Глава 3 — Глава 3

**Глава 3. Уход за больным** Они последовали за евнухом Ваном, сошли с моста через озеро Сиюэ, и миновав два-три дворцовых корпуса, и вступили в главный зал дворца Цяньюань. Едва переступив порог, они ощутили терпкий, густой запах лекарств, сейчас он был куда тяжелее, чем в прежний визит. Даже сезонные цветы, расставленные у изголовья, потеряли живость, будто увяли под тяжестью этого удушливого аромата. Многослойные занавеси скрывали внутренние покои от посторонних взоров. Между ними безмолвно скользили придворные лекари, осторожные, как тени, — ни один не решался нарушить тишину и потревожить Сына Небес. Издалека казалось, будто в воздухе, между полупрозрачных тканей, медленно плывут бесчисленные призраки. Цинь Но и Цинь Цзэ, сопровождаемые слугой, ступили во внутренний зал дворца. На ложe у изголовья лежал нынешний правитель Да Чжоу, император Цзиняо. Ему было около сорока, некогда он отличался живостью нрава, романтичностью и редкой красотой. Но несколько лет постоянных недугов преждевременно иссушили его силы. Последние два-три года он почти не покидал постели, и худоба и впалые щёки делали его вид поистине состарившимся. С тех пор, как он слёг в прошлом месяце, его состояние лишь ухудшилось. Перед его кроватью преклонил колени юноша с чистыми, искренними чертами лица. Держа чашу с горьким лекарством, он робко уговаривал: — Отец-Император, прошу… сделайте ещё глоток. Это был их четвёртый брат, наследный принц Великой династии Чжоу— Цинь Цун, сын императрицы. Хотя император Цзиняо отличался легкомыслием и пылким характером, он строго придерживался различия между ди и шу1. К наследному принцу относился он особенно внимательно, часто расспрашивал о занятиях, наставлял, и наследный принц и впрямь оправдывал его высокие ожидания, снискав одобрение придворных. Император взглянул на него и, обретя в голосе редкую мягкость, сказал: — Цун-эр2, весь день ты был занят заботами. Отдохни. Позволь твоим младшим братьям позаботиться обо мне. Цинь Цзэ выступил вперёд и почтительно принял чашу: — Четвёртый старший брат, позволь мне подать лекарство. Цинь Но, стоявший позади, не нашёл при себе подходящего поручения, его взгляд случайно упал на серебряное блюдце с цукатами. Он поспешил взять его и приблизился к кровати, чтобы не выглядеть безучастным. Поддавшись настойчивостью любимого сына, император наконец сделал небольшой глоток из нефритовой чаши. Затем бессильно махнул рукой. Цинь Цзэ, держа лекарство, поспешно отступил, и Цинь Но последовал за ним. После короткой паузы раздался слабый, хриплый голос: — Цун-эр… ступай отдыхать. Сейчас ты мне не нужен. Наследный принц Цинь Цун ещё несколько мгновений мягко уговаривал Отца-Императора, после чего поднялся, на лице его отражалась искренняя тревога. Обернувшись, он несколько раз наставлял младших братьев — тщательно заботиться об отце-императоре, ни в чём не отступать от сыновнего долга и проявлять усердие. Цинь Но и Цинь Цзэ торжественно поклонились и почтительно заверили его. Сцена выглядела по-конфуциански безупречно: добродетельный государь, сыновний наследник и братья, исполненные взаимного почтения. Лишь когда спина наследного принца скрылась за порогом, Цинь Но едва заметно выдохнул с облегчением. Затем он вернулся к ложу императора, готовясь к ночной дежурству. Разумеется, заботиться о здоровье императора лучше всего могли его старые слуги, которые служили ему годами и знали каждый его вздох. Поэтому для принцев «ухаживание за больным» сводилось к мелким, почти церемониальным обязанностям, подгонять императорских врачей при варке лекарств, уточнять, не остыл ли лечебный отвар, который приносили дворцовые служанки, и выполнять иные малозначительные, пустые дела. Единственное, что действительно требовало их личного участия, это беседа с больным. И эта часть работы легла на плечи Цинь Цзэ, ведь Цинь Но хоть и слыл во дворце честным и прямым, разговорчивостью не отличался. Каждый раз, попадая сюда, он даже думал, что в таких ситуациях иметь в качестве партнера этого малыша, не так уж и плохо. Император Цзиняо был крайне слаб, но заставил себя немного приободриться и расспросил Цинь Цзэ о текущей учебе. Цинь Цзэ отвечал на каждый заданный вопрос и даже рассказал несколько забавных историй о своих товарищах по учёбе, чем вызвал у императора лёгкий смех. Редкая улыбка появилась на лице