Глава 23 — Глава 23: Не проснёшься — я выстрелю!

Юён открыла глаза. Сама не зная с каких пор, её телефон надрывался от звонка. Она машинально поднесла трубку к уху. — Алло. [Вы спали?] Юён резко подскочила на постели. Взглянув на экран телефона, она поморщилась. — Ох, простите. Я сама сказала, что свяжусь с вами, и незаметно уснула. [До скольких вы там вчера пробыли?] Юён прикусила губу, не отвечая. Он велел ей уходить сразу, как только он заснет, но она просто не могла так поступить. Как и говорил лечащий врач, ночью могла возникнуть экстренная ситуация, или же он мог снова звать маму во сне, как в тот раз. Она долго смотрела на его спящее лицо, гладила его по щеке, нет-нет да и роняя слезы. Она пробыла рядом всю ночь и вернулась домой лишь на рассвете, когда ей показалось, что он вот-вот проснется. — Как вы и просили, я ушла сразу, как только вы заснули. [Мне показалось, вы ушли утром.] — Нет. [Всю ночь слышались звуки музыкальной шкатулки.] — Из-за этого вы не могли уснуть? [Нет. Я спал очень хорошо. Значит, вы были там всю ночь.] Попалась. — Я просто переживала, что ночью что-нибудь случится. Как ваше самочувствие сейчас… Внезапно раздался звонок в дверь. — Ой, подождите секунду, кажется, кто-то пришел. С телефоном в руках она направилась к интерфону, когда в ухо полился спокойный голос: [Это не «кто-то», это я. Пожалуйста, откройте дверь.] — Что? Юён замерла от неожиданности. Этот мужчина что, возомнил этот дом своим собственным? — Как вы можете приходить вот так, без предупреждения? В дом к женщине! [Я же предупредил.] — Вы шутите? Нужно предупреждать хотя бы за час, ну или за тридцать минут в крайнем случае… Ждите! Юён поспешно сбросила вызов и помчалась в ванную. Умываясь, она вспомнила, что даже голову не вымыла, и едва не взвыла от отчаяния. Вернувшись из больницы, она заснула, так и не успев привести себя в порядок. «Боже, как же хочется его прибить!» Чудом закончив умывание и мытье головы всего за пять минут, она с мокрыми волосами, с которых капала вода, бросилась к туалетному столику. И тут, поскользнувшись на накапавшей с волос луже, она больно ударилась коленом об пол. — Ай! Прихрамывая от боли, она попыталась подняться, как вдруг в дверь настойчиво забарабанили. — Ли Юён! — Да подождите вы! Юён метнула сердитый взгляд в сторону прихожей и наконец села перед зеркалом. Волосы, хоть и вымытые, висели спутанными прядями, а лицо без капли макияжа напоминало зомби. Хотя она немного поспала утром, последствия бессонной ночи давали о себе знать — темные круги под глазами свисали едва ли не до подбородка. Как скрыть это за такое короткое время? Она лишь тяжело вздыхала, а этот беспардонный мужчина снова постучал. — Ли Юён, вы в порядке?! «Из-за тебя я совсем не в порядке!» Растирая ушибленное колено, Юён принялась сушить волосы феном. Придав себе мало-мальски человеческий вид, она выключила фен и нанесла макияж. Переодевшись в футболку и повседневную юбку, Юён наконец открыла дверь. Вонджин был одет не в официальный костюм, а в повседневную одежду. В рубашке, кардигане и хлопковых брюках он выглядел моложе и изысканнее. «Этот человек сияет, и в больничной пижаме, и в деловом костюме. Аж зависть берет». — Вы где-то ударились? — спросил Вонджин, проходя внутрь, словно это был его дом. Только тогда Юён посмотрела на свое колено. Оно покраснело так, будто вот-вот появится синяк. — А, пустяки, все нормально. Но что привело вас сюда? Пустив его в квартиру, Юён осознала, насколько странной была эта ситуация. Между ними по-прежнему не было никаких официальных отношений, но он вел себя так, будто они были. — Колено… только что ушибли? — Вонджин проигнорировал её вопрос и уставился на