При виде неожиданных фигур благородные дамы и юные леди были готовы едва ли не закричать.
В сердцах всех присутствующих одновременно всплыло одно и то же слово.
«Пропало...»
Стоило им заговорить о Сиере, как атмосфера и так стала ледяной, а тут Сиера является собственной персоной?
Разумеется, больше всех нервничала главный редактор «Светских ночей» — Вильгельмина Рич.
Она смачивала пересохшие губы остывшим чаем, пытаясь внушить себе:
«Всё в порядке, никто не знает. Никто не знает...»
Однако беспокойство было не унять.
Вильгельмине казалось, что появление главных героев этой специальной статьи в полном составе было сродни прицельному выстрелу в кого-то конкретного.
Забегая вперёд, скажем — это было чрезмерное самомнение.
Откуда этим людям знать, кто именно издаёт «Светские ночи»?
Кайц Херванессен даже не подозревал о существовании такого журнала, а Сиере Пернайн было совершенно неинтересно, кто именно строчит этот мусор.
Кронпринц был того же мнения, просто потому, что до сих пор эта информация не была ему необходима.
Что же касается семьи Пернайн, они были из тех, кто скорее будет паразитировать на сплетнях журнала для сбора информации, чем тратить силы на поиски его владельца.
Короче говоря, у Вильгельмины не было причин для страха. То, что такие личности собрались здесь, было лишь плодом чистой случайности.
Но оставался вопрос: почему Леандро пришёл именно сюда? И на это есть ясное объяснение.
Как только он узнал, что Сиера стала моделью для обложки и главной героиней этого номера «Светских ночей», он тут же разузнал, какое светское мероприятие состоится раньше всего.
Ну и, конечно, это было чаепитие Вильгельмины Рич.
Вильгельмина всегда устраивала чаепития в довольно необычное время — в пятницу утром. Причина была очевидна.
Она хотела первой увидеть реакцию людей, прочитавших свежий выпуск «Светских ночей».
Кронпринц, узнав, что Юфемия входит в число постоянно приглашённых гостей, связался с ней и выяснил, что через постоянного участника чаепития может пройти даже посторонний без официального приглашения.
Он пришёл, чтобы захватить контроль над общественным мнением на самом первом светском приёме.
Тогда зачем сюда пришла компания Сиеры?
О том, как двое мужчин оказались в доме Сиеры, знают все, и теперь настала очередь объяснить, почему они внезапно нагрянули сюда.
Сиера, решившая проучить редактора «Светских ночей», как обычно, перешла к немедленным действиям.
— Разве у меня есть время ждать? Я смертельно больная, и умру через три недели.
Кайц Херванессен снова вспомнил эти слова Сиеры и невольно прижал руку ко лбу. А Сиера, не обращая внимания, продолжала:
— Поэтому я должна проучить их в течение этих трёх недель. Понимаете?
Да, времени действительно не хватало. Особенно чтобы найти редакцию «Светских ночей», окутанную тайной.
Но с чего же начать?
Разумеется, зацепка была у Сиеры.
— Редакция связана с семьёй маркиза Карнума.
Не «возможно связана», а именно «связана». Это был утвердительный тон. Джаспер, мгновенно поняв, о чём говорит Сиера, задумчиво погладил подбородок, протянув: «Вот оно что».
Они защищают Юфемию.
Те, кто в погоне за тиражами готов без разбора палить и по Сиере, и по Кронпринцу, и даже по сыну маркграфа.
— Люди, которые не боятся Бога, обычно склонны бояться тех, с кем они связаны напрямую.
Вскоре Сиера вышла из комнаты: на ней был лёгкий макияж, а прекрасные серебристые волосы были собраны и тщательно спрятаны. Платье она выбрала скромного тёмно-синего цвета.
Это было совсем не в духе Сиеры, которая всегда хотела быть в центре внимания.
Двое мужчин и Поппи со странными выражениями лиц смотрели на неё. Сиера лишь лучезарно улыбнулась.
И вот теперь.
Взгляд Кайца скользнул по яркому красавцу-блондину и переместился дальше.
Он знал, что Леандро будет здесь.
Потому что именно Леандро сказал, что сам пойдёт на ближайшее светское собрание, а Кайцу поручил присматривать за Сиерой.
