В тот день ощущение было каким-то странным, и именно я первой отвела взгляд в нашей безмолвной дуэли.
За окном, куда я повернула голову, всё было засыпано первым снегом, выпавшим в какой-то из дней, который я пропустила.
Стоило мне подойти к стеклу и выдохнуть на него, как пара нарисованных мною снеговиков всё так же отчётливо проявилась на запотевшем окне.
— Я хотела слепить снеговика, когда выпадет первый снег.
— Я слеплю его для тебя, подожди.
— Не нужно. У тебя же рука повреждена.
— Всё в порядке. У меня есть варежки.
Джефф помахал рукавицами и поспешно просунул в них свои маленькие руки.
— Снег ведь пойдёт и в следующий раз.
Джефф, стоявший ко мне спиной и натягивавший варежки, на мгновение замолчал.
— Но всё же… это ведь первый снег.
Неужели Джефф всегда придавал вещам столько значения?
Это вызвало у меня недоумение, но в глубине души я всё понимала.
Ведь именно я рассказала ему о важности «первого снега».
Видя Джеффа, который впервые за долгое время так искренне улыбался, я решила не останавливать его — на душе стало теплее. К тому же, как он и сказал, у него были варежки, так что всё должно быть в порядке.
Вскоре Джефф уже был далеко и махал мне рукой по ту сторону окна.
«Глупенький».
Когда я одними губами произнесла это слово, Джефф улыбнулся — его улыбка была такой же белоснежной, как заснеженное поле, нет, даже ярче.
Ты и правда глупый.
Глупец, который знает только меня.
Джефф снова отвернулся и принялся усердно катать снег. Должно быть, он опять прибегнул к магии, потому что за считанные мгновения огромные снежные комья превратились в пару снеговиков.
Эта пара, точь-в-точь как на моём рисунке, замерла по ту сторону стекла, словно приветствуя меня. Джефф с довольным видом устроился рядом с ними.
Стоя в окружении бескрайних снегов, он был прекрасен, словно одинокий цветок. Я долго не могла отвести от него глаз. Пока густая ночь не опустилась на ослепительно белый снег.
Решив, что он наверняка замёрз, я несколько раз подала ему знак рукой, и наконец Джефф зашёл внутрь.
Попивая горячий чай и отогревая озябшие руки, мы болтали о вещах, которые не успели обсудить раньше. Это были пустяковые разговоры, но какими же интересными они казались.
Время летело быстрее, чем обычно.
Наступила глубокая ночь; лунный свет озарил землю, а звёзды, казалось, вот-вот посыплются с чернильного неба градом. Пришло время расставаться.
В такие моменты мы оба старались притворяться, что не замечаем бега часов.
Однако… ведь у нас есть не только сегодняшний день.
— До завтра.
На моё привычное прощание Джефф ответил коротким взмахом руки. Но в отличие от прошлых раз, в его медлительности сквозило глубокое сожаление. Это чувство не покидало его и после того, как он вышел за дверь.
Видневшийся в окне Джефф сегодня почему-то то и дело оглядывался назад. Я махала ему в ответ.
Должно быть, он сильно скучал по мне за то время, что мы не виделись. Как и я.
Шаги Джеффа были тяжелее, чем когда-либо.
В его синих глазах, когда он в очередной раз обернулся, была лишь Фриль. Её глаза, изогнутые в полумесяцы. Ниспадающие чёрные волосы, контрастирующие с лицом, белым, как снег. И сияющие золотистые глаза.
Глядя на машущую ему Фриль, Джефф с трудом заставил себя развернуться.
Ночь уже полностью вступила в свои права. Погружённый в свои мысли, Джефф шёл по привычному маршруту. Лишь в самом конце переулка, ведущего к его дому, он остановился.
«Неужели я иду по этой дороге в последний раз?»
«Завтра Фриль тоже будет ждать меня».
Джеффу казалось, что он и завтра сможет увидеть её. Хотя он прекрасно знал, что завтра его здесь уже не будет.
Он до сих пор не мог до конца осознать происходящее. Но чем сильнее было это чувство, тем тверже он твердил себе: я должен уйти.
«Поместье Харт в столице».
Большинство жителей Кейлхофа обзавидовались бы, узнав, что он отправляется в столицу. Но для Джеффа это место было лишь миром, в котором нет Фриль. Для него, никогда не покидавшего владение Юстис, столица была неизведанным краем. И этот мир, который в его возрасте должен был вызывать любопытство, уже давно был окрашен для него в безрадостный чёрный цвет.
Мать, Лиана, часто говорила ему, что там он сможет вылечить свою болезнь. Джефф понимал: это ложь, рождённая её страстным желанием подарить ему новый статус. Для него дед был лишь бессердечным человеком, который когда-то жестоко бросил его мать. И то, что он сейчас звал их к себе, казалось лишь очередной злой шуткой.
В глазах Джеффа его дед ничем не отличался от тех многочисленных дворян, похожих на «дьяволов», которых он видел до сих пор.
В тот день, когда Лиана впервые предложила поехать в столицу, Джефф наотрез отказался. После нескольких подобных стычек разговоры об этом прекратились сами собой. Джефф подсознательно понимал: даже если они попадут в поместье Харт, он и его мать станут лишь инструментами, которые будут использовать в своих целях. Хорошо, если к ним вообще не будут относиться как к пустому месту.
Поэтому Джефф ни разу не заколебался в своём решении. Так было до встречи с Фриль.
Однако холодные взгляды родителей Фриль заставили его столкнуться с реальностью, которую он пытался игнорировать. Эта реальность была настолько суровой, что, как бы он ни старался закрыть на неё глаза, он неизбежно приближался к ней. Постепенно растущее и непонятное чувство прорастило в сердце Джеффа росток «алчности».
