*Перевод: **Astarmina***
Герцог Касиус разбирал накопившиеся дела в своём кабинете. Но с каждым перевёрнутым листом он вспоминал о случившемся на тренировочном поле, и всё шло наперекосяк.
Почти все документы были испорчены. Если бумага была просто смята — это считалось удачей, большая часть была разорвана в клочья. События на тренировочном поле, как ни крути, казались ему несправедливыми.
Она вела себя так, будто он издевался над Айном. И сейчас их образ, уходящих прочь, продолжал мелькать перед глазами.
— Господин герцог, пришла госпожа.
— Проводи её.
Герцог Касиус подумал: «Наконец-то пришла», и приготовился встретить Розерию. Он тоже её ждал.
Её лицо, появившееся в дверном проёме, выражало решимость. С первого взгляда было ясно, что она пришла выяснить отношения из-за Айна. Одного взгляда хватило, чтобы ощутить её враждебность к нему.
— Что такое?
Герцог Касиус снял очки и откинулся на спинку стула. Пришедшая к нему Розерия, похоже, твёрдо решилась — на её лице не было ни тени сомнения.
— Я хочу поговорить об Айне.
Он, конечно, этого ожидал. Уголок его губ дёрнулся вверх. Он с интересом наблюдал, как она продолжает говорить.
— Я категорически не могу позволить использование яда. Впредь я хотела бы, чтобы вы не принуждали Айна ни к ядам, ни к чему-либо ещё, что может причинить вред его организму.
В её словах звучала глубокая забота об Айне. Каким бы он ни был, неизменным оставался факт, что ему всего десять лет.
Он всё ещё нуждался в родительской заботе. Но вместо этого ему давали яд и заставляли проходить такие суровые тренировки — это было недопустимо.
— Ещё недавно ты дрожала, когда видела меня, а теперь смотришь прямо в глаза и хорошо говоришь.
Касиус обратил внимание не столько на её слова, сколько на то, что она смотрела ему прямо в глаза. Но его язвительные слова заставили Розерию ещё больше напрячься.
Она пыталась не показывать этого, но с момента вхождения в комнату была крайне напряжена.
«Здесь нельзя отступать».
Иначе она не сможет защитить Айна. С этой единственной мыслью Розерия с трудом заговорила.
— ...Как члену дома Чейд мне следует быть более достойной.
Сейчас Розерия вернула ему его же слова, которые он когда-то говорил ей. Касиус горько усмехнулся. Его сощуренные глаза пронзительно смотрели на неё.
— Вы действительно в это верите? В то, что он обычный, невинный ребёнок? Или просто притворяетесь, что верите?
Слова герцога Касиуса были многозначительны. На его вопрос Розерия не смогла сразу ответить «да».
Потому что она знала, каким Айн станет в будущем. Пока она пребывала в растерянности, Касиус продолжил:
— Действительно ли Айн такой невежественный ребёнок, каким вы его представляете?
Герцог Касиус больше не мог молча наблюдать. Он решил раскрыть правду Розерии, которая была обманута Айном.
— Что... вы имеете в виду?..
— Айн не тот невинный ребёнок, каким вы его видите.
Поэтому не было необходимости беспокоиться о нём без причины. Айн никогда не был обычным ребёнком, и его нельзя было сравнивать с другими детьми.
— Вы стали жертвой его безупречной игры.
Айна в овечьей шкуре. Розерия глубоко заблуждалась. Она не знала его истинной сущности, видела только фальшивые улыбки, которые он специально показывал ей.
«Я не собирался говорить так прямо, но...»
Похоже, Розерия была весьма шокирована.
Её лицо постепенно каменело, а веки с трудом моргали. Казалось, она пыталась понять его слова.
— Поэтому больше не...
Когда он собирался сказать ей, чтобы она перестала беспокоиться об Айне без причины, замершая Розерия внезапно подняла глаза и гневно посмотрела на него. Он даже на мгновение растерялся от её яростного взгляда.
— Почему... вы так говорите?
Голос Розерии дрожал. Она почему-то разозлилась. Айн был его сыном. Тем, кого он должен был лелеять и окружать любовью.
Если он не мог этого сделать, то не должен был хотя бы унижать своего сына.
— Пожалуйста, не говорите так об Айне, — Розерия решительно попросила его.
Ей было горько. Неужели именно потому, что так относился к Айну, он даже не обращал внимания, когда Розерия из романа издевалась над ним?
Каким бы он ни был в будущем, сейчас Айн был прекрасным ребёнком. В этом она была уверена. Она не могла простить его за то, что он пытался очернить Айна пустыми словами.
— Айн настолько заботливый, что даже когда ему больно и тяжело, он улыбается и говорит, что всё в порядке, чтобы я не беспокоилась. Он терпеливо выносил эти принудительные тренировки своим маленьким телом, не жалуясь. Вы должны его хвалить за это. Говорить, что он молодец. Что хорошо справился. Но не стоит слишком перенапрягаться... Вот что вы должны говорить.
Касиус был слегка ошеломлён её резким тоном. Он не понимал, на чём основана её уверенность.
— Вы хотя бы раз обращали внимание на Айна, когда ему было больно? Скажите ему хотя бы одно ласковое слово, чтобы он не болел, и посмотрите на него с большей любовью.
