Глава 2 — Глава 2

Давно я не ходила в столовую. Не думала, что снова пройду по этому коридору. Когда я остановилась у двери, слуги почтительно поклонились. Они объявили о моем прибытии и отворили дверь. Передо мной предстала знакомая картина. В конце длинного стола сидели двое. Первым делом я обратила внимание на отца, маркиза Бартоли, восседавшего во главе стола. Такой молодой и здоровый отец. На мгновение у меня перехватило дыхание. Как я могла об этом не подумать? Если я вернулась, то и отец тоже вернулся. В голове всё смешалось. Но благодаря выработанному этикету я машинально поприветствовала его как положено. — Опаздываешь. С этими словами отец нахмурился. Словно даже ругать меня было для него слишком большой роскошью. — Да, прошу прощения. Я вежливо ответила и села. Внешне я выглядела спокойной, но руки слегка дрожали. Подняв голову, я увидела, что напротив меня сидит Леони. Леони та Бартоли. Пепельно-русые волосы и светло-зеленые глаза. Девочка, как две капли воды похожая на отца. Сестра весело открыла рот: — Привет, сестренка. — Да, привет. Леони широко распахнула глаза. Она не ожидала, что я отвечу. Эти изумрудные глаза. Когда Леони из будущего вонзила мне нож в сердце, это был единственный яркий образ в моем слабеющем перед смертью взгляде. На мгновение грудь будто заныла, и я едва сдержала желание прижать к ней руку. Передо мной сейчас была не та Леони, а девятнадцатилетняя Леони. Юная, полная жизни, самоуверенная, словно держала весь мир в своих руках — моя младшая сестра. Вернувшись назад во времени, я смогла объективно взглянуть на свое детство. [Жалкая.] [У тебя нет ничего, в чём ты была бы лучше своей сестры.] [Ты — позор семьи Бартоли.] Всю жизнь я боялась отца, который презирал меня, и в то же время жаждала его любви. Но отец ни разу, ни на мгновение не любил меня — вплоть до самой своей смерти. [Живи, как мертвая. И не позорь семью.] Это было его завещание мне. В отличие от сестер, я не могла стать ни будущей императрицей, ни гением. Бездарная старшая дочь, не достойная отцовской любви. Чем больше отец сравнивал меня с Леони, дискриминировал и презирал меня, тем сильнее я ненавидела Леони, а Леони ненавидела меня. В итоге моей жизнью управлял отец. Я осознала это только после его смерти. Но к тому времени я уже мчалась к заданной цели, как сошедший с рельсов поезд, и не могла остановиться. В конце концов, смерть положила мне конец. «Первопричина всех бед». Жалко даже называть его отцом. Теперь буду звать его батей. Слуги начали подавать еду. — Кстати, Леони, что привело тебя домой на этот раз? Голос бати, обращенный к Леони, был невероятно нежным. Леони в ответ нелепо закокетничала. — А что, вам неприятно? Может, я слишком внезапно нагрянула? — Н-нет, конечно нет. Просто подумал, что ты должна быть занята, вот и удивился. Ясное дело. Он весь на иголках — вдруг у нее разлад с наследным принцем. Для меня того времени это несчастье, но этого не будет. Наследный принц влюбился в мою сестру Леони с первого взгляда, страстно ухаживал за ней и в итоге женился на ней. Леони ответила: — Дело в том, что скоро во дворце будет бал. По случаю дня рождения Ее Величества императрицы. Батя кивнул. — Да, верно. И что? Может, тебе не хватает платья или украшений?! — Нет, ну, не то чтобы совсем... Леони смущенно опустила глаза и заправила прядь волос за ухо. В тот же миг мои туманные чувства разлетелись вдребезги. Даже вернувшись назад, она бесит меня до смерти! Как ей может чего-то не хватать! Наследный принц и так принесет ей всё на блюдечке! К тому же наша семья — одна из самых влиятельных маркизских семей в империи! — Твоя прабабушка, ставшая императрицей, и бабушка, когда были наследными принцессами, не жалели средств на день рождения Ее Величества. Это отличная возможность произвести впечатление на императорскую семью, так что скажи управляющему, пусть даст тебе столько, сколько нужно. — А, отец, может быть... Получив естественный ответ, Леони искоса взглянула на меня. В тот момент меня охватило дурное предчувствие. Передо мной промелькнуло какое-то далекое воспоминание из жизни до возвращения. Леони тогда точно... — Помните то платье, которое вы давно подарили сестре? То, что было помолвочным подарком. — А, то. Батя ответил так, будто это сущая мелочь. А мое сердце упало. Три года назад, на моей помолвке, батя впервые и в последний раз подарил мне платье. Конечно, это был далеко не добровольный подарок. Там были и придирки бабушки, которая тогда еще была жива, и необходимость показать себя перед герцогской семьей — нечистый подарок, но... именно поэтому он был невероятно роскошным и красивым. Несколько слоев ткани насыщенного изумрудного цвета, близкого к синему, создавали пышную юбку, расшитую золотыми нитями, а сверху — сотни желтых