Перед лицом госпожи Розы, известной своей строгостью, Розиетта, будучи лишь новой горничной, должна была понести заслуженное наказание за столь нелепые речи.
Однако.
— Ох, ну конечно! Скорее иди и приведи себя в порядок. Если останешься в таком виде, обязательно простудишься. Тебе нужно беречь себя!
«А?»
— Благодарю за понимание, госпожа, — Розиетта лучезарно улыбнулась.
— Как умоешься, выпей на кухне чашечку горячего чая и только потом возвращайся к работе. Будет ужасно, если ты заболеешь. И это в твой-то первый рабочий день!
Госпожа Роза всполошилась так, будто это она сама промокла до нитки. Мириам и Джули ошеломленно уставились на неё.
Старшая горничная на этом не остановилась и притворно ахнула, всплеснув руками:
— Боже мой, что это за ведро? Ты что, делала уборку этим старьем?
— А, это...
Мириам и Джули вздрогнули и поспешно покосились на Розиетту. Ведь именно они дали ей то самое дырявое, изуродованное ведро.
«Она же не скажет, что это мы его дали?»
Мириам и Джули обменялись тревожными взглядами. По непонятной причине им казалось, что если их издевательства над Розиеттой вскроются, быть беде.
Особенно пугало то, как обычно суровая и непреклонная госпожа Роза вела себя с ней — мягко и обходительно.
Обе девушки судорожно сглотнули.
— А, это... Я сама его выбрала. Когда я пришла, там было только оно, — весело ответила Розиетта.
— Ох, вот оно что?
После её слов напряженное лицо госпожи Розы смягчилось.
— А я-то уж испугалась. Что ж, тогда по пути выбрось это ведро, иди в общежитие и умойся. А после убери только свой участок и можешь быть свободна.
— Да, госпожа!
Ха-ха, хо-хо.
Между госпожой Розой и Розиеттой, которая казалась протеже какого-нибудь очень дальнего знакомого графа, воцарилась теплая, дружеская атмосфера.
С другой стороны, Мириам и Джули не могли скрыть своего замешательства от этой идиллии, свидетельницами которой они стали впервые.
«...Что это еще за выскочка?!»
Лицо Мириам исказилось от злости при виде этой небывалой сцены.
— Фух, первый день, так что я сдержалась.
Получив разрешение от госпожи Розы, я цокнула языком и вышла в сад.
Изначально я планировала, что как бы меня ни изводили, я буду стойко выполнять свою работу, но...
«Всё же ушат воды — это чересчур».
Судя по горничным, стоявшим за спиной госпожи Розы, именно они были теми, кто меня толкнул.
Кажется, их звали Мириам и Джули.
Особенно та, что Мириам — было видно, что ей крайне не по душе мои любезности со старшей горничной.
К тому же я намеренно маячила перед ними в мокрой одежде, притворяясь близкой подругой госпожи Розы. Наверняка они решили, что над ними издеваются.
Я немного позлорадствовала, вспоминая их раздосадованные лица, но вскоре неприятное ощущение от мокрой одежды вернуло меня в реальность.
— Как ни крути, а выгляжу я всё равно как мокрая курица... Надо скорее идти мыться.
Я пнула ведро, которое держала в руках.
Бам! С гулким звуком бок ведра прогнулся внутрь.
— Попробуйте только сделать так еще раз. Я этого просто так не оставлю!
Устроив это небольшое представление одного актера, я попыталась унять гнев и поплелась подбирать ведро.
— Роуз?
В этот момент я увидела черные классические брюки и длинные ноги, спускающиеся по ступеням террасы.
Как назло, ведро приземлилось прямо у подножия этой лестницы.
Я в замешательстве подняла глаза на того, кто меня окликнул.
— Колин?
Передо мной стоял Колин. Его внезапное появление застало меня врасплох.
Судя по всему, прямо над этим местом располагалась его комната.
— Роуз. Почему ты в таком виде?
Колин окинул меня взглядом и уставился на меня своими широко распахнутыми зелеными глазами.
