Глава 68 — Глава 68. Чудо

Ся Юаньфан спала с закрытыми глазами, неподвижная, как восковая фигура.   Взгляд Ся Чуцзянь померк. Она сунула оба пакета обратно в карман и с каким-то отчаянным усердием принялась мыть тетю.   Закончив, она надела на нее чистую больничную пижаму, укутала влажные волосы сухим полотенцем и, легко подняв невесомое тело, отнесла обратно на кровать.   Потом вернулась в ванную, убрала бадью и вышла, прихватив оружейный кейс.   Она села на край кровати Ся Юаньфан, открыла электронный термос и с деланной бодростью, словно хвастаясь драгоценностью, сказала: - Тетя, это я вообще-то для доктора Шэня приготовила. Но медсестра Лю сказала, ты уже можешь кушать. Попробуй, как я готовлю.   Ся Чуцзянь зачерпнула ложку каши, подула на нее и осторожно поднесла ко рту Ся Юаньфан. - Тетя, открой ротик, - прошептала она.   Но Ся Юаньфан лежала неподвижно, губы сомкнуты. Как медсестре Лю удалось ее накормить - оставалось загадкой. Ся Чуцзянь попробовала еще несколько раз - безрезультатно.   Она глубоко вздохнула и сама съела кашу. Раз Шэнь Цзюньи нет, то и спросить про кровавый цилинь и кунсан не у кого.   Ся Чуцзянь сидела на краю кровати, спиной к камере наблюдения, уставившись в одну точку.   Прошло немало времени. Потом она запустила руку в карман, нащупала один из пакетов, вскрыла его и достала содержимое. Она думала, что это листья и лепестки кунсана, но в руке оказался стебель кровавого цилиня. Только сейчас она заметила, насколько похожи на ощупь листья этих двух растений. Такие же маленькие, не больше половины ладони, нежные, упругие, словно наполненные соком, который вот-вот брызнет, стоит только нажать.   Ее пальцы дрожали, она не контролировала силу и, не рассчитав, действительно нажала чуть сильнее. Из стебля брызнул красный сок, окрасив ей пальцы.   Ся Чуцзянь поднесла испачканные пальцы ко рту и нервно лизнула. Сок кровавого цилиня оказался сладковатым. Приятный вкус. А цвет… какой красивый, ярко-красный, живой…   В этот момент ее сердце сдавил ледяной комок отчаяния, мозг отказывался работать нормально. Ей хотелось сделать что-то безумное, отчаянное, выплеснуть переполнявшие ее эмоции.   Она посмотрела на бескровное лицо тети, на ее почти прозрачные губы, и, повинуясь внезапному, иррациональному порыву, поднесла к ее губам надломленный стебель кровавого цилиня. Она провела им по губам тети вверх-вниз, словно крася их помадой.   Маленький стебелек быстро отдал весь свой сок, окрасив губы Ся Юаньфан в ярко-красный цвет. Теперь она лежала на подушке, и на ее бледном лице эти кровавые губы выглядели особенно жутко.   Но Ся Чуцзянь не чувствовала страха. Ее взгляд оставался пристальным, лихорадочным. - Тетя, ты такая красивая! - нервно хихикнула она. - Тетя, ты самая красивая!   С этими словами она уткнулась лицом в грудь Ся Юаньфан, свернувшись калачиком, как испуганный ребенок, и забормотала: - Тетя, Чуцзянь так скучает по тебе… Тетя, не бросай Чуцзянь…   В тот самый миг, когда она прижалась к тете, кровавая краска на губах Ся Юаньфан начала бледнеть. Словно губы впитали ее, или сок испарился, или просто выцвел на воздухе. Вскоре они снова стали белыми, почти прозрачными.   Через мгновение Ся Чуцзянь подняла голову. Ее безумный, упрямый взгляд впился в лицо Ся Юаньфан. Она увидела, что красный цвет исчез, губы снова стали бледными.   Так не пойдет! Тетя должна быть самой красивой!   Она торопливо села, снова полезла рукой в карман, достала из пакета еще один стебель кровавого цилиня, выдавила сок и тщательно промазала им губы Ся Юаньфан. В ее взгляде застыло пугающее напряжение. Будь рядом зеркало, она бы сама себя испугалась. Но Ся Чуцзянь не видела себя со стороны, она действовала инстинктивно, подчиняясь отчаянию.   Когда сок второго стебля был использован, а сам он превратился в сухую травинку, Ся Чуцзянь сунула эту травинку себе в рот и принялась жевать.   