Глава 20 — Глава 20: Теперь просто иди ко мне

— Я не хочу жениться на человеке, который угрожает моим ученикам и шантажирует их. Голос Вонджина был низким и твердым. Хвису в замешательстве повысила голос: — Но... но она же устроила переполох в школе! — Переполох устроила Ким Чхэын, ученица из вашего класса. И в том, что вы оставили это без внимания, позволив ей и дальше вести себя неподобающе, есть и ваша вина, госпожа Юн Хвису. Поступки Ким Чхэын — вполне достаточное основание для принудительного перевода в другую школу, но Сонджу из моего класса ничего подобного не совершала. В школьном уставе нет ни одного правила, по которому Сонджу должна была бы уйти. — Чхэын сама решила перевестись. Вот и я... я просто хотела, чтобы Сонджу тоже ушла сама... — «Сама»? Вы угрожали ей, требуя перевода, — как это может быть «сама»? Если разобраться, Вонджин точно так же угрозами заставил Чхэын перевестись, но он не собирался раскрывать детали, которые были бы не в его пользу. Столкнувшись с пугающей стороной Вонджина, которую она видела впервые, Хвису быстро растеряла весь свой пыл. До сих пор он вел себя так сурово только с учениками. С коллегами-учителями, даже если у него были претензии, он всегда соблюдал приличия и никогда не позволял себе грубости. — Ладно... тогда я забуду про перевод. Но если хотя бы сменить класс... — Какое у вас есть право «прощать» её и отменять перевод? И зачем менять класс? Вы до сих пор не понимаете, в чем ваша ошибка? От его пугающего напора Хвису буквально заледенела. Глупые слезы то и дело подступали к глазам. И дело было не только в страхе. Её, которую даже родители почти никогда не ругали, так отчитывал мужчина, с которым она должна была обручиться, да еще и на глазах у женщины, которую она хотела вышвырнуть вон... Это было невыносимо постыдно. Но сейчас, чтобы спастись из этой ситуации, она могла сделать только одно. Опустив глаза, она разомкнула дрожащие губы и тихо произнесла: — Простите. Кажется, то, что я сказала чуть раньше, было ошибкой. — Послушайте, учитель Со Вонджин... Юён, решив, что он слишком сильно давит на оппонента, попыталась вмешаться, но Вонджин тут же повернул к ней голову. — Не передо мной вы должны извиняться. Официально извинитесь перед тетей Сонджу. — Учитель... Лицо Хвису стало мертвенно-бледным. Юён замахала руками: — Нет, всё в порядке. Если только Сонджу не переведут, со мной всё в равно. Всего мгновение назад, когда Хвису требовала перевода племянницы, Юён была в ярости, но теперь, глядя на то, как жестко Вонджин расправляется с ней, ей стало даже немного жаль её. — Конечно, она никуда не уйдет. Я её классный руководитель, и никто не вправе решать такие вопросы без моего ведома. Взгляд Вонджина снова обратился к Хвису. Та невнятно пробормотала: — Про... простите. — Говорите членораздельно. — Простите. Хвису отвесила Юён низкий поклон. — Извините, что заставила вас беспокоиться. Юён поклонилась в ответ: — В таком случае, я пойду. Юён уже собиралась уйти, но взгляд Вонджина удержал её на месте. — Оставайтесь здесь. — Что? — Никуда не уходите. А вы, Юн Хвису, зайдите на минуту. Вонджин направился в палату. Хвису, чувствуя себя провинившейся ученицей, которую тащат в учительскую, последовала за ним. — Я же извинилась! Почему вы не отпускаете ту женщину? Какие еще могут быть дела? Стоило им войти в палату, как Хвису заговорила приглушенным от обиды голосом. Однако Вонджин, пронзив её острым взглядом, лишь коротко усмехнулся. — Так вот какова ты на самом деле. — Что? — Слабая перед сильными, сильная перед слабыми. Вот ты какой человек. — О чем вы говорите? Неужели вы думаете, я стала бы так себя вести без причины? Вы ведь пострадали из-за этой женщины... — И поэтому ты, которая помалкивала, когда мать Чхэын устраивала здесь сцены, так смело распускала язык перед ней? Хвису замолчала. Видимо, экзекуция еще не закончилась. А она-то надеялась, что