Только что я так храбро пинала ведро, а теперь, когда кто-то увидел меня в таком жалком состоянии, мне стало неловко.
Я смущенно покачала головой:
— Эм, ничего особенного.
— Это не похоже на «ничего особенного».
Колин подошел ко мне широким шагом и, нахмурившись, с сочувствием посмотрел сверху вниз.
Он осторожно протянул руку и убрал прилипшую к моему лбу прядь волос.
Если подумать, Колин был самым добрым и милым ребенком в приюте.
И дело было не только в том, что он был старше и казался взрослее, — он действительно был невероятно заботливым мальчиком, и это признавали все.
Кто мог не любить его, когда он заботился о каждом ребенке в приюте, как о родном брате или сестре?
Глядя в его обеспокоенные глаза, я невольно вспомнила те времена.
«Я ведь тоже никогда не видела Колина злым. Он был настоящим воплощением ангела...»
— Кто это сделал?
— А?
Ангельский Ко...
— Роуз, я спрашиваю, кто довел тебя до такого состояния?
...лин?
Я в замешательстве уставилась на него. Улыбка на его лице была такой же мягкой, как и прежде, но от него внезапно повеяло какой-то пугающей аурой.
Уголки его губ, приподнятые в усилии, застыли. И почему голос стал таким низким?
Ох, беда.
«Губы улыбаются, а глаза — совсем нет!»
Я мгновенно вынырнула из сладких воспоминаний и замахала руками:
— Что значит «кто это сделал»? Я просто оступилась! Правда!
Я поспешно оправдывалась, но Колин, казалось, не особо прислушивался к моим словам.
«Пожалуйста, не вмешивайся! Я не хочу, чтобы в первый же день все узнали, что мы друзья!»
То ли мой внутренний крик был услышан, то ли еще что, но Колин, чье лицо только что было холодным, как зимний иней, снова просиял улыбкой.
— Вот как. Тебе стоило быть осторожнее.
— Да-да, я ведь та еще растяпа. Ха-ха.
Фух, кажется, пронесло.
Опасаясь, что он передумает, я быстро подняла пустое ведро.
— Ну, тогда я пойду. Мне еще столько ступенек нужно вымыть... Их там явно больше сотни. Нужно скорее вернуться в общежитие и принять ванну.
Я уже начала медленно пятиться, неловко посмеиваясь, как вдруг Колин крепко схватил меня за запястье.
— Не стоит, Роуз. Иди ко мне, помойся у меня.
— ...Что?
Мне ведь не послышалось?
Где и что сделать?
Когда я посмотрела на него с недоверием, Колин одарил меня той самой лучезарной улыбкой, которую я так хорошо знала.
В этой улыбке не было ни капли двусмысленности — она была кристально чистой.
— Я слышал, что в общежитии для горничных нет горячей воды, если только не наступит зима.
— Ну, это... это правда.
Я в замешательстве кивнула.
Конечно, сейчас весна, и умыться можно даже прохладной водой, но вот чтобы полноценно вымыться, требовалась определенная решимость.
Будто прочитав мои мысли, Колин с каким-то искушающим выражением лица смахнул каплю воды с моего подбородка.
— Я ничего не сделаю, так что иди и помойся у меня. В мою комнату никто без спроса не войдет.
— Но...
— Ты ведь можешь позволить старому другу детства такую мелочь?
Неужели это так?
Видя, что я всё еще колеблюсь, Колин притворился, будто задумался, потирая подбородок. А затем выложил свой козырь:
— Если ты не хочешь, тогда мне придется провести расследование. Выяснить, что это за выбоины в нашем саду, из-за которых ты падаешь. Или, может быть, кто-то специально тебя...
— Ладно, я помоюсь! Быстренько вымоюсь и уйду!
У меня не оставалось выбора. Колин уже собирался развернуться, будто действительно шел ловить виновного.
Мне казалось, что если я скажу, что просто споткнулась на ровном месте, он будет готов собственноручно перекопать весь сад.
