Валери вошла в кабинет, как велел ей Теренс, и замерла на месте.
Ей хотелось присесть на диван, но она не могла себе этого позволить. С одежды всё ещё капала вода, и она боялась намочить обивку.
Вскоре дверь отворилась, и вошел Теренс, неся в руках целую охапку вещей. Это были белая рубашка и коричневые брюки, по-видимому, его собственные. Он также захватил два чистых сухих полотенца, а под ними лежало довольно толстое одеяло.
Он сложил принесенные вещи на кофейный столик и внимательно осмотрел Валери.
На мраморном полу у её ног уже натекла лужа. Вода ручьями стекала с её промокшего насквозь тела.
— …Скорее переоденься. Я подожду снаружи.
— Ах, да.
Он поспешно вышел.
Переодевание не заняло много времени. Белая рубашка Теренса сидела на Валери мешковато, а рукава оказались слишком длинными. Коричневые брюки были немного коротки в талии, но вполне пригодны для носки. К счастью, нижнее бельё почти не промокло, так что она смогла переодеться в сухое и почувствовать себя свежее.
Валери поднесла манжеты к носу и принюхалась.
— От рубашки приятно пахнет. Кажется, мускус.
Услышав стук в дверь, Валери выпрямилась.
Войдя, Теренс первым же делом оценил её вид.
Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Её стройная шея, обычно скрытая воротником формы гвардейца, снова была открыта. В вырезе виднелись даже ключицы.
— …Тебе идет.
Теренс сжал левый кулак и поднес его к горлу.
Хотя открытых участков тела почти не было, он не хотел, чтобы она заметила, как у него дернулся кадык.
— Рубашка великовата, но в остальном всё хорошо. Спасибо. Я постираю её и верну.
— Можешь не возвращать.
Пока они разговаривали, Рейвен ногой распахнул дверь и вошел в кабинет, держа в руках охапку дров.
Он с грохотом свалил их у камина. Теренс начал по одному складывать поленья внутрь. Глядя на его сосредоточенное лицо, Валери недоумевала: зачем этот человек с больной рукой сам этим занимается?
Она решила его остановить.
— Ой, вам правда не обязательно разжигать камин.
— Погреемся немного и сразу потушим. Рейвен, огонь.
Рейвен тяжело вздохнул, достал свой посох и применил к дровам магию пламени.
Видно, магия вышла слишком мощной, потому что пламя вспыхнуло сильнее, чем ожидалось. От внезапно ударившего жара Теренс прикрыл глаза предплечьем.
На улице из-за дождя действительно сильно похолодало. По ощущениям было ниже двадцати градусов.
«И всё же, это не повод топить камин…»
Впрочем, после холодного душа под дождем Валери и правда зябла. Её плечи мелко дрожали, а зубы начали постукивать друг о друга.
Закончив работу, Рейвен покинул кабинет. Валери снова осталась наедине с Теренсом.
Она твердо решила выдержать это время. Терпеть этот странный, непонятный зуд в груди было мучительно, но, начав работать на него, она должна была четко разделять личное и служебное.
— Садись здесь.
Теренс сел на черный кожаный диван и указал на место рядом с собой.
Валери села, но чуть поодаль от него. С её влажных волос всё еще падали капли.
Теренс левой рукой взял со стола полотенце. Он откашлялся и повторил:
— Я бы хотел, чтобы ты пересела немного ближе.
— Ах, да.
Сидя на диване, Валери медленно пододвинулась к нему.
— Можешь нагнуть голову ко мне?
— Что? Зачем?
Теренс, ничего не отвечая, накрыл её мокрую голову полотенцем. Положив сверху левую руку, он принялся бережно вытирать влагу.
Мочки ушей Валери начали гореть. Она не переставала твердить себе, что это всё из-за жара от камина.
Жар в ушах — это полбеды, но её трапециевидные мышцы так напряглись, что, казалось, их вот-вот сведет судорогой.