её ногу. От его пристального взгляда Юён стало неловко, и она попятилась. — Слегка задела. Не стоит так беспокоиться. — Это было не «слегка». Будьте осторожнее. Зачем так спешить и калечиться, если можно было собираться спокойно? — Ха, и из-за кого же я пострадала? — Значит, это действительно из-за меня. И почему он говорит это с такой уверенностью, раз признает свою вину? Юён в замешательстве смотрела на Вонджина, но, заметив, что на его голове больше нет повязки, снова нахмурилась. — Учитель, а что с вашей головой? Вам уже можно было выписываться? — Я выписался с разрешения врача. На завтра взял отгул. — И после выписки вам можно вот так разгуливать? Вам стоит отдохнуть дома. В больнице наверняка так и советовали. — Вы ведь сами со мной связались. Во время разговора Вонджин непринужденно прошел в гостиную. Его действия были настолько естественными, что со стороны могло показаться, будто хозяин здесь он, а Юён — гостья. — Я связалась, чтобы узнать, всё ли в порядке, а не чтобы вы приходили. — Раз уж мы общаемся, лучше делать это лицом к лицу. Невербальное общение составляет более семидесяти процентов коммуникации. Это значит, что в разговоре без визуального контакта слишком легко возникнуть недопониманию. Присядьте. Вонджин указал на диван. Растерявшись, Юён села, и Вонджин опустился рядом. Он посмотрел на её колено и слегка нажал на него. Юён вскрикнула от боли и отодвинулась. — Больно! Зачем вы так давите? — Если оставить так, будет синяк. У вас есть мазь от ушибов? Та, что я купил вам в прошлый раз. — Я сама её нанесу, не беспокойтесь. От такого не умирают. — Тогда почему Ли Юён не спала всю ночь, боясь, что я умру? Раз вы пострадали из-за меня, я не могу это просто проигнорировать. Несите мазь. Он продолжал говорить, что это его вина, но тон у него был такой, будто он её отчитывал. Юён хотела было возразить, но решила, что спорить себе дороже, и поднялась с места. Она принесла мазь, которую Вонджин подарил ей раньше. Тем временем Вонджин вымыл руки, взял у неё тюбик и начал осторожно втирать мазь в колено. Глядя на его руки, касающиеся её кожи, и на его сосредоточенный взгляд, Юён глубоко вздохнула. Её дыхание было горячим, словно отражая пыл её сердца. — Впредь я не допущу, чтобы вам было больно из-за меня. И не позволю вам пораниться, — сказал Вонджин, не поднимая головы. Затем он медленно поднял глаза и встретился с ней взглядом. Юён почувствовала, как жар прилил к голове. Сердце забилось так неистово, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Не в силах больше это выносить, она уже собиралась отвести взгляд и встать, как он заговорил: — Сегодня отец дал согласие на расторжение помолвки. — Что? Силы внезапно покинули Юён, и она снова опустилась на диван. Её зрачки задрожали. — Даже отцу я не позволю вмешиваться в мою жизнь. И я защищу вас, Юён. Рука Вонджина нежно коснулась её щеки. Кончики его пальцев тоже казались горячими. Юён, не в силах больше сдерживаться, оттолкнула его руку и отодвинулась. Пытаясь унять бешеный стук сердца, она прямо посмотрела на него. — Как вы получили разрешение? Вас что, снова избили? Уголки губ Вонджина приподнялись. — Он взялся за клюшку для гольфа. Глаза Юён расширились. От ужаса она едва не закричала: — Клюшку для гольфа? Серьезно? И что, он ударил вас ею? Вонджин с мягкой улыбкой наблюдал за Юён, которая в панике начала осматривать его, и придержал её за плечи. — Нет, до ударов не дошло. — Правда? Вы ничего не скрываете? — Если бы меня ударили клюшкой для гольфа, я бы не смог войти сюда вот так запросто. Меня бы принесли. Юён нахмурилась, глядя на его улыбку. — Вы меня напугали. Зачем вы заговорили о расторжении помолвки так рано? Вы