— Я же сказала, что помоюсь у тебя, Колин!
Колин взглянул на меня через плечо и удовлетворенно улыбнулся.
— Ха-а.
В ванной комнате клубился пар.
В отличие от общежития, здесь горячая вода лилась рекой, и я на мгновение забыла о своем положении, наслаждаясь великолепным купанием.
Сон это или явь?
«Погодите, сколько здесь видов ароматических масел? А этот декор... неужели из настоящего золота?»
После того как на меня вылили ведро воды, мы с Колином поднялись по лестнице, соединяющей террасу с его комнатой.
Колин сказал, что пойдет почитать книгу в маленьком кабинете при спальне, а я, наскоро прихватив полотенце, отправилась в ванную.
«Даже у Линны принять ванну с горячей водой было настоящей роскошью».
Если не греть воду специально, то даже в холодную погоду купание было невозможным. А тут — стройные ряды флаконов с маслами и золотая отделка ванны!
Конечно, совесть у меня была, поэтому вместо масел я просто быстро ополоснулась горячей водой.
Вытираясь, отжимая волосы и переодеваясь обратно в форму горничной, я втайне беспокоилась о времени.
«Тело так расслабилось, хочется прямо сейчас пойти в общежитие и вздремнуть...»
Закончив свои недолгие сокрушения и приведя ванну в идеальный порядок, я вышла.
Поскольку это была ванная комната при спальне, дверь вела прямиком в покои Колина.
«Интересно, Колин всё еще читает в кабинете?»
Скрип.
Отворив дверь, я увидела роскошную комнату, выдержанную в спокойных зеленых тонах. Когда я входила сюда, я так торопилась, чтобы не накапать на пол, что даже не успела всё рассмотреть.
«Ого, каждая вещь так подходит Колину. Сразу видно — типаж спокойного и заботливого мужчины».
Я усмехнулась про себя, но тут заметила Колина, который лежал ничком прямо посреди кровати.
— Колин?
Я тихо позвала его, но ответа не последовало.
Должно быть, заснул во время чтения.
«Может, просто уйти?..»
Я и так была безмерно благодарна за горячую воду, будить его было бы верхом неблагодарности.
Сгребя свои вещи, я уже собралась на цыпочках прокрасться к террасе, как вдруг Колин на кровати слегка пошевелился.
«А? Что это?»
Я заметила какой-то листок бумаги, зажатый в книге, лежавшей у него в изголовье.
Я замерла и уставилась на кровать.
«Там что-то вложено».
Шторы были полузадернуты, и лучи послеполуденного солнца падали на каштановые волосы Колина.
В золотистом свете отчетливо были видны его каштановые ресницы, прямой нос и губы нежного персикового цвета.
Всё-таки он обладал поистине прекрасной внешностью, достойной главного героя.
Особенно когда он читал в очках — тогда от него исходила какая-то интеллектуальная и утонченная аура.
«Полная противоположность Даниэлю».
Благодаря этому в оригинальной истории Дебора часто плакала и изливала душу именно доброму и чуткому Колину. Колин был для неё единственной опорой.
Я тихонько прыснула, а затем перевела взгляд на изголовье.
В книге лежал листок.
Я опустилась на колени рядом с кроватью, и моё лицо оказалось почти на одном уровне с лицом спящего Колина.
«Я только разок гляну и положу на место».
Вдруг это любовное письмо или открытка, спрятанная в книге? Колин был самым романтичным из трех мужчин. Было бы неудивительно, если бы он получал охапки признаний от дам.
«Или, может быть, это для Деборы?»
К этому времени Дебора и трое мужчин уже должны были познакомиться на королевском приеме.
Как преданная читательница этого романа, я не смогла сдержать любопытства и осторожно вытянула листок из книги.
На пожелтевшей старой бумаге отчетливо виднелись следы красной краски.
Присмотревшись, я поняла, что это не письмо, а портрет.
Розовые щеки и полное жизни девичье лицо.
У девочки на рисунке были лавандовые глаза.
Обновлено: 20.02.2026