него такое трудное имя? Я пыталась распутать язык, а Девуар, наклонив голову, пробормотал: — Эбе-бе? — Неа! — Эбе? Его чистые глаза сияли. Так и видела, как он скоро решит, что его имя — Эбе. Нет, ну чтобы у главного героя была кличка «Эбе» — это уже чересчур. «Такого допустить нельзя.» Я сделала ещё одну попытку и решила пожертвовать сложным началом имени: — Ты — Ар. Ар. — Ар? — Угу. Он кивнул и широко улыбнулся. Хотя я только что самовольно придумала ему прозвище… Я посмотрела на улыбающегося Девуара, ничего не подозревающего. Он снова прилип ко мне, без конца лез обниматься. В процессе его слюни размазались по моей одежде. «Фу, мокро…» …Правда, и правда, жизнь у меня была насыщенная. Но других вариантов не было. Так что я решила считать, будто таким образом отрабатываю деньги за молочную смесь. --- Мой день был однообразен. Я просыпалась — горничные кормили меня детской кашей. Съев пресную, но полезную еду, я ждала, пока мне поменяют подгузник. Надев сухой и чистый — играла. Хотя «играла» — громко сказано. Большую часть времени я была занята тем, что отражала набеги Девуара. Сегодня он, как обычно, носился по просторной детской, демонстрируя нечеловеческую энергию. К этому возрасту он уже полностью обогнал нормальное развитие детей. Он мог один играть с игрушечным мечом и куклами, а как только ему надоедало — приходил ко мне и совал в руки очередную игрушку. И сейчас — он протянул мне плюшевого кролика с длинными ушами. Я небрежно отложила его в сторону — и Девуар тут же надулся, обиженно вытянув губы. — Не хочу! Не знаю, где он нахватался таких слов, но последнее время его словарный запас крутился вокруг «Лили», «не хочу» и «нравится». Впрочем, чему бы он ни учился — мне, по идее, было всё равно. Проблема в том, что стоило ему чем-то остаться недовольным — и он начинал орать своё «не хочу», а объектом этого «не хочу» чаще всего была я. Он сердито топал ногами, держа в руке игрушечный меч. — Не хочу! В итоге мне пришлось крепко обнять злополучного кролика. И только тогда Ар, довольный, довольно улыбнулся. Потом, хихикая, сказал: — Нравится! — Нравится? — Нравится! Я лениво откликнулась и, прижимая игрушку, зевнула. Пора было на дневной сон. У Девуара вообще не было привычки нормально спать. Я, чтобы уйти поспать, медленно поползла в сторону, а горничная подхватила меня на руки и уложила в кроватку. — Будем баиньки? — Угу, баиньки. Я кивнула и снова зевнула. И вскоре провалилась в сон. Конечно же — пока Девуар снова не разбудил меня. — Уааа… — кровать трясло так, что я подумала, её сломают. Я протёрла глаза — и увидела перед собой мрачную физиономию Девуара. Его крошечные ручки не переставая трясли кроватку. С такой силой, что конструкция, казалось, вот-вот развалится. Да, кровать была не взрослой, а детской, с бортиками. «Но это же всё равно ненормально, чтобы её так трясло!» Я в шоке посмотрела на него. Он, как ни в чём не бывало, отдёрнул руки — и тут же улыбнулся так солнечно, будто ничего и не делал. — Поиграем! Я устало поморщилась и сорвалась: — Не хочу! Спать! — Спать? — Спать! Ну сколько можно будить меня каждый раз, когда я только усну? Я и так собиралась как-нибудь серьёзно показать ему, насколько я недовольна. «Если так пойдёт дальше, я реально умру от недосыпа.» Я была совершенно в этом уверена. Поэтому решила ясно и чётко выразить свою позицию, чтобы больше такого не повторялось. Но он, словно не понимая, снова радостно прижался ко мне и восторженно воскликнул: — Папа! Лили! Я тебе не папа!! Но объяснять было бесполезно. Я когда-то хотела, чтобы он хоть немного почувствовал любовь в детстве, и сама же начала раннее развитие с фразы «папа». Кто же знал, что оно обернётся вот так… Я тяжело