Филип хотел убедиться в кончине маркграфа Элоя и поэтому присутствовал на его похоронах.
«Как такое могло произойти?..» - поскольку Фелиция дружила с маркграфиней, она также прибыла на похороны. Девушка переживала из-за того, что её брат вызвал Адриана на судебный поединок, и удивилась, узнав, что тот умер.
«Я тоже не понимаю», - ответил на вопрос Филип. В его словах было зерно истины: он знал, кто убил маркграфа, но подробности смерти ему были неизвестны.
«Ну, ведь это к лучшему? Верно? Хотя не странно так говорить про умершего?» - столкнулась Фелиция с этической дилеммой.
Её брат, положив ей руку на плечо, поделился своими мыслями: «Думаю, ему лучше было умереть…» - в ответ девушка прикусила губу, изо всех сил стараясь не засмеяться.
Из-за значимости события, похороны привлекли множество аристократов: присутствовали все вассалы маркграфа, а королевская семья отправила посланника с соболезнованиями.
Альтер Элой в траурном наряде стояла рядом со старшим сыном маркграфа, Филосом, также одетым по случаю, и печально смотрящим на гроб с отцом.
К ним подошел королевский посланник: «Примите наши искренние соболезнования в связи с кончиной Вашего отца».
«Спасибо за визит, Ваше Высочество».
Наблюдавший за их диалогом Филип, узнал в посланнике шестого принца, Алессиоса. Рядом с ним стояла молодая девушка – принцесса Камилла. Присутствие этих двоих на похоронах давало представление об отношении королевского двора к смерти маркграфа.
“Теперь род Элоев пал”, - но атмосфера была на удивление спокойной. Поскольку маркграф не болел чем-либо, оставалось предположить, что это было убийство. Однако если так, то обстановка была не слишком уместна: войска маркграфа должны были следить за похоронами, а сами они должны были проходить в обстановке полной секретности.
“Похоже, ему не терпится стать маркграфом”
«Сестра…», - Алессиос посмотрел на Альтер взглядом, переполненным сочувствием. Принцу было около двадцати, и он был довольно дружелюбен со старшей сестрой, не смотря на более чем десятилетнюю разницу в возрасте.
«Алессиос, давно не виделись. Я скорблю по мужу, так что давай поговорим после похорон».
“Она не выглядит грустной от слова совсем”, - подумал Филип и наклонил голову. Альтер Элой выглядела слишком хорошо для вдовы, а цвет её кожи выглядел лучше, чем во время встречи в чайной.
Вскоре началась похоронная церемония, которую возглавлял кардинал, посланный церковью. С торжественным выражением лица он оглядел присутствующих и поднял руки:
«Во имя света благословляю прихожанина церкви вернуться к Господу и занять место подле него», - он попытался выставить Адриана в хорошем свете, используя разные риторические приемы, но это было невозможно: «Хотя маркграф Элой был не самым верным прихожанином, он воплощал собой трудолюбие. У каждого человека есть хорошая сторона, и как бы человек не был порочен, пылкое стремление принять свет и идти к нему, всегда живет глубоко в его сердце. Это подобно тому, как маркграф построил ветряную мельницу, дабы улучшить жизнь фермеров, и плотину, дабы обеспечить безопасность людей».
Филип слушал речь кардинала и с трудом сдерживал смех: “Признать строительство мельницы и дамбы образцом добродетели – это, конечно, сильно”, - на самом деле так поступил бы любой лорд, имеющий хоть каплю ума.
Увидев, как уголок рта кардинала слегка дрогнул, Филип удивился, насколько веселыми могут быть похороны.
«…Тело маркграфа произошло из земли и будет опять землею, и да позаботится Господь о его душе», - не проронив больше ни слова кардинал удалился, и вскоре украшенный гроб с телом Адриана был погребен на семейном кладбище.
Место священнослужителя занял принц Алессиос: «Дамы и господа, от имени Его Величества я стою перед вами, чтобы решить вопрос о наследовании за маркграфом, не оставившим завещания».
В ответ раздался возглас пораженного Филоса Элоя: «Почему королевская семья пытается вмешиваться в наследственный вопрос семьи?»
Принц невозмутимо ответил на протест: «Это не акт вмешательства, а скорее попытка подтвердить Ваши законные права на наследование. С королевским удостоверением Вы однозначно обеспечите себе титул маркграфа, разве нет?»
Хотя в этих словах и было нечто обнадеживающее, Филип хорошо знал, что все было не так просто. Второй сын маркграфа из-за перелома ноги не смог даже присутствовать на похоронах, и было очевидно, что первенец Филос переймет титул отца. Участие в этом королевской семьи не было необходимо и сулило лишь попаданием под её влияние.
Это также было очевидно и Филосу: «И без королевского подтверждения неоспоримо, что законным наследником являюсь я – Филос Элой. Вассалы нашего рода останутся верны мне, как и наш род останется верен королю», - сын маркграфа не скрывал своего недовольства, но не смотря на его грубый взгляд, Алессиос лишь усмехнулся:
«Все не так просто, как кажется».