Леандро тоже молча смотрел на Кайца.
На его губах заиграла горькая усмешка.
Разве он не хотел сам занять место прекрасного рыцаря, первым бегущего к Сиере?
Разве он не хотел увидеть её лицо первым в такой день?
Он не мог этого сделать только потому, что сам лучше подходил для этой роли здесь, а значит, ему не оставалось ничего другого, кроме как отправить Кайца к Сиере.
Да, он идеально подходил для этого места...
Для официального мероприятия, а не для того, чтобы быть рядом с Сиерой.
Леандро отвёл взгляд от Кайца.
То, что его взор упал на Вильгельмину, было чистой случайностью.
Прекрасный Кронпринц ослепительно улыбнулся и произнёс:
— Ах, да. Я собираюсь подать в суд на «Светские ночи». Раз они распространяют обо мне ложные слухи, это единственный верный путь.
В этот миг воцарилась такая тишина, словно всех окатили ледяной водой. Лишь Сиера, не проявляя никакого волнения, смотрела на Кронпринца.
Лицо Вильгельмины застыло.
В Империи существовал судебный процесс. Его целью было честное разбирательство, чтобы определить, кто прав, а кто виноват.
Но если истцом выступает Императорский двор, дело принимает иной оборот. Это процесс, в котором противник обязательно проигрывает. Каким бы ни было обвинение, непременно будет вынесен максимальный срок.
Суд. Вполне естественная мера для оскорблённого члена императорской семьи.
Однако в семье виконта Рича полагали, что Кронпринц ни за что не станет раскрывать свою личность и подставлять себя под удар, ввязываясь в сексуальный скандал.
Зачем ему это? Ведь они скрыли личность мужчины.
Но Леандро сделал это.
Он не собирался делать вид, что не знает Сиеру.
В то время как лицо Вильгельмины оставалось бесстрастным, её глаза дрожали.
Виконтесса Рич не могла не заметить тревоги дочери.
До того как два года назад старшая дочь Вильгельмина унаследовала и возглавила «Светские ночи», именно она вместе с мужем была главным редактором.
На протяжении более чем двадцати лет!
И, разумеется, её не поймали.
Её свекровь тоже не поймали.
И родителей свекрови, и их родителей тоже не поймали!
А значит, личность Вильгельмины тоже никто не узнает. Они были мастерами в хранении секретов.
Именно виконтесса Рич помогла Вильгельмине отредактировать эту статью.
Дочь немного беспокоилась из-за материала, переполненного скандальными подробностями на грани фола, но виконтесса Рич была уверена, что это не станет проблемой.
«Мама, это правда нормально?»
«Не волнуйся, доченька. Просто верь маме».
В этой стране, где все семьи, за исключением прежних Пернайнов, казались гармоничными, слова матери звучали крайне надёжно и располагающе.
У мамы был многолетний опыт.
Вильгельмина верила маме.
И теперь настало время матери снова оправдать доверие дочери.
Верь маме, дочка!
Она мужественно шагнула вперёд, желая стать опорой для своего ребёнка.
Смотри, дочь!
Виконтесса Рич подошла к Леандро и вежливо поклонилась.
— Я выражаю глубочайшую поддержку решению Вашего Высочества.
Она начала с этого. Леандро слегка наклонил голову и едва заметно улыбнулся.
— Спасибо.
Честно говоря, благодарить виконтессу Рич было особо не за что.
Её поддержка не стоила и ломаного гроша.
Виконтесса нахмурилась с притворно обеспокоенным видом.
— Однако, насколько мне известно, согласно имперскому праву, вызов в суд возможен только в том случае, если известна подлинная личность ответчика. Известна ли вам личность главного редактора «Светских ночей»?
— Ах, разумеется, нет.
Леандро признал это на удивление легко.
Вильгельмина невольно вздохнула с облегчением. Виконтесса Рич бросила взгляд на дочь и заговорщически улыбнулась.
«Видишь, дочка? Мама была права».
— Но я скоро это выясню.
Леандро лучезарно улыбнулся. Виконтесса Рич по-прежнему смотрела на Кронпринца с улыбкой на лице.
