— Рианель, мне кажется, это не тот вопрос, который должен тебя беспокоить, — ответила Пенелопа, и её лицо посуровело.
Рианель ожидал подобной реакции, но всё равно упомянул Мастера Башни. И всё же, как ни странно, её ответ больно его уколол.
С вежливым поклоном Рианель произнес:
— Я переступил черту. К сожалению, я не смогу проводить вас. Надеюсь на ваше понимание.
— Всё в порядке. Я сама найду выход, — отрезала Пенелопа и решительно зашагала к главным воротам.
Рианель молча смотрел ей вслед. Он перевел взгляд на свои руки, и внезапный приступ собственничества захлестнул его, подобно импульсивному приливу.
«Заставить её остаться рядом было бы несложно. Связать ей руки, перебить ноги...»
Его глаза зловеще потемнели, став чернее безлунной ночи. В этот момент он оказался лицом к лицу с огромным, немигающим глазом. Тот напоминал осколок луны, по ошибке упавший на землю. Холодный, хищный взор неестественно мерцал золотом — знаком магии.
Глаз воззрился на Рианеля, и голос эхом отозвался в его сознании:
— Тебе действительно нужно предупреждение?
Рианель криво усмехнулся:
— Как по-детски. Ты что, шпионил за мной?
— Это не шпионаж, если это невозможно не услышать.
Золотой глаз презрительно сузился. Рианель спокойно ответил:
— Ты, я смотрю, на взводе. А ведь я проявил щедрость, позволив Мастеру Башни забрать магическую книгу первого Мастера.
— Не передергивай. Это не был подарок от тебя. Я выиграл её на аукционе.
— Это одно и то же.
Рианель тихо рассмеялся, прекрасно понимая, что Авин притворяется дурачком. И всё же он не ожидал, что Авин задержится в поместье, получив такую экстраординарную «игрушку», чтобы отвлечься. Не ожидал он и того, что даже после газетной утки и слежки своих людей, Авин останется настолько зациклен на Пенелопе.
«Значит, у него всё серьезно».
Когда Рианель видел, как Мастер Башни, способный в одиночку перекроить карту континента, без усилий подчиняется каждому слову Пенелопы, он не мог не изумляться. То, как Пенелопа запросто раздавала приказы неукротимому магу, было поразительно.
«Она прекрасно знает, с кем имеет дело, и при этом так спокойна».
Трудно было решить, что это — смелость или просто безрассудство. Вновь чувство собственничества вспыхнуло в груди Рианеля.
«Такая, как она, не сломается и не дрогнет рядом со мной».
Рианель всегда хотел партнера стойкого и упорного — того, кто не погибнет и не пострадает, стоя с ним плечом к плечу.
«Подумать только, мой идеал — женщина, достаточно сильная, чтобы не пасовать перед Карлой».
Он внутренне вздохнул. По той же причине его когда-то тянуло к Элизабет. Она тоже была женщиной, которая не сломалась бы подле него. Его одержимость Пенелопой, по правде говоря, была донельзя простой. С горькой улыбкой Рианель посмотрел туда, где скрылась Пенелопа. Золотой глаз задержался на нем еще мгновение, а затем медленно растворился в воздухе.
Пенелопа внезапно спросила Авина:
— Почему у тебя такой вид?
— Какой «такой»?
— Ты только что смотрел на меня так, будто я жалкое зрелище.
— Я? Тебе почудилось. С чего бы мне так на тебя смотреть?
— Ладно, забудь. Ты голоден?
Когда Пенелопа сменила тему, Авин на мгновение замешкался, а затем кивнул, и его глаза слегка блеснули от предвкушения.
— Раз уж ты спросила, пожалуй, да. Поедим у меня?
— Пойдем ко мне. Это ближе.
— К «тебе»?
— Ой, я имела в виду, в мой дом, — быстро поправилась Пенелопа. Привычка из прошлой жизни называть всё «нашим» вырвалась неосознанно. Эту привычку, решила она, пора искоренять.
Пока они шли, Авин взглянул на Пенелопу:
— Нам правда нужно ехать в твой дом в карете?
— Я больше не перемещаюсь с помощью магии, — твердо заявила она. Воспоминание о танцах в воздухе было слишком ярким.
Авин пожал плечами с разочарованным видом. Вскоре слуга открыл дверь кареты. Когда Пенелопа с помощью слуги забиралась внутрь, она вдруг произнесла:
— Я думаю вернуться в баронство Хейло.