— …Я и сама могла бы это сделать. У вас ведь рука болит… — проговорила Валери, не поднимая глаз от пола.
Однако Теренс не убирал руку, пока волосы не подсохли. Сняв полотенце, он накинул ей на плечи одеяло.
Только тогда озноб начал понемногу отступать.
— Стало теплее. Спасибо.
— Пустяки.
Оба перевели взгляд на панорамное окно за рабочим столом. Крупные капли дождя с силой разбивались о стекло.
Слушая этот шум, Валери невольно вспомнила события далекого прошлого.
Когда ей было десять лет.
В тот день, когда главарь Пирс подобрал её на улице, тоже шел сильный дождь.
Глядя на профиль погрузившейся в воспоминания Валери, Теренс заговорил:
— Зачем было так усердствовать? Могла бы прийти попозже, когда ливень утихнет…
— Он начался, когда я уже была в пути. И со мной всё в порядке. Мне нравится попадать под дождь.
— Нравится под дождем?.. Это потому, что твой отец занимался фермерством?
Теренс упомянул происхождение «Валери Робинсон», чье имя значилось в поддельном удостоверении личности.
Согласно документам, Валери Робинсон родилась в крестьянской семье в маркизате Фрейзер.
«Ах да, у меня же сейчас фальшивая личность». Валери горько усмехнулась и покачала головой.
— Нет. Просто в тот день, когда оте… то есть тот мужчина подобрал меня, шел такой же дождь.
— Ты про своего приемного отца?
— Да. До десяти лет я жила тем, что попрошайничала возле южного монастыря.
— …Попрошайничала?
Лицо Теренса застыло от шока.
Он знал, что она сирота, но не представлял, что в таком юном возрасте ей приходилось милостыню просить.
Валери, будто ожидая такой реакции, широко улыбнулась:
— Ха-ха, в тот день лило как из ведра. Я попрошайничала и, обессилев, схватила за ногу какого-то прохожего и упала.
— …Что?
— Кажется, я была слишком голодной и замерзшей… Очнулась уже в теплой хижине. Оказалось, тот мужчина притащил меня к себе… то есть домой.
— ……
Светло-голубые зрачки Теренса дрогнули и расширились. Он и представить не мог, что у этой всегда энергичной и жизнерадостной женщины было такое тяжелое детство.
— Тот мужчина заботился обо мне изо всех сил. Ругался, мол, кто заставляет ребенка просить милостыню в такой дождь. Сказал, что еды у меня всегда будет вдоволь, и предложил жить вместе… На самом деле я знала, что уходить с незнакомым мужчиной опасно. Но я ни секунды не колебалась и сразу осталась у него.
— …Была какая-то причина?
— Еда, которую он приготовил, была очень вкусной. Я до смерти не хотела снова голодать на улице. К счастью, он оказался действительно добрым человеком. Мне повезло.
Дослушав до конца, Теренс крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза. Сцены, которые описывала Валери, будто оживали перед его взором.
Только теперь она решилась открыто взглянуть на сидящего рядом Теренса.
И в этот момент то странное волнение, которое она чувствовала каждый раз, думая о нём, начало постепенно утихать. Значит, это чувство не исчезло бы, если бы она просто избегала его?
Стоило вот так прямо посмотреть ему в лицо, встретиться глазами — и стало легче.
Их зрительный контакт затянулся. Заметив в его взгляде сочувствие, Валери почувствовала неловкость.
— Ха-ха-ха, не жалейте меня! Я считаю, что выросла вполне достойным человеком.
— …Да, он действительно замечательный человек, раз вырастил тебя такой.
На губах Теренса заиграла мягкая улыбка.
Валери ответила ему тем же.
Теренс втайне ликовал. Наконец-то она начала смотреть ему прямо в глаза. И даже улыбается. Переполненный восторгом, он продолжил:
— …Мне тоже нравятся дождливые дни.