«Каким бы умным он ни был, он всё ещё просто мальчишка двадцати с небольшим лет».
Однако она ошибалась.
— Я планирую поручить имперской полиции начать официальное уголовное расследование.
На самом деле это она была «мальчишкой» сорока с лишним лет.
Императорский двор не «не мог» найти.
Он просто до сих пор не искал.
Улыбка исчезла с губ виконтессы Рич, когда она осознала скрытый смысл этих слов.
Она поняла, что не может больше продолжать эту тему.
Бог с ним, с Кронпринцем, но здесь сейчас слишком много лишних глаз.
Нужно было переключить их внимание на что-то другое.
Что случится, если все присутствующие здесь благородные дамы и юные леди вдруг всерьёз зададутся вопросом, кто же является главным редактором «Светских ночей»?
И тут её взору попалась аппетитная добыча.
Это была горничная в чистой и аккуратной форме, чьё лицо было ей знакомо.
Не потому, что она была служанкой в доме Рич или имела с ней какие-то личные связи.
А потому, что она принадлежала Сиере. В этом мире, где всё, что касалось Сиеры, становилось знаменитым, горничная Сиеры не могла остаться незамеченной.
Виконтесса Рич решила внезапно придраться к ней, даже если это немного подпортит её собственный имидж.
Собрав всю энергию, она внезапно выкрикнула:
— Ты кто такая вообще?! Сюда могут входить только аристократы или горничные семьи Рич, отобранные и допущенные хозяйкой дома!
Поппи, на которую внезапно посыпались искры, сделала лицо в духе: «А? Я?»
Неужели она, горничная высшего уровня, не смогла бы совладать с мимикой, если бы не уловила атмосферу?
Она сделала такое лицо, потому что поняла: это была совершенно необоснованная придирка.
В то же время в ней закипала ярость.
Как горничная высшего уровня, она прекрасно знала, почему господа аристократы иногда нападают на неё.
«Эта мегера пытается уязвить нашу барышню!»
Точно.
И у Поппи была ещё одна причина для гнева.
Честно говоря, в этом строго иерархичном дворянском обществе виконтессе трудно придираться к горничной леди из графской семьи.
Как бы ни была служанка по статусу намного ниже виконтессы, властные отношения её хозяина в конечном итоге неизбежно влияют на их диалог.
И тут виконтесса Рич внезапно набрасывается на Поппи?
Причина очевидна.
«Она в открытую игнорирует нашу барышню, считая, что та больше не дворянка!»
Но вместе с тем Поппи стало горько.
Поскольку барышня действительно больше не была дворянкой, ей пришлось оказаться в положении, когда она вынуждена склонять голову даже перед придирками семьи виконта.
«Барышня, зачем вы выжгли своё имя из реестра! Вы и правда глупышка!»
Та горничная, которая восхищалась гениальностью барышни, когда та решила вычеркнуть себя из семейного реестра, исчезла. Пропала. Убеждения Поппи были легче осеннего листа.
К счастью, убеждения её хозяйки, Сиеры, были подобны вековому дереву.
Ставшая простолюдинкой Сиера и бровью не повела. Она лишь перешёптывалась с Юфемией, словно и знать не знала никакой Поппи.
Это не обидело Поппи, но привело виконтессу Рич в ярость.
«Нет, Сиера Пернайн. Говорят, ты дорожишь людьми из своего окружения, включая семью, а теперь, попав в беду, делаешь вид, что не при чём?»
Жаль, что бывший редактор светской хроники не знала, что Сиера не особо дорожит своей семьёй, ну да ладно.
Виконтесса Рич повысила голос:
— Кто твоя хозяйка! Я должна посмотреть ей в лицо! Я поговорю с ней лично!
Поппи с немного робким видом указала на свою хозяйку. Виконтесса Рич тут же развернулась к Сиере.
Она впилась в неё взглядом и произнесла:
— Это чаепитие для дворян. Что вы думаете о правилах? К тому же, вы даже не получали приглашения! Разве не так? Если вы в своём уме, вы не могли так поступить!
Она приняла строгий вид. Она выглядела как благородная дама, отчитывающая легкомысленную юную леди из приличной семьи.