Продолжая говорить, Розерия почувствовала, как нахлынули эмоции. Она злилась на герцога Касиуса, представляя, как Айн каждый раз страдал в одиночестве, терпя боль.
В романе его роль сводилась к пренебрежению. Но она слишком легкомысленно подумала, что теперь всё будет в порядке, поскольку Розерия больше не мучает Айна, и сейчас жалела об этом.
— С ядом никто не может помочь. Это нужно преодолеть самостоятельно.
Но герцог Касиус оставался непреклонным.
— Я тоже в детстве принимал яды. Их было больше сотни. В результате я стал неуязвимым к любым ядам.
И так он стал величайшим злодеем империи — это было ясно из его слов.
— ...Вы никогда не были на грани смерти из-за этого?
— Был.
Он ответил, как будто это было само собой разумеющимся. Он сильно лихорадил после принятия яда, иногда терял сознание, иногда видел галлюцинации и сходил с ума, иногда терял рассудок.
— И вы заставляете ребёнка пить что-то, от чего можно умереть... и называете это тренировкой для выживания?.. — голос Розерии дрожал. — Заставлять ребёнка самостоятельно принимать яд... это всё равно что отправлять его на верную смерть...
Розерия говорила всё быстрее, а её голос становился всё выше. Она была так возбуждена, что её лицо покраснело.
— Если он не сможет выдержать даже этого, то когда-нибудь погибнет от рук другого. Наследник дома Чейд должен уметь это преодолевать.
Это была тренировка для выживания, но если нельзя преодолеть этот процесс, значит, жизнь всё равно ничего не стоит.
Лучше умереть сейчас, чем потом пережить ещё худшее... Для дома Чейд это считалось естественным.
Чем больше Розерия слушала его, тем больше кружилась её голова. В итоге всё вернулось к исходной точке.
Герцог Касиус и люди здесь совершенно не понимали, почему кормить Айна ядом — неправильно. При таком раскладе они, несомненно, продолжат своё жестокое воспитание.
Крепко сжатые кулаки Розерии дрожали. Сколько ещё ей придётся слушать этот бред?
— Фух...
Замолчав, она глубоко выдохнула. Ей ещё нужно многое сказать, но нельзя слишком возбуждаться и выходить из себя.
«Успокойся. Настоящий разговор только начинается».
Сказав себе это, Розерия посмотрела прямо в глаза герцогу Касиусу, готовая произнести решающие слова.
— Итак.
На лице герцога Касиуса появилось любопытство, когда Розерия с решительным взглядом начала говорить. Ему было интересно, что она скажет.
— Отныне я хочу лично участвовать в воспитании Айна. Я его мать, но чувствую, что уделяла ему недостаточно внимания. Пока не поздно, я хочу сама заниматься его образованием. Прошу вашего разрешения.
Слушая её чёткие и уверенные слова, словно она тщательно подготовила их в голове, он подумал, что она действительно дерзкая.
Но что бы ни делала, она не сможет изменить образовательные методы дома Чейд, существующие много лет. Что именно она собирается делать?
Герцог Касиус молча смотрел на неё. Чем дольше длилось его молчание, тем более пристально она смотрела на его губы. Медленно, но верно его губы разомкнулись.
— Хорошо. Делай, как хочешь.
Герцог Касиус удивительно легко согласился с её предложением.
— ...Правда?
Розерия спросила с округлившимися глазами, словно не ожидала такого лёгкого согласия.
— Делай так, как тебе угодно.
Касиус говорил по-прежнему безразлично. Розерия, хотя и была озадачена, поняв, что он говорит искренне, улыбнулась.
Но его согласие не означало, что он признал её слова или доверял ей. Скорее, это была своего рода месть.
Герцог Касиус знал. Чем больше времени она проведёт с Айном, тем яснее поймёт, что он никогда не сможет быть обычным ребёнком.
«Тогда ты будешь вынуждена признать это, даже если не захочешь».
Касиус лениво смотрел на неё.
В детстве у него тоже была аллергия на персики. Даже хуже, чем у Айна — если он случайно съедал персик, у него начинался приступ гипервентиляции.
Но из-за тех, кто постоянно искал его слабости, он ел персики на глазах у всех, как будто ничего не происходило. После этого он несколько дней лежал без сознания.
Будучи членом дома Чейд, в конечном итоге каждый осознаёт — нужно стать сильнее, даже если придётся изнурять себя.
Уроки, усвоенные для выживания, постепенно передавались детям, и так сформировалась современная система образования дома Чейд.
«Ты тоже в конце концов поймёшь, что яд, риск жизнью, чтобы скрыть свои слабости, — всё это необходимое зло».
Розерия тоже неизбежно это поймёт. Но она не знала, о чём он думает, и просто была полна энтузиазма, представляя, что она сделает для Айна в будущем.
— Не передумайте потом.
— Ни в коем случае.
Касиус отвечал непринуждённо, с лёгкой улыбкой на губах.
Чувствуя странное беспокойство из-за его поведения, Розерия неоднократно требовала подтверждения от герцога Касиуса, и только получив его, ушла с облегчённым выражением лица.
Обновлено: 18.02.2026