всё уже позади. — Ты ловко избегаешь неудобных ситуаций, но, понимая, что противник не может дать отпор, выдвигаешь несправедливые требования. И даже втягиваешь в это ученицу. И после этого ты называешь себя учителем? — Я же... извинилась... — Раз извинилась, значит, инцидент исчерпан? Человека, которому не хватает качеств ни педагога, ни просто достойной личности, я больше не намерен считать своей невестой. Хвису подняла голову. Её зрачки дрогнули. — Учитель Со Вонджин... Вы говорите о расторжении помолвки? Сначала ей казалось, что он говорит это в пылу гнева. Но сейчас Вонджин был абсолютно спокоен. Настолько, что в нем не осталось ни капли эмоций. — Сама церемония помолвки была отменена, так что и расторгать, по сути, нечего. Я не женюсь на госпоже Юн Хвису и, следовательно, отказываюсь от всего, что было подготовлено для этого брака. — Учитель Со Вонджин! — Я позвал тебя, чтобы сказать именно это. Своей семье я сообщу сам. Последствия я тоже возьму на себя, насколько это возможно. Прошу считать это моей последней услугой для вас как для коллеги. — Учитель, я больше так не буду! Наверное, я на мгновение сошла с ума. Нельзя же из-за одной ошибки вот так бросать человека... Как можно так легко разрывать брак, о котором уже договорились? — Я отказываюсь от тебя не из-за одной ошибки. Вонджин посмотрел Хвису прямо в глаза. — Благодаря этой ошибке я увидел, что вы за человек. Раньше он думал, что следовать решению семьи — лучший путь для всех. Поэтому он собирался похоронить собственные чувства и довести помолвку до конца. Но когда она неожиданно сорвалась, у него появилось время подумать. Действительно ли это лучший выход? Юён всё еще не может забыть Минхёка, а у него самого к Хвису нет совершенно никаких чувств. Если всё пойдет по плану, все будут несчастны. Даже ни в чем не повинная Хвису. Он собирался принести ей официальные извинения и начать расторжение помолвки сразу, как только поправится. Но после того как Хвису задела не только Юён, но и Сонджу, причин для вежливости не осталось. — Я не такая! Учитель Со Вонджин, я просто обезумела от ревности! Я сделала это, потому что вы мне слишком нравитесь! Хвису в конце концов разрыдалась. Вонджин смотрел на неё с бесстрастным лицом. Проплакав довольно долго и не дождавшись никакой реакции, Хвису неловко вытерла слезы и посмотрела перед собой. Вонджин сидел на кровати и с недовольным видом наблюдал за ней. — Учитель... — Если закончили плакать, уходите. Мне больше нечего сказать. — Учитель! Из глаз Хвису снова покатились крупные слезы. — Как вы можете так всё закончить? Помолвка — это не шутки, как можно одним словом... — Какая разница, как это закончится? Если отношениям суждено прерваться, они прервутся в любом случае. — О чем это ты? Хвису обернулась. Разглядев сквозь пелену слез, кто вошел, она поспешно вытерла лицо руками. — Матушка! Ёнъын одарила Хвису мимолетной улыбкой и подошла к Вонджину. — Как твое самочувствие? Несмотря на вопрос, голос её был холодным. — Нормально. Его тон был вежливым, но в нем сквозило неизбежное хладнокровие. — Однако... Ёнъын подошла ближе. — Я не совсем понимаю смысл того, что услышала только что. Расторжение помолвки? Взгляд Ёнъын метнулся к Хвису, а затем снова к Вонджину. — Матушка, это... — Да, мы расторгаем помолвку, — решительно перебил её Вонджин. Ёнъын нахмурилась. — Что это значит? Если разобраться, это из-за тебя церемония не состоялась. И всё же, человек пришел сюда ухаживать за тобой, а ты заявляешь о разрыве? Как бы непочтительно ты ни вел себя с нами, со своей невестой так поступать не стоит. Видя её искреннее возмущение, Хвису, словно в замешательстве, попыталась её остановить: — Нет, матушка, это моя вина. Мы с Вонджином всё обсудим и уладим, до разрыва не дойдет... — Расторжение помолвки — это одно, но такое неподобающее поведение — совсем другое! Ладно невеста, но как ты ведешь себя по