К тому же, разве Сиера теперь не простолюдинка? Виконтесса вполне могла позволить себе немного прикрикнуть.
— Если подумать, это странно. Имена, о чьём визите нам сообщили, — это Кайц Херванессен и Джаспер Пернайн, так почему же с ними пришла и госпожа Сиера?
Слова виконтессы Рич на первый взгляд были совершенно логичны. Она расставила сети так, чтобы мужчины не могли заступиться за Сиеру.
Но тут.
— Простите, сударыня. Не в ту сторону.
Поппи осторожно начала разговор.
Вернее, притворилась, что начинает его осторожно.
Когда виконтесса Рич в замешательстве посмотрела на Поппи, горничная с милыми круглыми глазами противно ухмыльнулась.
— Сюда, пожалуйста.
Поппи указывала в сторону Кайца Херванессена.
Высокий, крепкий мужчина посмотрел сверху вниз на виконтессу Рич.
Он произнес ровным тоном:
— Прошу прощения, если моё решение привести свою горничную показалось вам невежливым.
Затем этот внешне благовоспитанный мужчина внезапно наклонил голову набок.
— Но разве я не могу просто не знать, что это невежливо?
Ах! Когда он сказал это, слегка приподняв уголок губ...
Он выглядел как настоящий высокомерный деспот, от которого веет холодом, как человек, привыкший повелевать всеми лишь жестом или взглядом.
Этот образ настолько идеально сочетался с его точеной внешностью, что никто не заметил, как кончики его пальцев слегка дрожали, когда он произносил эти не соответствующие его характеру слова.
В этот момент виконтесса Рич не могла не прийти в замешательство.
Нет, то, что эта девочка Поппи — горничная Сиеры, знали все в столичном обществе, так почему вдруг Кайц Херванессен?
— Сударыня. Вы игнорируете мои слова?
Но не успела виконтесса Рич погрузиться в раздумья, как Кайц, прилежно исполняющий роль наглого господина, поторопил её.
Пока виконтесса стояла в оцепенении, а Кайц возвышался над ней, склонив голову, пока Джаспер Пернайн оглядывался по сторонам, а Кронпринц Леандро улыбался, словно яркое летнее солнце...
Атмосфера, в которой чинно стояла Сиера Пернайн...
Стала невыносимой для благородных дам.
Будь то место сбора лучших альфа-самцов Империи или нет, их сердцами овладело лишь одно желание — сбежать из этой удушающей обстановки.
— Ах, надо же, у меня как раз назначена встреча на это время!
— А мне нужно в салон на примерку платья!
— Ой, уже час дня, время комендантского часа, я совсем опоздала!
Так у них одновременно возникло множество причин, чтобы разойтись по домам.
Для охранников А и Б, которые страстно мечтали о конце рабочего дня, это было добрым знаком.
Чаепитие, которое, как предсказывали, должно было длиться вечно, закончилось вот так внезапно.
На месте остались лишь мать и дочь из семьи Рич, чьи губы глупо подрагивали.
Вильгельмина заговорила:
— Ч-что вы такое говорите. То, что эта девочка — горничная Сиеры, известно всему свету.
Она изо всех сил пыталась растянуть губы в улыбке, но было очевидно, что это натянутая маска.
В этот момент стоявшая рядом с ней величайшая притворщица современности лучезарно улыбнулась, словно показывая мастер-класс: «Вот какой должна быть искусственная улыбка!».
— Господин Кайц. Могу ли я высказаться?
Тон Кайца, который никак не мог позволить себе дерзость по отношению к Сиере, внезапно стал почтительным:
— Разумеется.
Только тогда взгляды Вильгельмины и виконтессы Рич переместились на Сиеру.
Сиера сияла своей прелестной улыбкой.
— Вы пригласили только господина Кайца и молодого господина Пернайна, и, услышав лишь их имена, были сбиты с толку появлением нежданного человека. Я прекрасно это понимаю.
Она говорила вкрадчивым тоном, затыкая им рты так, чтобы они не могли вставить ни слова возражения.
— Но не обращайте на моё присутствие слишком много внимания. На самом деле я сегодня вообще не собиралась ничего говорить. Причина ведь очевидна. Разве вы обе не знаете?