императора: — Линь Цзя — одарённый юноша. Я спокоен, зная, что именно он учит тебя политике. Цинь Но сидел позади и буквально засыпал со скуки. Если бы не рассказы Цинь Цзэ, он никогда бы не узнал, что император Цзиняо — заботливый отец, который так беспокоится об успехах сына. Через некоторое время силы покинули императора, и он погрузился в сон. Братья удалились в сторону, опустив головы. Цинь Но, пользуясь моментом, внимательно изучал цвет лица императора. Он не был врачом, но его дед, старый мастер традиционной медицины, часто учил его распознавать болезнь по внешнему виду. Под его влиянием Цинь Но тоже кое-чему научился. Состояние императора Цзиняо ухудшалось с каждым днём. По его виду было ясно: жизненная сила давно истощена. И неизвестно, как долго он сможет держаться, полагаясь на женьшень, оленьи рога и прочие сильнодействующие тонизирующие средства. Когда старик уйдёт, ему придётся подстраиваться под настроение своего старшего брата, наследного принца, чтобы продолжить спокойно жить. Титул ему до сих пор не даровали. По правилам Да Чжоу каждый принц получал титул и собственный особняк только после свадьбы. Четвёртый брат всегда славился добротой и мягким характером, так что вряд ли он стал бы плохо обращаться с честным и простым младшим братом. Даже если он не станет принцем первого ранга, ему вполне могут присвоить титул уездного принца (второй ранг). А там и до собственного особняка рукой подать. Сама мысль о собственном доме слегка поднимала ему настроение. Наследуя это тело, Цинь Но унаследовал и чувства первоначального хозяина. И благодарности к отцу-императору у него не было ни на грамм. Трудно испытывать тёплые чувства к человеку, который за всё твоё детство ни разу по-настоящему не проявил заботы. Когда император заснул глубоко и ровно, вперёд вышел евнух Ван: — Ваши Высочества трудились весь день. Пожалуйста, немного отдохните. Цинь Но и Цинь Цзэ подчинились и сели за небольшой столик за ширмой сбоку от зала. На столе стояли сладости и фрукты. Цинь Но сразу схватил несколько кусочков засахаренных фруктов и отправил их в рот. Цинь Цзэ посмотрел на него косым презрительным взглядом. Не желая будить спящего императора, он не вымолвил ни слова, но в его глазах ясно читалось: *«Я презираю тебя».* Цинь Но сделал вид, что ничего не заметил. Раз уж им всё равно нечего делать весь вечер, почему бы и не перекусить? Тем более сладости из дворца Цяньюань были намного лучше тех, что подавали в его собственном дворце Тайвэй. Они просидели почти час в тишине. *Работа сегодня оказалась неожиданно лёгкой — всего-то час постоять.* Сон постепенно одолевал его. Зевая, Цинь Но толкнул Цинь Цзэ пустую коробку из-под сладостей, а сам устроился на столе, собираясь немного вздремнуть. Цинь Цзэ с глубоким презрением наблюдал за старшим братом, который, объевшись, как свинья уже устраивался вздремнуть. Но Цинь Но только-только закрыл глаза, даже не успев провалиться в сон, как вдруг... Лежавший на одре больной император резко вздрогнул, словно пытаясь прийти в сознание, и издал несколько приглушённых, сдавленных звуков. Дворцовые слуги в тот же миг взволнованно бросилась к кровати. Лицо императора стремительно побледнело, изо рта вырывались лишь глухие, невнятные стоны, словно горло было чем-то забито. Цинь Но и Цинь Цзэ поспешно ринулись вперёд. Тут же сбежались и четверо дежурных лекарей, один проверял пульс, другой уже использовал серебряные иглы, третий хлопал императора по спине, демонстрируя весь арсенал первой помощи - древней медицины. Вытесненный, Цинь Но почувствовал, как холодок пробежался по телу, суматоха вокруг ясно говорила о крайне тяжёлом состоянии императора. Императорский лекарь яростно хлопал больного по спине, но тот даже не мог выдать полноценного кашля. Пара других врачей выглядели не менее отчаянными. Если бы дело было лишь в мокроте, застрявшей в горле, такие меры давно бы подействовали. Но раз дыхание всё более затруднялось, значит… скорее всего, началось внутреннее кровотечение3. Евнух Ван метался впереди них, словно обезглавленный петух: — Ваши Высочества, это… это… — Не стой столбом! Немедленно доложи Императрице-матери и наследному принцу! — резко приказал Цинь Цзэ. — Этот слуга… повинуется! — Евнух Ван будто получил небесный приказ и, едва не спотыкаясь, пробежал прочь. — Хитрая старая лиса… — холодно бросил Цинь Цзэ. Только