вздохнула. В том, что он вообще научился говорить «папа», была исключительно моя вина. Я же сама его учила — думала, в следующий раз, увидев господина, он скажет ему «папа» и, может, получит немного ласки. Только вот после того дня господин больше так и не появился. Поначалу я думала: «Ну, рано или поздно он зайдёт.» Но время шло, а он всё не приходил. Позже выяснилось, что он ушёл на охоту на монстров и уже несколько лет не возвращался. «Ну… мне-то, по большому счёту, только лучше.» Я равнодушно подумала. Чем меньше я попадаюсь ему на глаза, тем лучше. Пусть я и не проявила силы, но я — кровь Дельдеара. Если я подрасту, могут проявиться особенности, характерные для этого рода. Чем больше я буду попадаться на глаза господину и рыцарям рода, тем опаснее. Куда безопаснее было вот так — тихо сидеть в саду, подальше от опасного мира. Девуар был ещё маленьким, а горничные вообще ничего не знали о Дельдеаре. «Так что… надо просто дожить до совершеннолетия. Нет, даже до лет пятнадцати — и свалить.» До этого момента — всего лишь выдержать. Я листала книгу с картинками. В этот момент Девуар, который до того размахивал игрушечным мечом вдалеке, подбежал и крепко обнял меня. От него пахло травой — видимо, недавно валялся на лужайке. — Лили! Он улыбался так искренне, что я тоже машинально ему улыбнулась. Да, это всё было ужасно утомительно… «Но если я хочу, чтобы слуги дальше меня растили, придётся хотя бы немного отвечать им взаимностью.» Если так подумать, быть нянькой — терпимая цена. Правда, сам Девуар относился ко мне скорее как к любимой игрушке, а не к няне. Но что поделать. — Лили!! То есть его «любимая игрушка» зовётся Лили? Я стерла со щеки очередную его слюну и равнодушно пожала плечами. В конце концов, мне было всё равно. Род Арделлос состоял в союзе с родом Леротиа. Два рода часто собирались, чтобы разрабатывать стратегии и обсуждать дальнейшие планы. Им приходилось думать не только о борьбе с монстрами, но и о возможном возвращении Повелителя демонов. Поэтому Арделлос и Леротиа не прекращали тренировки и совместные операции. Глава рода Арделлос, Агнос, тоже участвовал во всех планах. Из-за этого он часто покидал особняк. Он оставлял управление домом на нескольких управляющих-дворецких, а сам отправлялся на войну — ради выживания рода. Каждый его уход мог затянуться не только на месяцы, но и на год-другой. В этот раз всё затянулось ещё сильнее. А это означало лишь одно — сила рода Дельдеар стала ещё опаснее. И вот, спустя долгие годы, Агнос наконец вернулся в свой дом. «Долгие годы» в данном случае означали пять лет. Он завершил тяжелейший поход, находясь на грани жизни и смерти. Усталость достигла предела: глаза, налитые кровью, говорили сами за себя. Если уж даже человек, которого называли сверхчеловеком, выглядел настолько измотанным, можно только представить, каково было остальным. Он буквально только что вернулся с вылазки, где на волоске от смерти завершал зачистку. Но возвращение не означало отдых. Даже дома Агнос не мог толком расслабиться. Он успел лишь немного сомкнуть глаза, после чего его ждали новые совещания. Причина — в том, что он обнаружил угрозу, страшнее обычных монстров. Вспомнив следы высшего демона, с которыми столкнулся в бою, он нахмурился. Его и без того тяжёлые шаги стали ещё медленнее. И как раз в этот момент, когда он проходил мимо сада у озера, неподалёку раздался звонкий детский смех. «Кто это смеётся?» Детский смех — редкость в доме Арделлос. Агнос остановился. В поле зрения попали двое детей, которые возились вместе. По цвету глаз и волос одного из них он сразу узнал — это был его сын, Девуар. А вот девочку рядом он видел впервые. «Кто это? Дочь одной из горничных?» Ненадолго