Конечно, они не знали. Откуда им было знать?
Они собирали тайные подробности личной жизни аристократов и стряпали из них статьи, мало чем отличающиеся от романов, максимально подгоняя факты под жареные заголовки, но, честно говоря, в чужую душу заглянуть не могли.
Сиера, видя их глупые лица, с сочувствием опустила взгляд, и её глаза наполнились слезами.
Она делала это сознательно, зная, что это разозлит их ещё больше.
— Если я вызвала недоразумение, прошу простить мою оплошность. Однако я и подумать не могла, что должна называть своё имя. Услышав причину, вы обе наверняка согласитесь со мной.
Это была настолько великолепная игра, что даже зная о притворстве, в неё можно было легко поверить. Вильгельмина в изумлении смотрела на Сиеру. Сиера, не сдаваясь, смотрела Вильгельмине прямо в глаза.
— Теперь я человек, лишившийся дворянского титула. В обычных обстоятельствах я бы не смогла присутствовать на вечеринке столь высокопоставленных особ. Поэтому я пришла сюда не как частное лицо по имени Сиера.
В каком же качестве она тогда пришла?
Сиера широко улыбнулась.
— То есть... Как странная и загадочная ходячая и говорящая белая магнолия, принадлежащая господину Кайцу?
Обе женщины лишились дара речи от внезапного заявления Сиеры об отказе от прав человека. Как бы то ни было, Сиера должна была договорить всё, что хотела.
— Ведь обычно, когда приходят на вечеринку, не перечисляют по отдельности все свои вещи, верно? Поймите это в таком контексте. В общем, Поппи — моя горничная, но так как я — украшение господина Кайца, то, так сказать, господин хозяина Поппи — это господин Кайц, и он является главным ответственным лицом. Так что, если вам что-то не нравится в моей девочке...
Сиера, изящно поднеся обе ладони к подбородку Кайца, прелестно улыбнулась:
— Не могли бы вы сказать об этом моему господину?
Как же абсурдна сословная система.
Когда она думала, что её противник — Сиера Пернайн, самовольно отказавшаяся от дворянства, она могла уверенно придираться к Поппи.
Но как только выяснилось, что ей придётся иметь дело с наследником маркграфа, который вёл себя так, словно был рождён для высокомерного помыкания людьми, даже виконтесса Рич с её непростым характером просто потеряла дар речи.
Конечно, Сиера, которая ошибочно полагала, что ей осталось жить всего три недели, не могла выносить тишины ни секунды. Она ткнула Кайца в спину.
Кайц выдал фразу, которую подготовил заранее, пока они ехали в экипаже:
— Жаль, что все разошлись. Придётся за неимением лучшего воспользоваться помощью семьи виконта Рича.
Что это ещё за туманные речи?
Вильгельмина и виконтесса Рич переглянулись.
Кайц, который больше не мог выдавливать из себя роль наглого господина, начал жалобно умолять Сиеру взглядом, чтобы она дала дополнительные пояснения.
И Сиере Кайц показался милым. Поэтому она решила перестать мучить его.
— Ах, могу ли я сказать вместо господина? Моему хозяину так трудно общаться с людьми, которые не понимают намёков... Я в этом мастер, поэтому могу объяснить всё максимально любезно!
Слово «хозяин» было настолько неприятным и непривычным для Кайца, что он закрыл лицо руками.
— Посмотрите, вот мой господин в отчаянии от того, что его не поняли с первого раза. Как странная и таинственная говорящая белая магнолия, я не могу просто стоять и смотреть на это.
Наблюдавшая со стороны Поппи подумала, что барышне, кажется, весело.
На самом деле Сиере было весело не столько от роли загадочной белой магнолии Кайца, сколько от того, что она могла в открытую «презирать других», чего никогда не делала раньше, прикрываясь маской вежливости.
Всё это время ей было так душно от того, что она не могла назвать глупца глупцом.
Прощайте, те времена!
Спасибо, господин Кайц!
Честно говоря, какой из Кайца хозяин, если он им только называется? Единственная роль, которую он мог играть на этом сорванном светском поле боя, — это роль представителя, говорящего то, что велит Сиера, или роль её щита.