отношению к отцу и тестю? Хвису, делая вид, что успокаивает её, в душе ликовала из-за появления Ёнъын. Пусть Вонджин был так уверен в себе перед ней, он вряд ли посмеет вести себя так же при матери. Всего мгновение назад она боялась, что помолвке действительно конец, но теперь появилась надежда. — Разве можно так легко разрушать союз двух семей? Немедленно извинись перед невестой. «Теперь я смогу отплатить и за то, что сделала Юён», — подумала Хвису. Она закусила губу, чтобы не выдать радости, и обратилась к Ёнъын: — Нет, мне не нужны извинения. Если бы только мы могли забыть о расторжении... — Я слышал, что главным ответственным за установку фарфоровой статуи, которая упала на меня, был Со Вону. В этот момент Вонджин произнес это совершенно лишенным эмоций голосом, перебив Хвису. — Что? Голос Ёнъын взлетел вверх. Хвису, не понимая, о чем речь, переводила взгляд с Ёнъын на Вонджина. — И я думаю, что Вону мог сделать это намеренно. — Что за чушь ты... — Не думайте, что раз я раньше не вмешивался в дела Вону, то я ничего не знаю. Если вы попытаетесь помешать расторжению помолвки, я не оставлю Вону в покое. Ёнъын широко раскрыла глаза. Её тело мелко задрожало, она сжала кулаки. — Ты... ты смеешь угрожать моему сыну? — Если вы не будете вмешиваться, я тоже ничего не предприму. И сохраню ваш секрет. Так что предоставьте дело с помолвкой мне. Услышав слова Вонджина, Ёнъын какое-то время молчала. Хвису чувствовала, что дело принимает странный оборот. Во всяком случае, совсем не тот, на который она надеялась. — Матушка... Хвису сделала шаг вперед и легонько коснулась руки Ёнъын, но та резко оттолкнула её руку и отступила. Хвису замерла, глядя на неё в упор. Губы Ёнъын слегка приподнялись в извиняющейся, но пустой улыбке. — Мне очень жаль, Юн Хвису. Тут я бессильна. — Что? Но вы же только что говорили совсем другое... — В конце концов, в браке важно согласие сторон. Но раз мой сын так категорически против, я ничего не могу поделать. Прости. Ёнъын мягко улыбнулась и глазами указала на дверь. — Мне нужно еще поговорить с сыном. Не могла бы ты уйти? — Матушка... — И, Юн Хвису, считай, что сегодня ты ничего не видела и не слышала. Твоему отцу ведь нужно еще долго оставаться в кресле президента, не так ли? Думаю, такая умная девушка, как ты, понимает, о чем я. Ёнъын снова указала взглядом на дверь. Хвису не могла проронить ни слова. Та улыбалась, но в открытую шантажировала её карьерой отца. Хвису вышла из палаты нетвердой походкой. Как только дверь за ней закрылась, Ёнъын метнула в Вонджина острый взгляд. — Ты в своем уме? Говорить такое при Хвису? — Это вы начали давить на меня, не разобравшись в ситуации. Вонджин встретил её взгляд, ничуть не уступая. Ёнъын тяжело вздохнула и отвернулась. — Ладно. В любом случае, если помолвка будет расторгнута, ты забудешь о том, что сделал Вону? Вонджин невольно усмехнулся. Для неё сама помолвка не имела никакого значения. — Да, именно так. — И отцу — ни слова. «Значит, вот ради чего она пришла». — Ах да, Ю Минсо просила передать извинения и благодарность. Она дочь генерального прокурора. Сказала, что благодаря тебе ребенок не пострадал. Хотела зайти поблагодарить лично, но я сказала, что в этом нет необходимости. Вонджину не нужно было объяснять, кто такая Ю Минсо. Это была мать того ребенка, который тронул фарфоровую статую и уронил её. — С ребенком всё в порядке? — Да, говорят, с ним всё хорошо. Я попросила их просто забыть об этом случае. Наверное, она сделала это, чтобы скрыть ошибку Вону. Возможно, даже дала им немного денег. — Со мной тоже всё в порядке, так что передайте, чтобы не беспокоились. Вонджин проводил уходящую Ёнъын тоскливым взглядом. Когда-то он очень хотел называть её мамой. Даже когда она была холодна с ним, он хотел верить, что у этого есть какая-то иная причина. Поэтому он терпел несправедливость и сносил обиды. Вонджин холодно рассмеялся