ведь еще не выздоровели. — Хотел поскорее со всем покончить. И хотел быть честным перед Ли Юён. — Кажется, вы постоянно об этом забываете: расторгнете вы помолвку или нет, само ваше присутствие для меня — бремя. Ваша честность передо мной — это совсем другой вопрос. Договорив, Юён быстро вскочила. Она чувствовала, что если останется сидеть рядом, то снова окажется в его объятиях. И снова почувствует вкус его горячих губ. — Вы куда? — спросил Вонджин, тоже поднимаясь. Юён замялась, подбирая оправдание: — Нехорошо просто так выпроваживать гостя… Ждите. Спустя некоторое время она вернулась с тарелкой вымытой клубники. Поставив её на стол, она намеренно грубовато произнесла: — Ешьте и уходите. — Уходить? — Вонджин нахмурился. Юён специально села подальше от него. — А что еще вы собирались делать? Вам нужно идти домой и отдыхать. — Значит, вы связывались со мной только для того, чтобы узнать, в порядке ли я? И больше вам нечего мне сказать? При этих словах Юён вспомнила, что действительно хотела о чем-то спросить. Из-за ушиба и мази она совсем об этом забыла. О том, он ли поспособствовал переводу Ким Чхэын в другую школу. О том, не было ли это случаем злоупотребления положением с его стороны. — Да нет, в общем-то… Но когда она собралась спросить, ей вдруг стало неловко от сравнения их социального статуса. Для него подобное злоупотребление положением могло быть обыденностью. Для таких людей, как она, это казалось чем-то из ряда вон выходящим, но для него — возможно, нет. Более того, спрашивать об этом, когда между ними ничего нет, было бы странно. — Я просто хотела убедиться, что с вами все в порядке. — Могли бы просто сказать, что хотели увидеть моё лицо. Юён подняла глаза на мужчину, который пристально на неё смотрел. Между её бровей залегла складка. — Это не так. — Вы слишком жестоки. Я тут взял у отца непосильное задание, чтобы у нас с вами всё сложилось, а вы только и думаете, как бы меня выставить за дверь. — Какое еще задание? Заметив, как мгновенно изменилось выражение лица Юён, Вонджин слегка оперся подбородком на руку, лежащую на колене. — С работой-то я справлюсь, но вот противостояние с отцом выматывает психологически. Хотел немного передохнуть, раз уж вы позвонили, но, видимо, не судьба. — Да что за работа такая? Вы что, теперь на двух работах вкалываете? Разве это возможно? Глядя на серьезно настроенную Юён, Вонджин почувствовал, как напряжение, скопившееся после разговора с Юнху, понемногу отступает. Эта женщина… её вспыльчивость была её очарованием. Она прекрасна, когда спокойно улыбается, но когда горячится — еще прекраснее. Или она прекрасна всегда? — Если бы я вел выпускной класс впервые, я бы, наверное, не справился. Но за несколько лет у меня накопились и опыт, и материалы. Со школьными делами я разберусь на месте, а после работы буду заниматься тем, что поручил отец. — Да дело не в школьных делах! Госслужащим ведь нельзя совмещать должности. Вы получили разрешение у директора? «А, она о законе. Точно, она же адвокат». Государственные служащие не имели права заниматься другой деятельностью без разрешения главы ведомства, так как это могло повлиять на их основную работу. — Вы же знаете моего отца. Он считает себя выше закона. Что ему какой-то закон об образовании? Если он сказал делать — надо делать. Он специально её провоцировал, и она вспыхнула еще сильнее. — Сказал делать — значит нужно нарушать закон? Не ожидала от вас такого, Со Вонджин. Вы, оказывается, человек, жаждущий власти. Он едва сдержал улыбку, но Юён еще не закончила: — И Чхэын вы поэтому перевели? Улыбка исчезла с лица Вонджина. Юён прикрыла рот рукой. — Вы… знали об этом? Она вспомнила, что Хису