Сиера, лучезарно улыбаясь, продолжала:
— Итак, что за семья Херванессен? Это маркграфы, которые очень долго охраняли границы. Не так ли?
Повторение фактов, известных всем, означало, что это служит фундаментом для чего-то другого.
— Кому хранит верность маркграф, защищая границы? Разумеется, Императорскому двору.
Объяснение этих слов было следующим.
— Говорят, сегодня утром господин Кайц Херванессен получил срочное сообщение от Его Высочества Кронпринца. О том, что эти типы из «Светских ночей» натворили дел. О боже, разве они не посмели написать мерзкую статью, используя имя Его Высочества Кронпринца, будущего солнца Империи? Господин был в ярости.
С таким талантом рассказчика она могла бы хоть сейчас устроиться в «Светские ночи» и вовсю размахивать пером. Конечно, ничего подобного не было. Но Сиера продолжала говорить, глазом не моргнув.
С тех пор как Леандро при Сиере заявил, что подаст в суд на «Светские ночи», её фантазия не знала границ.
— Но разве не так? Если честь того, кто в будущем станет вашим правителем, была так опорочена, как мог наследник маркграфа не почувствовать кипящий в сердце гнев?
Отношения между Кайцем и Леандро внезапно обросли крепкими узами верности, а Сиера вела себя так, будто главной героиней этой статьи в «Светских ночах» была вовсе не она.
От такого намеренного упущения информации у двух женщин, издательниц «Светских ночей», начали постепенно угасать души — они не знали, что, где и как оспаривать.
И именно этого Сиера и добивалась.
Она ни на секунду не собиралась давать им право голоса.
— Подождите...
— О каком «подождите» речь? Господин Кайц, эти дамы просят слова на минутку...
Кайц, уговорив своего внутреннего наглеца, который уже готов был сдаться, с трудом выдавил:
— Скажите им, пусть говорят после того, как всё выслушают.
Тон его почему-то стал слишком вежливым, но содержание было дерзким, так что вышло не так уж плохо.
— Вы слышали? К сожалению, вам придётся говорить после того, как всё выслушаете. Итак, на чём я остановилась? Ах да. На том, что господин Кайц Херванессен был вне себя от ярости.
Сиера так и сияла.
— И господин Кайц подумал. Итак, чтобы Его Высочество мог найти этих негодяев из «Светских ночей» и подать на них в суд, сначала нужно выяснить, кто это пишет. Конечно, следственная группа Императорского двора приступит к делу, так что поиски — лишь вопрос времени.
Джаспер только глазами хлопал, не узнавая свою красноречивую сестру.
Трое мужчин, которые в любом месте притягивали к себе всё внимание, стояли молча.
Сиера была женщиной, знающей толк в шоу.
Она сделала шаг ближе к Вильгельмине и улыбнулась.
Вильгельмина вздрогнула от того, как близко внезапно оказалось лицо Сиеры. Она подумала, что Сиера намеренно подошла к ней.
Как я уже говорил, это было излишнее самомнение; Сиера просто использовала чары красоты.
— Разве не лучше, чтобы задержание и суд прошли как можно быстрее?
Она искала согласия Вильгельмины. Разве не так? Вильгельмина с угрюмым видом едва заметно кивнула.
Сиера, удовлетворенная этим, развернулась и на этот раз ласково подошла к виконтессе Рич.
— Тогда ведь лучше иметь чёткую отправную точку, не правда ли?
Сиера просто говорила.
Она совершенно не знала, кто издаёт «Светские ночи».
Какой бы всезнающей и проницательной ни казалась Сиера, она не стала бы подозревать конкретную семью без всяких зацепок.
Есть много семей, дружных с маркизом Карнумом.
И Сиера полагала, что любая из них могла бы издавать подобный журнал.
Может, это и вовсе не аристократы. Ведь в последнее время число грамотных простолюдинов постепенно растёт.
Тогда круг поиска становится ещё шире.
Кто-то мог бы возразить, что можно вычислить по «причине, по которой семья Рич устраивает чаепития в странное время в пятницу утром», но это возможно только с нашей позиции, знающих всю правду, а с позиции человека, не знающего ничего, связать это не так-то просто.
Важно было то, что даже при полном неведении Сиеры...
