— Э? Уже?
Я посмотрела на своё запястье: там и правда расплывался синеватый синяк. Кожа у меня была бледной, поэтому он сразу бросался в глаза.
Хык-а попятился, словно увидел нечто ужасающее.
— Я причинил Хозяйке боль.
«Ты же изначально вообще собирался меня съесть, разве нет? С чего вдруг такой шок из-за какой-то мелочи?»
— Да всё в порядке. Он быстро пройдёт. Не обращай внимания.
Я покрутила кистью, но лицо Хык-а так и не просветлело. Предчувствуя неладное, я попыталась схватить его, но он резко отпрянул.
— Хык-а?
— ...Прости.
Хык-а опустил свои огромные глаза, а затем подпрыгнул и превратился в Имуги.
Я ошеломлённо наблюдала за тем, как чёрный змей устремляется в тёмное небо, и в конце концов закричала ему вслед:
— Эй! Я же сказала, забери одежду!
Неужели он и правда эксгибиционист?
Я сердито уставилась на Ак У Рёна, который был виновником всего этого.
— Почему ты так с ним? Он же ещё ребёнок.
— У змей самка — это вид, который правит несколькими самцами.
— О чём ты вообще? Я говорю о твоём отношении к Хык-а.
— Не судите священного зверя по внешности. Никто не знает, как они растут. И не забывайте, что его истинный облик — змея.
— Я и сама это знаю. Но посмотри, как Хык-а себя ведёт. Он же совсем ничего не понимает. По человеческим меркам ему от силы лет десять.
Десять лет — это третий класс начальной школы. Возраст, когда ещё можно бегать голышом без зазрения совести.
Ак У Рён посмотрел на меня со странным выражением лица.
— Мне тоже одиннадцать лет.
— А? Ну... это так...
— И раз уж в прошлый раз вы разрешили, почему не делаете этого?
— Чего?
— Я про поглаживания.
...Пожалуйста, кто-нибудь, скажите этим детям, чтобы они не сокращали фразы!
Я широко раскрыла глаза.
— Погладить по голове? Ты это серьёзно?
— Я не бросаю слов на ветер.
— Ты правда этого хочешь? Я могу просто... трогать твои волосы? Прямо вот так?
— ...Только не слишком усердствуйте.
— Ого...
У меня невольно отвисла челюсть. Чтобы Ак У Рён сам попросил его погладить!
«Конечно, это касается только головы, но всё же».
Я думала, он ненавидит прикосновения, но, видимо, ошиблась?
В оригинальном романе Ак У Рён терпеть не мог даже касания кончиками пальцев. Конечно, это было вызвано мизогинией из-за злодеяний Чхон Ри Хва.
«И это тоже отличается от оригинала».
С каким-то трепетным чувством я посмотрела на него снизу вверх. За то время, что мы не виделись, Ак У Рён, кажется, ещё подрос и теперь был выше меня головы на три.
Я засуетилась и быстро протянула руку.
Если я замямлю и упущу такой шанс, сама же буду виновата.
Ак У Рён стоял неподвижно, лишь взглядом следя за моей рукой.
— Можешь немного наклониться? Я не достаю.
— ...Да.
Ак У Рён послушно склонил голову.
Ш-ш-шух. Его чёрные волосы рассыпались, щекоча мне пальцы.
Я немного смутилась, но всё же положила ладонь ему на макушку.
Приятное тепло передалось моей руке. Когда я провела пальцами сквозь пряди, Ак У Рён на мгновение прикрыл глаза.
Он вёл себя так по-взрослому, что я совсем забыла — он ведь тоже ребёнок. Возраст, когда нужно чьё-то тёплое прикосновение.
В Культе Демонов, где о нём некому позаботиться, ему, должно быть, очень одиноко и тоскливо. Если бы не жажда мести, он мог бы сломаться давным-давно.
— Ты отлично справляешься. Я тобой очень горжусь.
Я действительно горжусь тобой, сынок.
Если бы его родители были живы, они бы наверняка сказали это и крепко обняли его. Так же, как Небесный Демон поступает со мной.
От того, что это единственные слова, которые я могу ему сказать, к горлу подкатил комок.
Я плотно сжала губы.
Ак У Рён внезапно отступил назад. Лунный свет на миг осветил его покрасневшие мочки ушей.
— Что такое?
— Раз уж мы отдохнули, может, продолжим?
Лицо Ак У Рёна снова стало бесстрастным. Я закивала.
— А? Ох, да, конечно.
— Похоже, вы уже примерно запомнили последовательность движений, поэтому теперь я научу вас, как вкладывать в них внутреннюю силу.
— Для танца с мечом тоже нужна внутренняя сила?
— Танец с мечом — это тоже разновидность боевого искусства. Беспорядочное размахивание — это не танец, а простая поножовщина.
— То, что делаете вы, госпожа, и есть поножовщина. А этим занимаются даже мясники.
...И всё-таки, умеет же он «подбодрить».
Всё моё умиление как ветром сдуло.
«Неужели я была единственной, кто расчувствовался, пока гладила его по голове?!»
Я надула щеки и начала направлять внутреннюю силу так, как он учил.
Лунный свет безмолвно освещал нас обоих.
На следующее утро.
Я сверлила взглядом Хык-а, который спал, завернувшись в одеяло.
Его не было, когда я вернулась во дворец. Видимо, он дождался, пока я усну, и тайком пробрался внутрь.
Так дело не пойдёт. В этот раз я обязана отучить его от привычки сбегать при каждом удобном случае!
— Эй, ну-ка просыпайся.