упоминала в больнице о добровольном переводе Чхэын. Услышав это тогда, Юён, должно быть, догадалась. Вонджин помрачнел, обеспокоенный тем, что невольно обременил Юён. Он хотел, чтобы она никогда об этом не узнала. — Да. Я знала. Но всё в порядке. Мы с вами — совершенно разные люди. Вы — мажор, нет, даже не мажор, а обладатель бриллиантовой ложки, а я… я выходец из низов, даже «низы» для меня — слишком громкое слово. Теперь я понимаю, какой жалкой я, должно быть, выглядела в ваших глазах, когда стояла на коленях перед матерью Чхэын. Вам ведь не знакомы такие чувства. Вы из тех, кто на злоупотребление положением со стороны других родителей может ответить еще более жестким злоупотреблением. Эти слова не предназначались Вонджину, но её уязвленное самолюбие выплеснулось длинной тирадой. Ей хотелось замолчать, но слова уже были сказаны. Она не могла откусить себе язык или забрать сказанное назад. Пока она в отчаянии кусала губы, рядом раздался тихий голос: — Простите. Обернувшись, она увидела, что мужчина сидит, понурив голову, с выражением смеси стыда и неловкости на лице. — Нет, вам не за что извиняться… — Я и сам знаю, что методы, которые я использовал, были грязными и низкими. В оправдание могу лишь сказать, что такое поведение со стороны группы было неприемлемым, и я лишь вынес предупреждение. Но, учитывая, что я никогда не пилал особой любовью к нашей группе, это звучит как пустая отговорка. — Нет. Чхэын уже перевелась, и инцидент исчерпан. И как вы и сказали, если Чхэын продолжала бы хулиганить и вредить другим, возможно, это было лучшим решением. Юён отвела взгляд от Вонджина. С её губ сорвался легкий вздох. — Проблема не в этом. Мы с вами из разных миров. У нас разные ценности и взгляды на жизнь. Мы можем испытывать симпатию друг к другу, но на этом всё. Смятение в её душе наконец улеглось. Она поняла, почему Вонджин так поступил, но не могла поддержать или оправдать его методы. Он был человеком, выросшим в том же мире и с теми же ценностями, что и Ким Минхёк. Таким же, как те люди, что подавляли и угнетали её мир. — Вы судите обо мне как о «мажоре», злоупотребляющем положением, лишь по одному моему поступку? Я знаю, что Ли Юён тоже ко мне неравнодушна. Разве не безответственно по отношению к собственным чувствам — проводить черту, даже не попробовав? Вонджин смотрел на Юён с суровым лицом, с которого исчезла всякая тень улыбки. Ему было невыносимо обидно, что она так легко судит его и отталкивает, даже не пытаясь понять его сердце. — Что плохого в том, что я сама распоряжаюсь своими чувствами? Если не будете клубнику, уходите. От её холодного ответа Вонджин прикусил губу и поднялся. То, что история с Чхэын всплыла, было его явной ошибкой. Учитывая её характер, было вполне естественно, что она не сможет этого принять. Решив, что на сегодня лучше уйти и дождаться другого шанса, Вонджин с тяжелым сердцем направился к прихожей. Он уже надевал обувь, когда… — Давайте закажем курочку! Курочку! — Нет, в этом районе пицца вкуснее, чем курица. Глаза Вонджина расширились от доносившихся из-за двери голосов. Он узнал их обладателей с первых слов. Это была Сонджу, которая в это время должна была зубрить в библиотеке, и её вечные спутники. Юён тоже поняла, в чем дело, и замерла. — Сонджу, эта негодница, опять привела друзей без спроса. В прошлом году такое случалось частенько, но в этом — впервые. — Постарайтесь поговорить с ними и отправить их по домам. Вонджин поспешно зашел в первую попавшуюся комнату. По иронии судьбы, это оказалась спальня Юён. Он уже хотел выйти, но услышал, как открылась входная дверь. — Здравствуйте, тётя Сонджу! — Здравствуйте! — Тётя, ребята сказали, что сегодня учеба