— Что?! — вскричал шокированный Авин, хватая Пенелопу за рукав. Такая бурная реакция её напугала.
— С чего вдруг? Почему?
— Как это почему? Потому что хочу.
— Но почему ты хочешь? Тебе здесь неудобно? Может, мне снова переехать к тебе?
— Это особняк в столице. Мой настоящий дом — в поместье Хейло. И нет, я не собираюсь снова жить с тобой под одной крышей.
Нужна ли причина, чтобы хотеть домой? Дом — это место, куда просто хочется вернуться.
«К тому же я лорд Хейло. Мне нужна особая причина, чтобы посетить собственные владения?»
Пенелопа не стала пускаться в долгие объяснения. Она высвободила рукав и села. Авин, с видом ребенка, у которого отобрали конфету, уставился на неё, а затем сел напротив.
— …Когда ты уезжаешь?
— Ну, не прямо сейчас. После того как закончу разработку плойки, а расческа для стайлинга и эссенция для волос поступят в продажу.
Чем больше Пенелопа объясняла, тем сильнее сужались глаза Авина.
— И когда же это будет?
— Если я попрошу Пабло, это не должно занять много времени. Всё должно решиться до лета.
Авин надулся:
— То есть ты сама не знаешь когда.
— По крайней мере, я могу начать готовиться морально.
— Для этого особая подготовка не нужна, — буркнул Авин. Пенелопа, устав спорить, решила сменить тему.
— Кстати, что там в магической книге первого Мастера?
— Пока не знаю. Планирую разбираться потихоньку.
— Неужели есть шрифт, который ты не можешь прочесть? Ты же бегло говоришь на языке империи и древних наречиях.
— Это правда, таких текстов немного.
Авин лениво болтал ногами. Напряжение исчезло без следа. Как только речь зашла о его профессиональной сфере, он преобразился.
«Честно говоря, я думала, он уже вовсю штудирует эту книгу».
Пенелопа удивилась его спокойствию. Лингвистический талант Авина был легендарным: руны, древние скрипты, языки гномов и эльфов — она помнила это из оригинала.
Пенелопа удивилась его спокойствию. Лингвистический талант Авина был легендарным: руны, древние скрипты, языки гномов и эльфов — она помнила это из оригинала.
«Но он не может расшифровать записи первого Мастера? Неужели... книга написана на хангыле?»
«Но он не может расшифровать записи первого Мастера? Неужели... книга написана на хангыле?»
В фэнтези-романах такое часто бывает. «Неужели я единственная, кто может это прочесть?» — промелькнула искра надежды.
В фэнтези-романах такое часто бывает. «Неужели я единственная, кто может это прочесть?» — промелькнула искра надежды.
Авин глубоко нахмурился и вдруг пробормотал:
Авин глубоко нахмурился и вдруг пробормотал:
— Почерк просто чудовищный.
— Почерк просто чудовищный.
— ….
— ….
Пабло был занят с самого утра — Пенелопа вызвала его по какому-то делу. Когда он прибыл в особняк, дворецкий уже ждал его.
Пабло был занят с самого утра — Пенелопа вызвала его по какому-то делу. Когда он прибыл в особняк, дворецкий уже ждал его.
— Позвольте проводить вас к госпоже.
— Позвольте проводить вас к госпоже.
Пабло отвели в столовую. Пенелопа еще не спустилась, место во главе стола пустовало.
Пабло отвели в столовую. Пенелопа еще не спустилась, место во главе стола пустовало.
— Подождете здесь?
— Подождете здесь?
— Благодарю, — ответил Пабло, подавляя вздох.
— Благодарю, — ответил Пабло, подавляя вздох.
За столом сидел Мастер Башни, вперив напряженный взгляд в толстую книгу. Судя по размеру, это мог быть исторический труд, сборник поэзии или гримуар.
За столом сидел Мастер Башни, вперив напряженный взгляд в толстую книгу. Судя по размеру, это мог быть исторический труд, сборник поэзии или гримуар.
«Раз её читает Мастер Башни, это наверняка магия. Но разве баронесса Хейло не съехала от него? Почему он всё еще здесь?» — маленькое любопытство шевельнулось в душе Пабло.
«Раз её читает Мастер Башни, это наверняка магия. Но разве баронесса Хейло не съехала от него? Почему он всё еще здесь?» — маленькое любопытство шевельнулось в душе Пабло.
Обновлено: 14.02.2026