Главный редактор «Светских ночей» и её мать чувствовали в действиях Сиеры угрозу и давление.
Они ловили каждое её слово.
— Это кто-то, кто лично знаком с семьей маркиза Карнума. Тот, кто имеет прямые связи. Или получает от них выгоду.
При этих словах глаза Юфемии округлились. Маркиза Карнум прикрыла лицо веером.
— О чём ты говоришь, Сиера?
— Эффи. Соблюдай приличия.
Маркиза Карнум впервые проявила строгость к Юфемии.
Вильгельмине уже было трудно сохранять невозмутимое выражение лица.
— Почему вы так думаете?
Спросила Вильгельмина, глядя на Сиеру.
Сиера лучезарно улыбнулась и ответила:
— Откуда мне знать? Это не мои догадки, а господина Кайца.
Чистейшая ложь.
Сиера уже знала, что если не хочешь ввязываться в словесную перепалку с другими, фраза «Я тоже не особо в курсе» — самый эффективный способ ускользнуть.
Вильгельмина посмотрела на Кайца.
Взволнованная, она нуждалась в объяснениях Кайца.
Как много он знает?
Но Сиера преградила ей путь.
— О боже, разве вы не видите скучающего выражения лица господина Кайца? На его лице написано: «Раз я сказал до этого момента, вы должны были всё схватить на лету и сделать выводы сами».
И это при том, что сама только что сказала, что не в курсе!
— Ой, вступление затянулось. Я... то есть не я, а господин Кайц терпеть не может длинных вступлений. Ведь времени совсем нет.
Леандро отступил на шаг, заложив руки за спину и потирая запястье.
Словно обозревая всю картину целиком. Он изо всех сил старался расширить поле зрения, которое сужалось до одной Сиеры.
— Я бы хотела, чтобы семья виконта Рича помогла найти издателя «Светских ночей».
А?
Вильгельмина сжимала и разжимала кулаки.
Эта женщина издевается надо мной?
— Что вы сейчас сказа...
— Разве это не ужасно и не пугающе — знать, что среди связей маркиза Карнума есть редактор «Светских ночей»? Не так ли?
Сиера снова заговорила так, будто искала согласия. Вильгельмина поморщилась.
— Пожалуй, так.
— Я знаю, что семья Рич долгое время была близка с семьей Карнум. Семье Рич тоже было бы неприятно, если бы их друзья оказались замешаны в таком.
Тут Юфемия не выдержала и заговорила.
Для капризной барышни она и так долго терпела.
— Мама, о чём это всё? Как «Светские ночи» могут быть связаны с домом маркиза Карнума?
— Эффи.
Юфемия была в полном ужасе.
— Мама, ты ведь об этом не знаешь?
Маркиза Карнум, конечно, всё знала.
Но... когда любимая доченька, которую и в глаз-то поцеловать не жалко, смотрит на тебя полными слёз глазами, в которых читается, что если ты скажешь «знаю», она сбежит из дома от чувства предательства, сердце невольно смягчается.
К тому же, само собой разумеется, что она не могла признаться в этом честно в присутствии посторонних.
— Конечно, мама тоже не знает...
Тогда Юфемия, со слезами на глазах, преисполнилась решимости:
— Я выясню, кто эти типы из «Светских ночей», и очищу честь нашей семьи! Я докажу, что мы не имеем к этому никакого отношения!
Матери стало не по себе.
А Сиера тем временем продолжала своё.
— Прежде всего, Его Высочество желает как можно скорее арестовать банду «Светских ночей» за клевету в адрес Императорского двора, и я верю, что вы обязательно окажете содействие.
Когда просят о содействии, прикрываясь именем Кронпринца, что могла сказать Вильгельмина?
— ...Я с радостью исполню долг.
Но, возможно, это был шанс.
Её глаза блеснули.
Вскоре компания Сиеры покинула дом, а мать и дочь Рич склонили головы друг к другу.
Они решили приостановить выпуск на несколько недель и за это время придумать способ максимально помешать расследованию и скрыть улики, касающиеся журнала.
Раз они владеют большим объёмом информации, преимущество будет на их стороне.
Так они думали.
Обновлено: 09.04.2026