— Оу, вам, Ваше Высочество? Не ожидала, что вы такой сентиментальный.
— Дело не в сентиментальности. В детстве я тоже специально выходил под дождь.
— Специально? Зачем?
— …Только когда я простужался, родители обращали на меня внимание.
Валери нахмурилась.
— Что? Простужались ради внимания? На улице люди умирают от простуды. Зачем так рисковать жизнью ради этого?
Кто бы мог подумать, что этот образец достоинства, кронпринц, когда-то был ребенком, отчаянно жаждущим внимания. Какая неожиданность.
— Был маленьким и глупым. Мне тогда тоже было около десяти. Я готов был на всё, лишь бы меня заметили.
— …Почему?
— Как ты знаешь, всё внимание родителей было приковано к Фриде. Первая за сто пятьдесят лет Принцесса империи, да еще и родилась слабой, постоянно болела. Естественно, все заботились только о ней.
— Хм, ну, это можно понять… Расскажите еще что-нибудь о детстве. Как вы ладили с Принцессой?
Валери навострила уши. Улыбка Теренса стала еще теплее.
— В детстве мы с Фридой часто ссорились…
— С Принцессой?.. Из-за чего вам было ссориться?
Теренс кивнул.
— Из-за многого. Даже из-за игрушек дрались.
— О? Правда?
— …Был один плюшевый слоник, которого наш дядя, великий герцог Вайнер, привез из Истии. Мы тянули его каждый к себе, пока он не порвался. Фрида тогда упала на спину и расплакалась.
— Не могу себе этого представить.
— Чего именно?
— Вы же росли в Императорском дворце, у вас наверняка было всё, что только можно пожелать. Игрушек должно быть пруд пруди. Почему вы сцепились именно из-за одного слоника?
Картинка никак не складывалась. Золотоволосые дети императорской крови, дерущиеся из-за какой-то мягкой игрушки.
— Просто мне очень хотелось именно его. Сейчас я понимаю, что особой причины не было. Наверное, я просто хотел всё то, что было у Фриды.
— Вот оно что. И что было после того, как Принцесса упала?
— У неё вскочила огромная шишка на затылке. За это я получил от Его Величества сильную пощечину. Он сказал, что я старший брат и должен во всём уступать единственной сестре.
Валери вспомнила суровое лицо Императора, с которым она недавно виделась на аудиенции. Представив, как он бьет маленького Теренса, она невольно поморщилась.
— Хм, зачем бить ребенка из-за такого? Это слишком. И хоть она и сестра, вы же родились в один год, разница всего в несколько минут. Необязательно всегда уступать.
— Я думал так же. От обиды я начал тайком вредничать: дергал её за волосы, когда никто не видел, или выбрасывал в окно её любимых кукол.
— Кхе-кхе, ну и проказник. Но взрослые же быстро об этом узнавали.
— Верно. Благодаря тому, что Фрида сразу бежала жаловаться, меня всегда ловили. Каждый раз мне влетало… Я понимал, что виноват, но всё равно было обидно. Казалось, что никто не на моей стороне.
— Вот уж действительно неожиданно. Великий кронпринц в детстве был капризным врединой, жаждущим внимания.
— Пфф.
Теренс не выдержал и рассмеялся над прямолинейностью Валери.
Это было меткое описание, не поспоришь. Он так жаждал любви родителей, что каждый раз, видя их ласку к Фриде, наполнялся желчью. В детстве он даже молился богине, чтобы это он был слабым и болезненным, а Фрида — здоровой.
— Ха-ха-ха…
Теренс начал смеяться в голос. Услышав его раскатистый смех, Валери опешила, прижав руку к груди.
Она и не знала, что кронпринц умеет так громко смеяться.
Его прищуренные от смеха глаза и ровный ряд зубов казались ей чем-то совершенно непривычным.
Обновлено: 09.04.2026