задумавшись, он решил, что раз уж так вышло, можно хотя бы взглянуть на сына после долгого отсутствия, и направился к ним. Почувствовав его присутствие, горничные поспешно поднялись и поклонились. От суеты взрослых дети тоже повернули головы. Сначала он посмотрел на сына, который был похож на него как две капли воды. Золотые волосы, синие глаза. Пухлое белое личико — красивый, милый ребёнок. Но для Агноса внешность была всего лишь бессмысленным сочетанием мышц и плоти. Единственное, что имело значение: этот комок плоти — его сын и наследник рода Арделлос. В этот момент Девуар встретился с ним взглядом. В его ярких голубых глазах тут же заблестели слёзы. Ещё немного — и он бы расплакался. «Зря я пришёл.» Он уже собирался развернуться… — Дядя? Звонкий голосок перебил готовый вырваться плач Девуара. Неожиданное «дядя» остановило его шаг. Только тогда он посмотрел на неизвестную девочку. Её нежные, как лепестки, светло-лиловые глаза улыбались. Крошечные пальчики шевелились — и это было самым милым зрелищем из всего, что он видел с момента её рождения. Милое личико озаряла свежая улыбка, а на белоснежных щёчках играл лёгкий румянец. Он видел её впервые, но в её облике было что-то знакомое. Осматривая ребёнка с задумчивым видом, он услышал, как она легко, без тени смущения заговорила: — Давненько не виделись. Она приветствовала его удивительно по-доброму. Чистый, ясный взгляд не дрогнул ни на секунду. От её вида в его руке невольно сжался кулак. Будто внутри него что-то огромное ворочалось, пытаясь вырваться наружу. Неудержимое чувство поднялось волной. И у него невольно сорвалось с губ: — М-м… какая… милая…! --- И именно с этого момента глава рода Арделлос по-настоящему начал носиться с ней, как с сокровищем. Со временем, чем сильнее ощущалось отсутствие господина, тем более двусмысленным становилось моё положение в доме. Дворецкий то и дело приходил, смотрел на меня с Девуаром — и тяжело вздыхал. Я была далеко не настолько глупой, чтобы не понимать смысл этих вздохов. Они ломали голову, что делать с беспризорной девчонкой неизвестного происхождения. Горничные тоже были не исключением. Они многократно пытались оторвать меня от Девуара. Я и сама была не против. Проблема была в том, что сам Девуар ни за что не хотел от меня отходить. — Куда ты? — Угу… с сегодняшнего дня мы будем спать отдельно. — Почему? Его глаза сияли любопытством, но глубоко в этих ясных голубых глазах таилась непонятная, странная привязанность. Вряд ли это имело какой-то особый смысл — он просто считал меня чем-то вроде своей любимой игрушки. То есть это был чистой воды каприз. «Вообще-то к шести годам дети уже должны спать отдельно, знаешь ли…» Многие тоже так считали. Многим в доме было неприятно, что какая-то неизвестная девчонка живёт в одной комнате с благородным наследником рода Арделлос. — Да, это был приказ господина, но… — С тех пор уже пять лет прошло. Сомневаюсь, что господин думал, будто так надолго исчезнет. Им велели хорошо обо мне заботиться. Не делать различий между мной и Девуаром. Но теперь, по их мнению, различия всё-таки пора провести. Голоса недовольных становились громче. И чем больше бы это обсуждали, тем хуже было бы мне. Я решила — буду жить по своей скромной мерке, как они и хотят. Я серьёзно посмотрела на Девуара. — Я теперь буду спать в другой комнате. — Почему? — Уже возраст подошёл. — Почему? Он не отступал. Вцепился взглядом, словно не собирался отпускать. Одна из горничных, всё это время прислушивавшаяся к нашему разговору, с натянутой улыбкой подошла ближе. Похоже, она хотела мирно сгладить ситуацию: — Ну что вы, милорд. Если так продолжится, этой девочке будет неудобно, она же… — «Другие люди» — это