**Глава 22. Опороченное имя**
В этот момент Цинь Но даже не подозревал, что подбросил собеседникам труднейшую задачу. После насыщенного дня он вернулся в усадьбу, с удовольствием понежился в горячем источнике, а затем забрался в постель и быстро уснул.
Во сне на него с неба сыпались серебряные монеты. Его новые мыла, цветочные воды и фирменные вина произвели настоящий фурор на рынке и стали невероятно популярны среди знати. Он считал серебрянные банкноты, пока руки не устали, а единственной заботой было — как бы всё это богатство потратить.
Сладкий сон длился до самого рассвета. Наутро он проснулся бодрым и полным сил.
Последние дни жизнь Цинь Но была насыщенной и вместе с тем приятной.
Он распорядился доставить древесную золу и прочие материалы, велел служанкам собрать лепестки в цветнике. В эту пору большинство ярких цветов уже отцвело, зато османтусы благоухали вовсю, а на склонах гор расцвели желтые дикие хризантемы.
Используя найденные в усадьбе различные сосуды и кувшины, Цинь Но проводил опыты. Он изготовил пять образцов с разными составами, разлил их по небольшим формам и терпеливо ждал, пока смесь застынет.
Цинь Но в эти дни не терял времени даром. Днём он бродил по горам, охотился, катался на лодке, ловил рыбу. А вечером возвращался, расслаблялся в горячем источнике и жил безмятежно, словно небожитель.
В один из дней Цинь Но верхом поднялся на холм, охотясь на кроликов. Холм был невысоким всего несколько сотен метров, но с вершины открывался простор его владений, и это зрелище наполняло его ощущением силы и широты жизни. Золотые волны пшеницы расстилались, словно роскошный ковёр. Приближалась жатва, и арендаторы усердно трудились в полях. Цинь Но всё больше привязывался к этой земле.
Этот холм находился на самой северной части его поместья. Чуть дальше начинались владения его третьего старшего брата, Цинь Цзяня. Богатство Цинь Цзяня было несравнимо с состоянием недавно пожалованного принца вроде Цинь Но.
На самом деле соседние поместья прежде принадлежали принцу Лаю. После его казни земли были возвращены в императорский дворец. Позднее большая их часть была дарована императорской наложнице Го, а после её смерти император Цзинъяо пожаловал их Цинь Цзяню. Поэтому ещё до получения титула и основания собственного двора Цинь Цзянь уже владел богатством, во много раз превосходящим обычного принца, не говоря уже о поддержке древнего и знатного рода Го.
Однако, глядя с вершины холма, Цинь Но заметил странное, несмотря на сезон урожая, на землях Цинь Цзяня не было ни единого поля пшеницы, всё пространство покрывала густая зелёная трава.
На его вопрос управляющий усадьбой почтительно объяснил:
— Ваше Высочество, возможно, вы не знаете, Великий принц Дэ превратил здешние земли в охотничьи угодья. Три года назад весь урожай здесь скосили и засеяли землю травой. Это поместье в три-четыре раза больше нашего, и за ним есть ещё несколько имений, а дальше — огромный лес. Всё это принадлежит Великому принцу Дэ. Его владения настолько обширны, что даже на быстром коне не объехать за несколько дней.
— Говорят, в лесу есть место под названием «Ревущий особняк». Ходят слухи, что там есть боевая арена, где каждый день сражаются мастера боевых искусств. Ах да, ещё там держат львов и тигров. Этому слуге довелось однажды увидеть, как мимо подножия горы везли клетку с тигром … ух, грозное зрелище, аж мороз по коже.
— Кстати, пару дней назад один из наших работников ночью выходил по нужде и видел длинную процессию, проходившую по вершине горы. Грохот стоял такой, как будто везли ещё одного зверя.
Он нахмурился, вспомнив слова Цинь Сюня о личной боевой арене третьего брата.
Цинь Но снова задумался, оглядывая зелёные просторы.
— А что стало с крестьянами-арендаторами этих земель? — спросил он. — Люди ведь живут за счёт урожая. Если всё превратили в охотничьи угодья, как они выживают?
Управляющий тяжело вздохнул:
— Сильных оставили для работы, а старых и слабых выгнали. Несколько лет назад из владений Великого принца Дэ изгнали три-четыре тысячи семей, в основном старики да больные… страшное было дело. Людям приходилось продавать собственных детей… многие не пережили зиму…
Вспомнив, что говорит он это брату самого Великого принца Дэ, он смущенно умолк.
Цинь Но помрачнел, но ничего не сказал. Эти земли были личной собственностью Цинь Цзяня, и даже сейчас вмешаться он не мог.
