На следующий день Леон и Ловелл, как и планировалось, отправились прямиком в Храм, чтобы принести свадебные клятвы.
— О? Разве это не сэр Лифман?
— Да, точно. Не видели его с тех пор, как его выгнали из рыцарского ордена.
— Его уже давно вышвырнули, а ты всё ещё зовёшь его «сэр»?
Едва Леон переступил порог Храма, как на него обрушился шквал перешёптываний. Ему казалось, что сейчас здесь было вдвое шумнее, чем когда он собирал вещи, покидая рыцарский орден.
Благодаря карете путь до Храма прошёл в тишине, но въехать на ней внутрь было невозможно. В итоге Леон оказался в самом центре внимания толпы, собравшейся в Храме, став главной темой для их пересудов.
Стоило ему лишь слегка повернуть голову, как в глаза бросались люди, которые украдкой поглядывали на него и шушукались.
«Какая нелепость».
Леон лишь презрительно усмехнулся, глядя на эту толпу.
Когда он в столь юном возрасте поднялся до вице-командора рыцарского ордена, даже те, чьих имён он не знал, бегали за ним, рассыпаясь в льстивых похвалах.
Но что случилось, стоило ему потерять положение в ордене? Они тут же отвернулись и начали сплетничать, как сегодня. С таким видом, будто всегда знали, что так оно и будет.
Леон прекрасно помнил, как в одно мгновение их взгляды изменились, словно они обнаружили кучу нечистот.
«Что ж, болтайте сколько влезет. Когда я вернусь... нет, когда я поднимусь ещё выше, тогда мы и посмотрим».
Леон сжал зубы, не сводя глаз с дороги перед собой.
— А эта женщина кто такая?
— О, и правда. Он пришёл с какой-то дамой?
— Судя по одежде, простолюдинка. О боже, неужели он пришёл сюда, чтобы обручиться с ней?
Услышав это, Леон внезапно осознал: женщина, стоящая рядом с ним, тоже стала частью этой неприятной темы.
Придя к этой мысли, он почувствовал укол вины. Хоть Ловелл и была той, кто первой предложил брак по контракту, в том, что ей приходится выслушивать эти гадости, определённо была и его вина.
Леон замялся, собираясь сказать что-то вроде: «Не обращай внимания».
— Это было правдой, — вдруг произнесла Ловелл, серьёзно глядя на него сияющими глазами.
— ...Что?
— Когда вы говорили, что получали много подарков, вроде букетов и колец-стабилизаторов, я, честно говоря, думала, что вы преувеличиваете. Но теперь, придя сюда, я вижу, что это правда. Все так на вас смотрят.
Ловелл, чуть ссутулившись, ловко уклонялась от впивающихся в неё взглядов.
— Ха.
Леону пришлось опустить подбородок, чтобы скрыть внезапно вырвавшийся смешок.
«Точно, она ведь именно такая. Не тот человек, который станет переживать из-за подобного».
Эта мысль промелькнула в его голове. Почему-то ему хотелось улыбаться, и уголки губ никак не желали опускаться.
— Пошли. Скоро придёт жрец.
Спустя мгновение Леон протянул руку Ловелл. На его лице теперь играла совершенно спокойная улыбка.
— Обещаете ли вы, жених Леон Лифман, взять невесту Ловелл в жёны и, в радости и в горе, всегда уважать и почитать друг друга?
— Обещаю.
— Обещаете ли вы, невеста Ловелл, взять жениха Леона Лифмана в мужья и, в радости и в горе, всегда уважать и почитать друг друга?
— Обещаю!
— Настоящим я объявляю, что ваш союз скреплён волей Бога, оберегающего Империю Кан.
Когда жрец закончил говорить, их взгляды встретились. В этот миг их глаза ярко сияли, отражая разные цели каждого.
— По... подождите. Куда мы сейчас едем?
В карете после завершения всех обрядов Ловелл, до этого хранившая молчание, наконец сорвалась на пронзительный возглас.
— В поместье.
Леон, смотревший в окно кареты, казался равнодушным, в то время как Ловелл не могла скрыть своего замешательства.
— В поместье? У вас был дом?
На слова Леона Ловелл отреагировала машинально. Это не было сарказмом, ей действительно было до безумия любопытно. От удивления она подалась вперёд всем телом, едва не соскальзывая с сиденья.
— А ты думала, я буду жить на улице без крыши над головой?
Только тогда Леон медленно повернул голову и посмотрел на Ловелл.
— Нет, я думала, вы едите и спите в той Башне на озере.
— Там слишком сыро, мне это не нравится. И змеи иногда заползают.
Сказав это, Леон подпёр подбородок рукой и снова отвернулся к окну. Его брови слегка сдвинулись, словно он вспомнил о тех самых змеях в Башне.
— Тогда мои вещи...
— Все вещи уже перевезли, так что не беспокойся об этом.
Ловелл почувствовала, что Леону начинают надоедать её затянувшиеся расспросы. Он пресёк её вопрос сухим тоном ещё до того, как она успела закончить фразу.
— ...