Закончив работу, Джефф обычно читал биографии великих людей, которые брал в книжной лавке дяди Карла, ожидая прихода Фриль.
«Убийца драконов, наёмник Кердин».
«Демон войны, рыцарь Стео».
.
.
.
«Легендарный мастер Западной магической башни, великий маг Нерен».
У героев этих книг было кое-что общее. Все они родились в низких сословиях — простолюдинами, баронами или виконтами, — но, совершив великие подвиги ценой собственной жизни, получили титулы герцогов и выше.
Джефф знал о своём таланте, но никогда даже не пытался испытать его. Теперь же он обязан был стать жадным до власти.
Джефф разрушил стену в своём сердце — стену, за которой он обещал себе никогда не посещать столицу. Северная магическая башня, которую его дед защищал всю свою жизнь. Он использует её по полной, чтобы вернуться.
«К Фриль».
Говорили, что в магических башнях идёт жестокая борьба, напоминающая поле боя. Для простодушного мальчика, выросшего вдали от столицы, эти рассказы казались чем-то далёким. Джефф не был уверен, сможет ли он проявить себя в этом неведомом мире подобно героям из книг и вернуться назад. Он будет стараться изо всех сил, до самой смерти, но усилия не всегда приносят плоды. Джефф слишком рано познал жестокую истину этого мира.
Поэтому он не посмел попросить Фриль подождать его.
«Я хотя бы хотел красиво попрощаться в последний раз…»
Но даже это, видимо, было для него непозволительной роскошью. Ведь в тот день Фриль упала в воду.
После встречи с матерью Фриль, в чьих глазах он увидел тепло, у Джеффа появилась ещё одна причина уйти. Единственным утешением было то, что Фриль пришла в себя. Ещё до того, как прибыла карета, чтобы увезти его на землю проклятий, которую он так презирал.
Сделав глубокий вдох, Джефф зашёл в длинный переулок, заставив себя улыбнуться. В последнее время мать по привычке постоянно извинялась перед ним. Он не мог позволить ей увидеть свои слёзы.
На следующий день в Кейлхоф прибыла кавалькада такой длины, какую в этих краях редко доводилось видеть. Столь необычное зрелище привлекло толпу. Не будет преувеличением сказать, что сбежались почти все жители Кейлхофа.
— Эта печать… разве это не символ Северной магической башни?
— Значит, это сам мастер Северной башни?
— Да не может быть, чтобы такой великий человек приехал в нашу глушь.
— Говорят, он приехал за внуком…
— Кто это говорит? Не неси чепухи и отойди в сторону.
В этот момент один из зевак указал пальцем вперёд:
— Посмотрите туда!
На карете, запряжённой несколькими белыми конями, красовался чёткий герб. Герб рода Харт. Огромный алмазный узор, о котором многие лишь слышали, сверкал своим характерным голубым светом. Рядом с каретой, выстроившись в ровные ряды, ехали рыцари в невиданных доселе лазурных доспехах.
— Поговаривали, что у покойного второго сына была жена, похоже, это правда.
— И что, такая женщина жила в нашей деревне?
— Неужели…
Мысли людей тут же обратились к одному человеку. Женщина, которая много лет назад внезапно появилась здесь, будучи беременной; она говорила на столичном диалекте и всегда держалась особняком. Лиана.
Толпа, всё ещё сомневавшаяся, зашумела с новой силой, как только карета остановилась.
— Я же говорил, что Джефф необычный мальчик!
— Это Мари-то заметила? Мой муж первым сказал, что у нас появился вундеркинд по части рыбной ловли, когда тогда…
Юный господин из столицы жил в их захудалой деревушке! Люди не могли скрыть возбуждения, наблюдая за событиями, которые обычно случаются только в романах.
Под прицелом всеобщих взглядов дверь кареты распахнулась, и старик сошёл на землю, опираясь на слугу. Глубокие морщины на переносице выдавали упрямый нрав, а седые волосы свидетельствовали о прожитых годах. Старик, решительно шагнув вперёд и взмахнув тяжелым плащом, недовольно цокнул языком. Его взору предстало здание, которое, казалось, могло рухнуть в любой момент. Глядя на величественного старца, который совершенно не вписывался в этот ветхий пейзаж, люди начали перешёптываться:
— Это тот самый герцог Педрик Харт…?
— Он совсем не похож на Джеффа.
Вскоре дверь дома открылась, и изнутри, как и ожидалось, вышли Лиана и Джефф. Старик, даже не взглянув на Лиану, словно она была прозрачной, прошёл мимо неё к Джеффу. Он уловил исходящую от мальчика ману и слегка приподнял бровь.
«Значит, это ты. То, что оставил после себя мой сын».
В глазах Педрика Джефф выглядел жалко. Его не волновало, как трудно жилось Лиане, которую он отверг, и какого замечательного сына она умудрилась вырастить в таких условиях.
— Я не стану спрашивать, чем ты тут занимался и как жил. Но забудь всё, что помнишь до этого момента, если хочешь войти в мой дом.
Это была первая встреча Педрика и Джеффа. Пока Педрик с пренебрежением осматривал внука с ног до головы, Лиана своим хрупким телом преградила ему путь.
— Одежда ещё не готова…
Педрик поморщился, явно не желая её слушать, и махнул рукой.
— Довольно, отойди.
Когда Лиана под воздействием его грозного голоса слегка отступила, Педрик с раздражением спросил:
— Как, ты сказал, тебя зовут?
— Джефф…
Педрик перебил его на полуслове и прищёлкнул языком.
— Забудь и это имя. Если не хочешь навечно остаться простолюдином.
Обновлено: 10.04.2026