в этот момент Цинь Но вдруг осознал, что евнух Ван, возможно, вовсе не так растерян, как показывает. В такие минуты слуги не смели предпринимать ни шага без приказа сверху. Но сейчас, когда император оказался на грани, только они двое, принцы, могли взять ситуацию под контроль. Императорский лекарь Юй Чэн отложил иглы, вытер пот со лба и обратился к сухому, морщинистому евнуху: — Евнух Чэнь, одного лишь иглоукалывание недостаточно, чтобы разогнать застой крови4. Как на счет того, чтобы использовать внутренние энергию, что Вы думаете? — Позволь мне попробовать, — вздохнул евнух Чэнь. — Но Его Величество никогда не практиковал боевые искусства. Его вены слишком хрупки, не знаю, выдержит ли он. Двое императорских врачей сразу отступили. Евнух Чэнь подошёл ближе, расправил ладонь и мягко, но точно надавил на грудь императора. *Неужели это и есть легендарная внутренняя сила?* Цинь Но узнал евнуха Чэня — верного слугу, который всегда следовал за императором будто тень. *Никогда бы не подумал, что он скрытый мастер внутреннего совершенствования.* Но рассмотреть технику он не успел — от входа раздался громкий возглас: — Прибыла Императрица! Не успели слова стихнуть, как в зал ворвалась прекрасная женщина средних лет. Она уже направилась к ложу мужа, но лишь ускорив шаг, как Юй Чэн остановил её встревоженным шёпотом: — Ваше Величество Императрица, евнух Чэнь сейчас проводит спасательную помощь. Его ни в коем случае нельзя беспокоить. Волосы у неё были распущены, а в глазах застыл испуг. Без обычных белил лицо императрицы казалось истощённым, приобретая болезненно-жёлтый оттенок. Последние дни она, возглавляя нескольких приближённых наложниц, неустанно заботилась о больном императоре. Убедившись сегодня, что состояние императора заметно улучшилось, она позволила себе лишь краткий отдых. Но кто мог предвидеть, что глубокой ночью болезнь вновь восстанет с прежней яростью? После переселения Цинь Но видел императрицу всего два–три раза. И каждый раз она была в блистающих уборах, сдержанная, величественная, исполненная достоинства монарха. Никогда прежде он не видел её столь измождённой. Императрица происходила из древнего, богатого и могущественного рода Хо, одного из старинных аристократических кланов Да Чжоу. Её манеры, поступки и речь не оставляли сомнения в её высоком происхождении и достойном звании Матери Поднебесной. Хотя император Цзиняо славился распущенностью нрава, к своей главной супруге он оказывал должное почтение. Она родила ему единственного законного сына. И пусть с годами император утратил к ней прежнюю благосклонность, её власть во дворце оставалась непоколебимой. Более того, методы императрицы были поистине безупречны. Об этом наглядно свидетельствовал тот факт, что её сын, занимавший лишь четвёртое место среди императорских сыновей, всё же сумел сохранить за собой титул наследника престола. Из трёх принцев, старших его по рождению, двое скончались, не достигнув совершеннолетия, а третий, к несчастью, упал с коня во время верховой езды и с тех пор стал хромать. Даже пятый принц — быть может, потому что был близок по возрасту к наследному принцу, не успел прожить долго. И всякий раз, вспоминая об этом, Цинь Но не мог не испытывать благодарности судьбе за то, что тело, в котором он оказался, принадлежало ещё совсем юному мальчику. Будь оно старше, он, возможно, не дожил бы до момента переселения. Вскоре после того как весть о внезапном ухудшении здоровья императора разнеслась по дворцу, во дворцовый покой примчался и наследный принц, сопровождаемый лекарями и дворцовыми слугами. Просторный зал, каким бы большим он ни был, едва мог вместить столь многочисленную толпу. Увидев смятение и тесноту, наследный принц Цинь Цун велел всем слугам, кроме врачей, покинуть покои. Цинь Но и Цинь Цзэ также были выведены, под предлогом того, что их присутствие может помешать лечению. Примечание 1. Ди- дети главной жены, шу - дети наложниц. 2. 儿 — (-эр) это суффикс предает нежные чувства, по-сути здесь Цун-эр это ласкательная форма имени. 3. **心血逆冲 ** — буквально означает: «сердечная кровь движется в обратном направлении». В традиционной китайской медицине это состояние, когда циркуляция крови в сердце нарушена, кровь «поднимается вверх» к груди, голове или горлу. 4. 不如以内息催动心脉 — что-то похожее на маневр Геймлиха, но вместо толчков используют внутреннюю силу.