Хык-а ещё глубже зарылся в одеяло. Глядя на его чёрную макушку, я скривила губы.
Я же знаю, что ты проснулся, к чему эти притворства?
— Где ты пропадал всю ночь?! Разве я не говорила, что разгуливать голышом — это беда?
— Даже если ты ушёл, разве не должен был вернуться вовремя! Ты хоть представляешь, как опасен этот мир?
— А ну, вставай!
Я резко дернула за край одеяла, и Хык-а потащился следом. Это был наглядный протест — он явно не собирался вставать.
Ха, ну и ну. Чего он только не вытворяет.
— Считаю до трёх. Если не встанешь, сегодня никакой сушеной хурмы. И по голове гладить не буду.
— Раз.
Кто бы сомневался.
— Тр...
— Встаю!
Прежде чем я успела закончить, Хык-а закричал из-под одеяла.
— Я встану, но... н-не смотри!
— На что не смотреть?
— На меня. Не смотри, и всё.
Его молчание показалось мне зловещим.
Я испугалась и снова дернула одеяло.
— Ты ранен? Так и есть? Поэтому ты поздно вернулся! Где именно и насколько сильно! А? Дай мне посмотреть!
Я вцепилась в край одеяла и начала его трясти, пока в какой-то момент оно не поддалось.
Хык-а просто разжал руки.
Я поспешно отбросила одеяло и обхватила лицо Хык-а руками.
— А ну покажи! Насколько сильно ты...
Я моргнула.
— Я что, ещё не проснулась?..
Подумав, что это сон, я потерла глаза тыльной стороной ладони, но Хык-а выглядел всё так же.
— Ты... твоё лицо изменилось! И рост! И телосложение!
— Ты вырос?
— ...Угу.
— За одну ночь?
— ...Угу.
Хык-а за одну ночь невероятно повзрослел.
Ещё вчера он был ростом с меня, а теперь стал таким же высоким, как Ак У Рён, и заметно раздался в плечах.
«Постойте, и голос тоже изменился?»
Присмотревшись, я заметила у него кадык.
Я ошеломлённо смотрела на его очерченную грудь и пресс, а затем невольно перевела взгляд ниже.
— А-а-а! Мои глаза!
Что я только что увидела!
Я наощупь подтянула одеяло и прикрыла тело Хык-а. А затем изо всех сил постаралась стереть увиденное из памяти.
— А-а-а! Это теперь месяц из головы не выйдет!
Остаточный образ никак не исчезал!
Хык-а набросил одеяло на плечи и уныло произнес:
— Я выгляжу уродливо? Прости.
— Ты не уродлив. Там у всех так устроено.
— А? «Там» — это где?
— Э-э?
Только тогда я поняла, что Хык-а имел в виду своё лицо, и густо покраснела.
— К-конечно, я про лицо! Оно совсем не уродливое!
Проблема скорее в том, что оно слишком красивое.
Ещё вчера у него было телосложение ребёнка, а сейчас он выглядел как юноша из спортивной секции. Причём невероятно обворожительный юноша.
Его алые, манящие губы изящно приоткрылись.
— Правда? Хозяйке нравится?
— И что с того, что мне нравится?
— Значит, не нравится?
— Нет, не то чтобы...
— Значит, ненавидишь.
Хык-а разочарованно опустил голову.
Его длинные ресницы печально подрагивали, а одеяло едва прикрывало плечи...
— Я не ненавижу. Ты действительно кра... кра... красивый.
Я так и не смогла заставить себя сказать «мужественный».
— Хозяйка!
Хык-а порывисто обнял меня. Моё лицо впечаталось в его голую грудь, словно мягкая булочка.
Я спокойно отстранила Хык-а и снова закутала его в одеяло.
Лицо всё ещё горело из-за того, что я увидела лишнее, но я решила об этом забыть.
— У тебя было перерождение?
— Нет, не перерождение. Просто я подумал, что хочу вырасти, и вот так получилось.
— А... ты можешь снова стать прежним?
— Я пробовал, не получается. Может, мне просто вернуться в истинный облик?
— А сам ты как хочешь?
— Я хочу остаться таким. В этом облике Хозяйке удобнее меня гладить... К тому же, у того человека такой же вид.
— У того человека? Ты про Ак У Рёна?
— ...Угу.
Действительно, его телосложение и рост теперь напоминали Ак У Рёна.
Видимо, из-за схожего «возраста» у него проснулся дух соперничества.
Я пропустила слова Хык-а мимо ушей.
— Делай как хочешь. Не нужно заставлять себя меняться.
— Хорошо!
— Даже не знаю, найдётся ли подходящая одежда. Пока одолжим у Ак У Рёна, а позже спустимся в деревню и купим.
— Не хочу его вещи!
— Тогда будешь ходить голым?
— Да!
— Ты что, и правда эксгибиционист? Сказала надень — значит надень!
— Не хочу!
Пока мы препирались, дверь внезапно распахнулась, и вошла Со Рён.
— Чей это голос так... Мамочки!
Увидев Хык-а, Со Рён вскрикнула от неожиданности. Но затем её глаза заблестели, и она принялась внимательно его разглядывать.
— Госпожа, а кто эта девушка?
— Это же Хык-а.
— Ох, надо же! Я и правда подумала, что это барышня! Где же это видано, чтобы мальчишка был таким пригожим?
Я потянула её за рукав, пока она увлечённо рассматривала Хык-а как диковинку.
— Что-то случилось?
— Ах, точно! Этот мерзавец Чегаль пришёл в себя!
Обновлено: 10.04.2026