не идет, так что мы закажем пиццу и немного посидим у тебя. Ты же не против? Раздался нестройный гомон голосов и грохот шагов по полу. Вонджин хотел было запереть дверь, но замок, видимо, был сломан, и дверь не закрывалась. — Эй, вы же должны учиться… — Тётя! По воскресеньям нужно отдыхать. Наш классный руководитель сам так говорил! — Точно, классный руководитель сказал, что нельзя только зубрить. Нужно отдыхать, тогда и учеба пойдет лучше. Вонджин прикусил губу. Он никогда не говорил, что нужно отдыхать все воскресенье. Он говорил, что во время отдыха нужно расслабляться, чтобы потом лучше концентрироваться, но он никогда не одобрял нарушение планов ради безделья. — Тётя, поешь пиццу с нами. Мы ведь из-за этой невкусной школьной еды так плохо учимся. — Ага. Вечно этот тушеный картофель, жареный картофель, картофельный суп. У нас в школе что, картофельное поле под окнами? Откуда его столько? Не успела Юён и слова вставить, как они, похоже, уже вольготно расположились в гостиной. Вонджин со вздохом прислонился спиной к двери. — Тётя Сонджу, говорят, вы так хорошо учились? Сонджу постоянно хвастается. Расскажите нам, как вы занимались. — Наш классный руководитель вообще про свою учебу не рассказывает. Наверняка был балбесом. Сам не доучился, вот теперь на нас и отыгрывается. — Точно-точно. Даже не говорит, какой университет окончил. Учитель английского вечно хвастается своим Чонмином, а этот молчит — значит, окончил какой-нибудь заштатный вуз. — Ребята, вам нужно учиться, а вы тут расселись… Голос Юён мгновенно потонул в шуме. — А тётя Сонджу окончила Университет Хангук! Ого! Что же это за люди там учатся? Я впервые вижу живого выпускника Хангука! — Реально Хангук? Крутяк! И как там? Парни все красавчики? — Я выйду замуж за парня из Хангука. Раз сама не поступила, пусть хоть муж будет оттуда. — Да всё там так же. Нельзя судить о людях по университету. Везде есть и хорошие люди, и плохие. Юён, которая поначалу пыталась их выпроводить, уже и сама втянулась в разговор. — Ого, говорит, нельзя судить по университету. А наш классный руководитель только этим и занимается! Вечно попрекает: «В какой вуз ты собраться с такими баллами?». — Наверное, злится на нас из-за своего паршивого диплома. — Вот бы такая, как тётя Сонджу, была нашим классным руководителем! — Не говорите глупостей. Так что вы будете заказывать? Вот каталог… Вонджин, слыша, как Юён окончательно сдалась под напором друзей Сонджу, тяжело вздохнул. Похоже, пиццу они все-таки съедят здесь. Он медленно присел на кровать Юён. После выписки и тяжелого разговора с отцом он сразу приехал сюда, и теперь от усталости у него закружилась голова. Он понимал, что нехорошо занимать кровать женщины в её отсутствие, но из-за дурноты он был вынужден прилечь. Он планировал лишь немного отдохнуть, пока гости не уйдут. Но вопреки его ожиданиям, вскоре послышался топот, и дверь рывком распахнулась. — Тётя! Тётя, ты куд… Сонджу увидела бугорок под одеялом. — Что, тётя, ты спишь? Уже? Ребята просят тебя рассказать про учебу! Послушают — и сразу лучше соображать начнут! Тётя-а! Сонджу с разбегу прыгнула на кровать. Крепко обхватив одеяло обеими руками, она принялась его трясти. — Тётя! Вставай! Чего это ты вдруг завалилась дрыхнуть? А? Сонджу показалось, что тело тёти стало каким-то твердым, и она сжала объятия еще крепче. От натуги у неё слегка заныло внизу живота. — Тётя-а! Не встанешь — открываю огонь! Залп! Сонджу напрягла живот. Раздался характерный звук, и по комнате тут же пополз неприятный запах. — Если не встанешь, дам второй залп! — Сонджу. Сонджу подняла голову. В дверях стояла Юён и с неописуемым выражением лица смотрела на племянницу. dark