«Что Вы имеете в виду?» - лицо явно раздраженного Филоса исказилось: будь Алессиос хоть трижды принцем, так вести себя на чужой земле было недопустимо.
Ответ на озвученный вопрос, однако, прозвучал не из уст принца: несколько вассальных дворян, присутствующих на похоронах, выступили вперед:
«Род барона Лакарда настоящим отказывается от данной клятвы верности».
«Как и род виконта Силовена. Мы больше не можем хранить верность роду Элой. Но с королевским удостоверением, ситуация может измениться».
Выплеснулись накопившиеся обиды. Наблюдая со своего удобного места за разворачивающейся средневековой мыльной оперой, Филип довольно кивнул.
«Это… что… нет… Что, черт побери, вы несете на похоронах своего сюзерена?»
Целых пять семей подняли шумиху, заявив об отречении от клятвы. Будь Адриан Элой жив, о таком даже помыслить было бы невозможно, но Филос, недостаточно подготовленный к наследованию, предоставил хорошую возможность.
«Как Вам известно, Ваш отец, Адриан Элой, не был образцовым лордом, не так ли? Возможно, этого следовало ожидать. Рода барона Лакарда и виконта Силовена исторически были преданы королю еще до того, как Ваша семья приобрела титул маркграфской…» - Алессиос, несомненно питавший не самые лучшие чувства к роду Элой, внезапно оглянулся: «Хм?»
В одно мгновение все присутствующие на похоронах обратили взгляды в том же направлении, что и принц. Каким-то невероятным образом, участок земли, где покоилось тело маркграфа задрожал, словно было землетрясение. Вскоре земля в том месте разлетелась, будто от взрыва. Поднялось облако пыли, пытаясь защититься от которого, присутствующие закрывали лица руками.
Те, кому повезло стоять подальше, заметно побледнели.
«Маркграф!.. Адриан Элой ожил!»
Филип с Фелицией быстро пришли в себя и смогли подтвердить произнесенные слова.
В этот момент кто-то крикнул: «Филип?!», - лицо Адриана Элоя, вырвавшегося из гроба и зависшего в воздухе, было искажено, как у демона, кожа его не походила на человеческую – она была пепельного цвета, свойственного демонам, а из спины тянулись крылья.
Оживший маркграф усмехнулся, обнажив длинные клыки: «Сколько нежеланных лиц здесь собралось. Если бы ваши разговоры были хоть чуточку более приятны, я, возможно, остался бы лежать, мирно погребенный».
«О-отец?» - изумленно воскликнул Филос, из которого словно высосали душу. Глаза его расширились, как он обратился к отцу, который в ответ медленно поднесся к нему.
«Жалкий ублюдок… Вместо того, чтобы искать мести за мою смерть, ты пытался быстрее меня похоронить, поглощенный жаждой унаследовать титул», - с этими словами он молниеносным движением пронзил ладонью грудь сына.
«Кх! О-отец… почему?»
«Ты не достоин следовать по моим стопам, Филос», - с жуткой ухмылкой маркграф пошарил в груди сына и извлек его сердце. Видя, как оно, вынутое из него, все еще бьется, Филос побледнел. Охваченный страхом, он не знал, что делать.
Адриан, сжав сердце, сделал укус: «Так вот каково оно на вкус… Знал бы раньше, попробовал бы соответствующие блюда».
В этот момент Филип уверился: хотя он не мог понять как, но маркграф, несомненно, переродился демоном.
«Теперь ваша очередь, жалкие аристократишки», - взгляд вампира переместился в сторону дворян, отказавшихся от клятв верности. Но прежде чем он успел что-то сделать, принц, обнажив свой меч, встал у него на пути.
«Невероятно… Как ты все еще жив, маркграф?»
Адриан раздраженно покачал головой: «Это не то, о чем тебе нужно спрашивать, королевский отпрыск», - в мгновение тело маркграфа исчезло. По крайней мере, так показалось всем, кто не обладал хорошим зрением. Алессиос попытался помешать вампиру атаковать младшую сестру, стоявшую за его спиной, но не успел.
«Камилла…» - страх и ужас охватили принца.
В этот миг Филип с Фелицией одновременно ринулись в бой: инструктор, находившийся чуть поодаль, вытянул клинок и ударил врага, меч его сестры же вонзился маркграфу в плечо.
«Ааа!» - присев, принцесса пронзительно закричала.
«Ничто никогда легко не заканчивается… Теперь даже усопшие восстают из могил?» - проворчал себе под нос Филип, двигаясь вперед.
“Нерия никогда не видела хозяина со столь насыщенной на события жизнью”
В ответ на выпад Нерии, инструктор глубоко вздохнул: «Кажется, стоит её продать. Я ведь прав, сестра?»
P.S. Спасибо за прочтение! Буду очень рад любой Вашей активности!:) Вы можете:
1. Сообщить об ошибке при её обнаружении;
2. Оценить произведение и (или) перевод;
3. Поставить "Спасибо";
4. Оставить комментарий, как под главой, так и в разделе "Обсуждение";
5. Написать рецензию.
Обновлено: 15.02.2026