В конце концов Ловелл, которой больше нечего было сказать, замолчала, как того и хотел Леон. Она тихо наблюдала за тем, как ветер из окна ерошит его чёлку.
В то же время она вспомнила, что Леон не сообщил ей заранее такую важную информацию, как место их будущего проживания. Запоздалое недовольство начало закипать в её душе.
— Знаете что.
Причиной, по которой Ловелл внезапно заговорила, было именно недовольство единоличным поведением Леона.
— Мне кажется несправедливо, что только я говорю вежливо.
— Что?
Голова Леона снова резко повернулась к ней. Он увидел, как Ловелл неестественно плотно сжала губы.
— Теперь мы женаты, и то, что только я использую уважительный тон, кажется странным.
— ...И что ты предлагаешь? — спросил Леон, чувствуя нечто среднее между раздражением и недоумением.
— Я считаю, что нам обоим следует либо перейти на «ты», либо обоим говорить вежливо. Брак основывается на равенстве.
Глаза Ловелл пылали праведным огнём. Было не совсем ясно, что именно её уязвило, но недовольство и упрямство явно подливали масла в этот огонь.
— ...Делай как хочешь.
Леон решил... просто оставить всё как есть. Пытаться понять причины её упрямства явно было бы слишком утомительно.
— Ладно, хорошо.
Он, однако, не ожидал, что она перейдёт к делу так быстро.
— Что?
— Я говорю, хорошо.
Леон ошеломлённо уставился на неё, встречая прямой взгляд её фиалковых глаз.
— Ха.
В конце концов, на этот раз из его груди вырвался смешок откровенного изумления. Мысль о том, что на её причуды действительно не стоит обращать внимания, окончательно утвердилась в его голове.
— Погода хорошая, правда?
Пока Леон переваривал эту нелепую ситуацию, Ловелл пустилась в рассуждения о погоде.
К тому моменту, когда она начала рассказывать о том, что в Империи Кан циклы смены времён года слишком длинные, и, начавшись, один сезон тянется мучительно долго, карету сильно тряхнуло.
— Ой.
От сильного толчка Ловелл, увлечённая своим монологом, потеряла равновесие.
Хвать.
К счастью или к несчастью, Ловелл не повалилась на пол кареты в постыдной позе.
— Здесь плохая дорога, нужно быть осторожнее.
Леон мгновенно оказался рядом и подхватил её, заключая в кольцо своих рук, чтобы она не упала.
— ...А, да.
На мгновение их взгляды встретились совсем близко. Короткий диалог произошёл на расстоянии, где малейшее движение привело бы к прикосновению губ.
Возможно, именно поэтому, пока Леон возвращался на своё место, взгляд Ловелл метался из стороны в сторону, не в силах остановиться на чём-то одном.
Толчок.
— Я всё же буду на «вы».
Когда карету снова качнуло, Ловелл внезапно изменила своё решение, как она всегда и делала. И снова по логике, абсолютно непонятной Леону.
— Обращение на «ты»... делает нас слишком близкими.
Почувствовав на себе вопросительный взгляд Леона, Ловелл пробормотала это и снова замолчала, уставившись в окно.
— Как скажешь.
Леон тоже посмотрел в окно и сухо ответил. В конце концов, на «ты» или на «вы» — пока контракт выполняется, для него это не имело большого значения.
Ловелл тихо перевела дух, и после этого до самого прибытия к поместью тишину нарушал лишь стук колёс и поскрипывание кареты.
— Не заходишь?
Когда они добрались до места, Леон обратился к Ловелл, которая застыла перед входом как вкопанная.
— Это и есть поместье... в котором мы будем жить?
Голос Ловелл, указывающей пальцем вперёд, мелко дрожал.
— Да. Какие-то проблемы?
— Нет, проблем...
«Их слишком много».
Подумав так про себя, Ловелл медленно повернула голову, ещё раз осматривая здание — поместье, в котором ей предстояло жить.
Это здание выглядело так, словно из него выкачали все краски. Кроме сомнительного плюса в виде «исторической ценности», в нём не было ровным счётом ничего хорошего.
К тому же, это поместье было непомерно огромным. Разбитые кое-где окна и плющ, ползущий по внешним стенам, лишь подчёркивали его мрачную и гнетущую атмосферу.
Трудно было поверить, что в таком месте живёт Леон, который так роскошно обустроил свою Башню.
К тому же, сколько Ловелл себя помнила, она всегда жила в герцогском поместье. Из-за этого любые другие дома казались ей невзрачными, но этот дом перешёл все границы.
Ловелл подумала: даже если бы она всю жизнь прожила в хижине из досок, она бы всё равно поняла, что этот дом — сущий кошмар.
— Я купил его на деньги, которые забрал из семьи, и на жалованье, полученное за службу в рыцарском ордене. Оно находится на окраине, поэтому, несмотря на его историческую значимость, я приобрёл его довольно дёшево.
Леон, не подозревая о шоке Ловелл, с довольной улыбкой смотрел на поместье.
— ...Да. Охотно верю.
Глядя на него, Ловелл проглотила вертевшиеся на языке слова: «Если бы вы не купили это дёшево, значит, вас нагло обманули».
Обновлено: 20.02.2026