Настроение для прогулки исчезло, и он молча вернулся в свою усадьбу.
Там его ждала неожиданная новость.
Дун Бо прислала гонца с письмом.
После разговора с Цинь Чжи Цинь Но остро ощутил, насколько ограничены его источники информации. Он не хотел и не стремился, как Цинь Сюнь, расширять круг знакомств, но и полностью отрезать себя от мира не собирался. Поэтому он поручил Дун Бо выбрать несколько смышленых слуг, которые ежедневно обходили улицы, слушали разговоры в чайных и трактирах и собирали слухи. Затем Дун Бо сводила всё важное и докладывала ему.
Пока Цинь Но жил в загородной усадьбе, он поддерживал регулярную переписку со столичной резиденцией принца — письма отправлялись каждые два дня. Дун Бо добросовестно докладывала обо всех событиях в столице, не упуская ни малейшей детали.
Цинь Но полагал, что за столь короткое отсутствие в столице, как и с нынешними ценами на зерно, не могло произойти серьёзных перемен. Однако к его удивлению, произошло крупное событие.
Пятьсот студентов императорской академии преклонили колени у дворцовых ворот с прошением, и столь громкое дело оказалось направлено против Цинь Цзяня.
В письме Дун Бо кратко изложила всю ситуацию.
Оказалось, что после пожалования титула принца первого ранга, Цинь Цзянь занял пост главного составителя летописей в зале Цзинхуа Академии Ханьлинь — должность одновременно почётную и блистательную. Когда составление исторических записей завершится, ему останется лишь поставить своё имя, и слава его неизбежно сохранится для потомков.
В это время в Историческом ведомстве как раз велась работа над официальной хроникой жизни и правления императора Цзинъяо.
По установленному обычаю Великой Чжоу после смерти каждого императора подробные записи о его деяниях тщательно упорядочивались и запечатывались, обычно надзор поручался одному из членов императорского рода. Но Великий принц Цинь Цзянь, любимый сын императора Цзинъяо, не пожелал передавать эту обязанность другим и взял её на себя.
Проблема заключалась в его глубокой сыновней преданности к своему отцу.
Хроники скрупулёзно фиксировали все стороны жизни императора Цзинъяо, в том числе и некоторые неприятные эпизоды. Наиболее невыносимым для Цинь Цзяня оказалось упоминание о том, что его родная мать, императорская наложница Го, прежде была невестой принца Лая — младшего брата императора.
Наложница Го, младшая законная дочь семьи Го, действительно была обручена с принцем Лаем — тем самым, кому некогда принадлежали владения, где ныне жил Цинь Но. Однако накануне свадьбы принц Лай оказался замешан в мятеже Четырех Принцев и был вынужден принять чашу с ядом. Девушка овдовела, так и не войдя в дом мужа. Семья Го намеревалась выждать и позже выдать её замуж за достойного чиновника подальше от столицы. Но вскоре после восшествия на престол император Цзинъяо издал указ о призыве во дворец дочерей клана Го.
Это неизбежно породило сплетни. В столице ходили слухи, что смерть принца Лая была несправедливой. Ведь человек он был беспечный, далёкий от интриг, преданный поэзии и вину. Хотя его старший брат участвовал в заговоре, сам принц Лай к нему не был причастен. И всё же он был казнен — якобы ради того, чтобы император мог завладеть прославленной красотой своей невестки.
Разумеется, подобные разговоры были быстро подавлены. Как бы то ни было, императорская наложница Го пользовалась во дворце исключительной благосклонностью, даже императрица вынуждена была с ней считаться. Но судьба красавиц редко бывает счастливой, спустя менее десяти лет после вступления во дворец она умерла от болезни, оставив сына — Цинь Цзяня, которого император также горячо любил.
Придворные историки подробно зафиксировали обстоятельства вступления наложницы Го во дворец, включая её прежнюю помолвку с принцем Лаем. Это глубоко задело Цинь Цзяня и привело к открытому конфликту с учёными летописцами.
Выслушав всё это, Цинь Но был ошеломлён. У него возникло серьёзное подозрение, что вдовствующая императрица Хо и император, мать и сын, намеренно подстроили ловушку для Цинь Цзяня. Иначе зачем было поручать ему столь почётную и громкую должность?
*Разве не ты на похоронах императора показал пример высочайшей сыновней почтительности? Весь двор восхищался твоей искренностью. Мы дали тебе превосходный случай доказать свою преданность! Сможешь ли ты сидеть сложа руки и смотреть, как твой отец войдёт в историю с дурной славой? Или вмешаешься, и тем самым оскорбишь этих учёных?*
Что ж, зная вспыльчивый нрав Цинь Цзяня, даже дурак сможет предугадать результат.