над самим собой. * Юён вышла из туалета и медленно пошла по коридору. Всё слишком затянулось, и она не могла ждать вечно. Она решила сказать одному из охранников, что уходит, но тот заговорил первым, приняв серьезный вид: — Где вы были? Молодой господин зовет вас. — Сейчас? А... та дама? — Ушла. Похоже, пока её не было, что-то произошло. Когда Юён неловко вошла в палату, Вонджин резко приподнялся в постели. — Куда вы пропали? — О боже, не двигайтесь так резко! Юён в испуге подбежала к нему, но замерла на полпути. Вонджин смотрел на неё с упреком. — Почему вы солгали? — О чем вы? — Почему не сказали, что расстались с Ким Минхёком? Юён нахмурилась. — А почему я должна была об этом говорить? — Верно. Не должны. Когда Вонджин неожиданно согласился с ней, Юён растерялась. — Я не то чтобы специально скрывала. Просто вы всё равно собирались обручиться... — Не соберусь. — В смысле? Зрачки Юён задрожали. — Я отослал Хвису именно после того, как сказал ей об этом. Юён какое-то время стояла, оцепенев от шока, а затем медленно заговорила: — Почему? Неужели из-за того случая? Не стоит так... Сонджу — это одно, она была неправа, но это не повод для расторжения помолвки. — Есть вещи, которые можно делать, и те, которых нельзя. Юн Хвису коснулась того, чего касаться не следовало. Юён на мгновение подумала, не имеет ли он в виду её саму, но тут же отбросила эту мысль и слабо улыбнулась. — Я знаю. Вы человек с сильной педагогической гордостью. Но вы ведь уже всё высказали и она извинилась, так что пусть это останется в прошлом. — При чем тут педагогическая гордость? Вонджин, напротив, посмотрел на неё с непониманием. — Что? Разве вы не про перевод Сонджу говорили? — Нет. — Тогда из-за чего... — Вы правда не понимаете? Вонджин сделал шаг к ней. Когда Юён попыталась отступить, он перехватил её за руку и притянул к себе. — Что вы делаете... — Я думал, что нападение на моего ученика — это самое неприятное, что может случиться. Но оказалось, есть кое-что, что злит меня куда сильнее. В глазах Вонджина словно вспыхнуло пламя. Юён чувствовала его запах и дыхание на своем лице. Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, она встретилась с ним взглядом. Воспоминание о той ночи, когда их губы соприкоснулись, всплыло в сознании туманным маревом. — И тогда я понял. Его рука легко скользнула по её щеке. Когда его мягкие пальцы коснулись распухшей от удара щеки, боль смешалась с острым напряжением. Их дыхание сбилось и перемешалось. — Что если я упущу это чувство, то буду жалеть до конца своих дней. Юён молча смотрела в его глаза. Их бездонная глубина колыхалась перед ней, словно море. Дыхание участилось, его губы оказались совсем близко. С горячим прикосновением губы Юён разомкнулись. В теплоту рта проникло нечто мягкое и властное. Ощущение того, как он исследует её, отозвалось дрожью в самой глубине груди. От трения горячей кожи расцветало странное, томительное удовольствие. Одна рука Вонджина обхватила затылок Юён. От того, как глубоко он впивался в неё, Юён невольно закрыла глаза. Казалось, они вместе погружаются в безмолвный, спокойный океан, куда никто не может добраться. Неведомое море, где обитают безымянные существа. Там, в глубине, бесконечно простирался их личный мир. Душа, взбудораженная в самых недрах, коснулась другой души. И одна влекла за собой другую, окутывая и обнимая. Так, чтобы больше некуда было бежать. Взрыв чувств ощущался почти физически. Медленно отстранившись, Вонджин попытался выровнять прерывистое дыхание, прежде чем заговорить. — Хватит быть малодушным. Юён чувствовала жар его слов. — Скажу со всей определенностью. Вонджин выдохнул, справляясь с волнением. Его низкий голос коснулся уха Юён: — Вы мне нравитесь, Ли Юён. Тело Юён вздрогнуло. Она попыталась отступить, высвободиться из его объятий, но рука Вонджина крепко удерживала её за спину. — Так что теперь... просто приди ко мне.