ты? — …Прошу прощения? — Это ты ей так сказала? В его взгляде появилась суровость, от которой трудно было увернуться. Да, ему ещё только шесть, но он — будущий глава рода Арделлос. С его необычайным ростом и физической силой он уже начал обучение как наследник. А пока господина не было, слова шестилетнего наследника имели немалый вес. «Проблема в том, что он использует этот статус, чтобы мучить меня…» Я едва сдержала вздох. И вместо растерянной горничной ответила сама: — Это не я хочу. — …Не хочешь? Он посмотрел на меня раненым взглядом. И странно было видеть, как при таком росте он оказывается таким ранимым. Он выглядел словно щенок, которого бросили. Я кивнула. Сегодня мне и правда нужно было быть чуть жёстче: — Да. Я тоже хочу спать одна. — Значит, я тебе не нравлюсь. — Нет, дело не в этом… Но Девуар не сдавался. Он снова и снова повторял с обиженным видом: — Значит, я ей не нравлюсь… В итоге первыми подняли белый флаг горничные. — Ес-ли… если милорд желает, мы это остановим! — Но Лили же не хочет… — Ох, что же делать, Лили? Сейчас свободных комнат нет… Горничная подмигнула мне. Мол, «давай оставим всё как есть». Мне это не нравилось, но выбора не было. Я кивнула: — Угу. Я подожду. — Ох, вот это умница. Она пару раз погладила меня по голове и осторожно отступила шагов на двадцать. Потому что по выражению лица Девуара было видно — он обиделся. С детства не умея контролировать силу, он периодически устраивал «катастрофы», поддавшись вспышкам энергии. И слуги уже по опыту знали: если оставить нас двоих наедине, всё пройдёт гораздо спокойнее. Иначе он мог, например, под предлогом тренировки фехтования превратить весь тренировочный двор в руины. «Придётся его немного успокоить.» В этом доме моя роль была — быть его няней. Впрочем, не то чтобы это было очень тяжело. В таких ситуациях успокоить его было довольно просто. Я подняла голову и спросила: — Злишься? — Не злюсь! — Вот и хорошо. Раз он говорит, что не злится, спорить не буду. Глаза Ара (Девуара) чуть сощурились. Он взял меня за запястье и куда-то повёл. Я пошла за ним и спросила: — Куда идём? — К озеру. — Угу. Наверное, он опять хочет там поиграть. День был тёплый, погода — прекрасная, идеальная, чтобы гулять в саду. Хотя… не должен ли он сейчас заниматься? Не притворяется ли он обиженным, лишь бы сбежать с занятий? Я уставилась на него с подозрением. Щёки Ара порозовели. На его белоснежной коже румянец проявлялся особенно ярко. Он, почему-то запинаясь, спросил: — Почему… почему так смотришь? — Просто. — Просто? — Потому что ты милый. Я ответила так, как было. Он смутился и машинально потер щёки рукой. Его лицо ещё сильнее покраснело. Ничего особенного в прогулке у озера не было. Обычно Девуар просто бегал туда-сюда по огромной лужайке, демонстрируя свою энергию. А я в это время сидела в сторонке на подстилке, которую расстилали горничные, и дремала, клюя носом, как больная курица. У меня и правда было слабое здоровье, поэтому никто не осуждал мою сонливость. Скорее наоборот — боялись, что я заболею, и тогда у их буйного наследника исчезнет единственное успокоительное. Сегодня всё было почти так же. Разница была только в том, что Девуар не носился вокруг, а тихо сидел рядом со мной. — Хааам… Я снова зевнула. Мне одной приходилось мучиться от недосыпа. Пока я клевала носом, он что-то мастерил своими руками. А потом протянул мне результат своих трудов. Похоже, всё это время он был занят именно этим. То было цветочное колечко — браслетик, скрученный из стеблей и лепестков, уже измятый до неузнаваемости. — Смотри, красиво, да? — Угу, красиво. — …Не очень? Большие глаза ощутимо дрогнули. Да, наблюдательность у него что надо. Стоит мне отреагировать не