топазов, сверкающих словно порхающие бабочки. Единственная роскошь в моей жизни, которая прошла в навязчивой скромности, пытаясь угодить бате и доказать, что могу стать хорошей императрицей. [Это вещь не по твоему статусу. Помни об этом и веди себя скромно.] [Да, да. Так и сделаю. Спасибо, отец.] И для меня это было единственным доказательством того, что маркиз, всегда смотревший на меня холодным взглядом, все-таки меня любит. И вот Леони запросто упоминает его. — Зачем обязательно шить новое платье, если есть хорошее? Ее Величество императрица предпочитает скромность, так что если сказать, что я переделала уже имеющееся платье, а не заказала новое, ей это больше понравится. К тому же сестра ни разу его не надевала. Нет, не то что не надевала — не могла надеть. Слишком дорожила им. Слишком жалко было. Ты же знаешь это, Леони та Бартоли. К тому же Леони была ниже меня ростом. Это значит, что если платье переделают под нее, я больше не смогу его носить. Добавлять ткань, чтобы удлинить платье под неподходящий рост, — это некрасиво. Младшая сестра отбирает помолвочный подарок старшей — это же абсурд. В нормальной ситуации батя должен был бы строго отчитать Леони. Но я знала, что он никогда этого не сделает. Точно так же, как я и помнила, батя кивнул и ласково сказал: — Ты права, Леони. Как тебе переделать платье? Может, прямо сейчас позвать мастера? — Ну что вы, отец! Нужно отдать его придворным портным, чтобы пошел слух о скромности невесты наследного принца. Отправьте его прямо во дворец. — Понятно. Тогда так и сделаем. И батя позвал управляющего, дежурившего в столовой. — Пусть горничная достанет платье. Отправь его во дворец прямо сейчас, чтобы Леони могла получить его по прибытии. — Слушаюсь, хозяин. Всё это произошло, пока я не успела и рта раскрыть. Управляющий на мгновение посмотрел на меня с извиняющимся видом, но только и всего. После этого он как ни в чем не бывало приступил к выполнению приказа. Леони умильно улыбнулась бате своим очаровательным личиком. — Спасибо, отец. Я так рада. А потом с глазами полумесяцем сказала мне: — Спасибо, что уступила платье, сестренка. Я его хорошо поношу. Пока я ошарашенно стояла с открытым ртом, батя довольно улыбался. — Какая же ты умница. Конечно, это было обращено не ко мне, у которой отобрали платье, а к Леони, которая его отобрала. Я медленно вдохнула и выдохнула. «Всё нормально, София. Ты можешь это вытерпеть». До возвращения я не сдержалась. Была так расстроена, что тут же расплакалась. Даже не смогла рассердиться, просто сидела молча, обиженная. Увидев это, батя цокнул языком и съязвил, что я и правда старшая дочь, а Леони наигранно извинялась: «Сестренка, прости, что попросила лишнего. Я думала, ты мне это сделаешь. К тому же это платье мне подойдет больше, чем тебе...» — и еще больше меня унизила. А меня тут же выставили из-за стола. Даже вспоминая, злюсь. В любом случае суть в том, что у меня с самого начала не было права отказать. Поэтому вместо слез я тепло улыбнулась сестре. — Чего тут благодарить, Леони. Для сестры это мелочь. Надо было сказать раньше, что тебе понравилось мое платье. Тебе оно точно подойдет больше, чем мне. От моих слов Леони широко распахнула глаза. Горничные в углу, с тревогой наблюдавшие за происходящим, тоже. Они наверняка ожидали, что я закачу истерику или хотя бы расплачусь. Но по сравнению с тем, через что я прошла до возвращения, это сущие пустяки. Ради изменения своей судьбы я готова была на большее. * * * К счастью, этот тип, называемый батей, не остался на десерт после ужина. Это означало, что десерт мне предстояло есть наедине с Леони, а значит, у меня появится возможность сказать ей то, что я хочу. На десерт подали насыщенный шоколадный брауни с мороженым сверху — всецело по вкусу Леони. Но я без всякого недовольства молча смотрела на десерт, обдумывая, что сказать. Закончив размышления и взяв вилку, я встретилась взглядом с Леони. Леони еще ни разу не притронулась к десерту. Что с ней? Эта фанатка брауни. Я думала, она набросится на него с вилкой, как только подадут чай. Неужели она ждала меня... Когда во мне зародилась легкая надежда, Леони с недовольным видом спросила: — Отравила? — Что-о?! — Не думаю, что ты настолько неосторожна, но... И она полезла в карман и достала оттуда что-то. Серебряную ложку. Это всерьез! Не обращая внимания на мой ошарашенный вид, эта мерзкая сестренка опустила серебряную ложку в чай, провела ею по краю чашки, где прикасаются губы, а потом по очереди ткнула в мороженое и брауни, и только убедившись, что цвет не изменился, положила в рот. Какая дотошная! До бешенства! Фу-у, терпи. Нужно терпеть. Я вернулась сегодня, и у меня есть дело. Успокоившись, я спокойно изложила свое решение: — Я больше не собираюсь цепляться за трон императрицы.