Она стала легендой при жизни — Мечом Императора, поклявшимся кровью защищать принца, которого полюбила с восьми лет. Но стоило во дворце воссиять новой «Святой», как её верность назвали ревностью, а любимый господин сдавил ей горло, назвав псом на поводке. Лидия глотает боль с каменным лицом — но где-то внутри гаснет последний уголёк слепой преданности. Сколько ещё выдержит клинок, прежде чем женщина, рождённая для чужой войны, решит наконец сражаться за себя?

Она стала легендой при жизни — Мечом Императора, поклявшимся кровью защищать принца, которого полюбила с восьми лет. Но стоило во дворце воссиять новой «Святой», как её верность назвали ревностью, а любимый господин сдавил ей горло, назвав псом на поводке. Лидия глотает боль с каменным лицом — но где-то внутри гаснет последний уголёк слепой преданности. Сколько ещё выдержит клинок, прежде чем женщина, рождённая для чужой войны, решит наконец сражаться за себя?