Когда Цинь Цзянь просматривал летописи и увидел, как «порочат» его любимого отца, особенно в части, касавшейся семьи Го, он не смог сдержать гнев. В ярости он немедленно приказал придворным историкам все исправить.
Однако среди них оказалось немало упрямцев. Они настаивали, что оценку заслуг и прегрешений следует оставить потомкам, и что будучи потомками, мы не вправе искажать историю ради оправдания предков. Спор быстро обострился, и дело дошло до резких выпадов даже в адрес материнского рода Цинь Цзяня — семьи Го.
С его характером терпеть подобное он не мог. Цинь Цзянь немедленно приказал императорской страже схватить самых громких критиков и наказать их тридцатью ударами плетью.
Обвинения в неповиновении начальству и неуважении к императорскому роду формально позволяли применить наказание. Но дело приняло мрачный оборот: один из избитых историков, человек слабого здоровья, той же ночью скончался.
Словно растревоженное осиное гнездо, историки-ученые Исторического ведомства выступили в защиту погибшего и потребовали объяснений.
Но упрямство Цинь Цзяня было подобно камню на дне выгребной ямы — чем сильнее давишь, тем резче смрад. Если идти ему на поводу, его гнев ещё можно было бы усмирить, но любое сопротивление лишь разжигало его ярость. Узнав о забастовке историков, он приказал страже разогнать их. В суматохе двое учёных, спасаясь бегством, сорвались с лестницы и разбились насмерть.
Три смерти подряд, причём все погибшие занимали официальные должности. Более того, один из них был уважаемым наставником Императорской академии.
Студенты пришли в негодование.
Теперь пятьсот учащихся Императорской академии преклонили колени у дворцовых ворот, требуя сурового наказания для этого «злобного принца» Цинь Цзяня. В то время как двор был занят делами Бэй Шо, он продолжал создавать всё новые проблемы. Теперь же у придворных чиновников нарастало недовольство этим беспокойным принцем.
*Как ни посмотри, всё выглядело подозрительно!*
Цинь Но невольно перешёл в режим придворных интриг и погрузился в размышления.
Гибель одного историка ещё можно было бы списать на случайность. Но три смерти подряд совпадением быть не могли.
Прочитав письмо, он небрежно спросил:
— Что сейчас происходит в столице?
— Противостояние продолжается, — ответил посланник. — Пятьсот студентов не отступают и требуют сурового наказания для Великого принца Дэ. Сам же принц Дэ уже несколько дней не выходит из своей резиденции и даже сослался на болезнь, когда император вызвал его во дворец.
Произношение его было чётким, голос — глубоким и чистым, необычайно приятным на слух.
Цинь Но невольно поднял взгляд, и замер.
Перед ним стоял молодой человек лет двадцати с небольшим, высокий и стройный. Его черты были изящно красивы, но поперечный шрам от ножа на переносице нарушал гармонию. Впрочем, именно он придавал излишне благородному облику оттенок суровой мужественности.
*Этот человек казался незнакомым. Он не был одним из обычных посыльных из резиденции. Так где же я его видел?..*
Заметив, что Цинь Но внимательно на него смотрит, человек в синем одеянии поклонился и сказал:
— Этот подчиненный приветствует Принца Чунь. Меня зовут Фан Юань. Я уже имел честь видеть Ваше Высочество, но до сих пор не выразил благодарности за спасение моей жизни.
Говорил он спокойно и очень четко, ни подобострастно и ни заносчиво.
*Так это тот самый, кого я выкупил на арене… *Цинь Но тихо хмыкнул, и мысли его закружились. *Дун Бо и правда предусмотрительна. Он только начал скучать здесь, и сразу появился дешевый наставник. Хм… стоит ли сразу расспросить его о руководстве по боевым искусствам? Или сначала понаблюдать за ним? Вдруг он окажется болтливым…*
Размышляя, он спросил:
— Твоя рана уже зажила?
— Благодарю за заботу, Ваше Высочество. Этот подчиненный полностью восстановился.
— Это хорошо. Тогда каково твоё мнение об этом деле? — Цинь Но небрежно поднял письмо в руке.
— Дела двора — не то, о чём вправе судить такой простой воин, как я.
*Похоже, человек немногословный… Вряд ли сболтнет что-то лишнее. *Результатом своей проверки Цинь Но остался доволен. Он улыбнулся и сказал:
— Ты хорошо потрудился. Можешь идти отдыхать.
— Ваше Высочество не желает отправить ответ госпоже Дун Бо?
— Нет. Через несколько дней я сам возвращаюсь в столицу. Тогда и передам ответ.