слишком ярко — и он уже с таким видом смотрит. Я поспешила замахать руками и даже нарочито радостно хихикнула. Да, если я хочу дальше бесплатно есть их еду — такие вещи входят в базовый набор. Я с энтузиазмом захлопала в ладоши: — Кья-а! Нет, она очень красивая! — Правда? — Угу, ооочень красивая!! Когда я так широко улыбнулась, уголки его губ дёрнулись. Он очень старался сделать вид, что ему всё равно. «Но мои глаза не обманешь.» По лицу было видно, как его тихо распирает гордость. Похоже, последнее время его учили не показывать эмоций — сказалось. Хотя зачем в таком возрасте такое обучение — мне было непонятно. Только жалко его становилось. Пока я смотрела на него с лёгкой грустью, Девуар аккуратно надел браслет мне на запястье. Его лицо прямо сияло от удовлетворения. Я же посмотрела на браслет без особого восторга. «Он и до вечера не доживёт…» Он был слишком помят. Но, зная, с каким старанием он это делал, я решила не снимать хотя бы до ночи. Я уже воевала со сном и пыталась не зевать, когда за спиной послышались шаги. Я обернулась и увидела мужчину. Высокий, одет в боевую форму для вылазок. Тёмно-синий мундир, высокие ботинки до щиколоток. Его золотые волосы сияли на солнце. Но в ясных, словно озеро, синих глазах не было ни капли эмоций. Грубые брови, плотно сжатые губы — он словно оценивающе нас разглядывал. Я сразу поняла, кто это. Глава рода Арделлос, Агнос. Мы не виделись очень долго. По его лицу было видно, что за это время ему пришлось пережить немало — усталость читалась во всём. В равнодушном взгляде мелькнуло сомнение. Было очевидно, что он меня не помнит. Его глаза не дрогнули ни на миг, оставались совершенно пустыми. «Надеюсь, меня не вышвырнут…» Нельзя сказать, что это было бы невероятно. В конце концов, последний раз он видел меня пять лет назад. Кто же станет помнить младенца, подобранного в снегу? «Хм… что делать?» Немного подумав, я неловко окликнула его — просто чтобы напомнить: «Это я, та самая кого ты подобрал». — Дядя? Но реакции не последовало. Его взгляд оставался всё таким же отстранённым. Красивые глаза казались пустыми. В них застыла усталость и какая-то внутренняя пустота. «Интересно, кто так вымотал господина Арделлоса…» Я слышала, что поход сильно затянулся. Вероятно, причина в этом. И тут мне в голову пришла весьма правдоподобная мысль: «Только бы не из-за Дельдеара…» Вероятность была очень высокой. Сейчас именно род Дельдеар был крупнейшей проблемой этого мира. «А если он узнает, что я — Дельдеар?..» Мне вдруг стало не по себе. Я решила поскорее формально поприветствовать его и исчезнуть. Чем меньше я буду ему на глаза попадаться — тем лучше. — Давненько не виделись. Вот так. А теперь — иди себе дальше. Пройди мимо с этим своим равнодушным лицом. Я уже собиралась отвернуться, когда его плотно сжатые губы чуть разжались. И вдруг из его уст вырвался полный восхищения шёпот: — Какая… милая…! Он застыл на месте, с уставшим лицом, и произнёс это так серьёзно, будто констатировал факт. А потом, будто опомнившись, резко захлопнул рот. Увы, все, кто был рядом, уже успели его услышать. После возвращения господина замок внезапно превратился в улей. Нужно было устроить торжественную встречу, щедро вознаградить рыцарей за их труд, дети, которые долгое время были в разлуке с отцами и матерями, требовали встречи — шум стоял невероятный. Всё это случилось потому, что его отсутствие затянулось гораздо дольше, чем планировалось. Да, в перерывах им отправляли общие связки писем, но этого было мало, чтобы унять тоску. В результате в особняке Арделлос явно не хватало рук. Все, кто был хоть немного свободен, были нарасхват. Даже горничных, закреплённых за нами — в детской, — начали забирать.