Затем она снова прижалась к груди Ся Юаньфан. Потом снова подняла голову. Увидев, что губы опять побледнели, она повторила все сначала, использовав третий стебель.   После этого она уже не ложилась. Она просто сидела и смотрела, как красный сок на губах Ся Юаньфан быстро исчезает, и снова и снова повторяла свою странную процедуру.   За десять минут она израсходовала все девять стеблей кровавого цилиня.   И тогда она заметила: красный цвет на губах Ся Юаньфан больше не исчезал. Губы не стали ярко-алыми, но приобрели легкий естественный румянец, как у здорового человека.   Увидев это, Ся Чуцзянь застыла с пустым взглядом, а потом разразилась безумным смехом.   Выдохнув, она снова прижалась к груди Ся Юаньфан. Ей не хотелось вставать, ей хотелось вечно лежать так, рядом с тетей.   Прошел час…   Тук-тук! Тук-тук!   Она вдруг почувствовала под щекой, под одеялом, там, где сердце тети… едва слышное раньше биение стало отчетливее.   Ся Чуцзянь лежала на груди Ся Юаньфан и потому первой это ощутила.   Сердцебиение становилось все сильнее, увереннее, как у нормального, здорового человека!   Ся Чуцзянь резко подняла голову, вскочила на колени рядом с кроватью и, не отрываясь, уставилась на тетю. Потому что она заметила еще кое-что: веки Ся Юаньфан едва заметно дрогнули. Нет, это глазные яблоки задвигались под сомкнутыми веками! Казалось, она вот-вот откроет глаза!   Ся Чуцзянь затаила дыхание от страха и надежды. Она сложила руки перед грудью и зашептала: - Слава Священному Залу! Бодхисаттва, защити мою тетю… Слава Священному Залу! Бодхисаттва, защити мою тетю…   Неизвестно, подействовали ли ее молитвы или ее отчаянная вера.   Ся Юаньфан, неподвижно пролежавшая три года, вдруг глубоко, протяжно вздохнула.   Ся Чуцзянь вздрогнула от неожиданности и рефлекторно отшатнулась, едва не свалившись с кровати.   И в этот самый миг Ся Юаньфан открыла глаза.   Сначала взгляд ее был мутным, расфокусированным. Она несколько раз сильно моргнула, и когда зрение прояснилось, инстинктивно посмотрела в угол потолка, где висела камера наблюдения.   Лишь затем она перевела взгляд на склонившуюся над ней девушку с широко раскрытыми глазами и длинными растрепанными волосами - свою племянницу, Ся Чуцзянь, с которой они были неразлучны.   Губы Ся Юаньфан тронула слабая улыбка. Она медленно подняла руку, коснулась волос Ся Чуцзянь. Голос ее, хриплый и низкий от трехлетнего молчания, прозвучал непривычно: - …Волосы-то как отросли… Моя маленькая Чуцзянь совсем взрослая стала… Что со мной?   Радость? Нет, Ся Чуцзянь охватил еще больший страх. Неужели это оно? То самое легендарное предсмертное улучшение?! Она ведь верила Шэнь Цзюньи, безоговорочно верила. И хотя разум отчаянно сопротивлялся страшной правде, доводя ее до исступления, в глубине души она знала: он прав. Именно поэтому ей было так больно.   И сейчас вид ожившей тети пугал ее больше, чем ее неподвижность. Это могло быть лишь последней вспышкой угасающей жизни.   Рассудок наконец вернулся к Ся Чуцзянь, но вместе с ним пришел леденящий ужас.   Ее подбородок задрожал, она изо всех сил сдерживала подступающие слезы. - Те… тя… - пролепетала она дрожащим голосом. - Тебе… лучше?   Ся Юаньфан слегка нахмурилась. Она внимательно посмотрела на Ся Чуцзянь, потом мягко похлопала ее по спине. - Малышка Чуцзянь, что с тобой? - с трудом выговорила она. - Что случилось? Где мы?   - Тетя, ты… не помнишь?   - Что помнить? - Ся Юаньфан потерла висок. - Помню только, как задержалась на работе… Вернулась поздно… Хотела вскипятить воды, принять ванну… а потом…   - А потом открыла глаза и оказалась здесь. Это ведь не наш дом?   - Конечно, не наш! - воскликнула Ся Чуцзянь, широко раскрыв глаза.   - Тетя, ты вернулась домой поздно, собиралась принять ванну - и упала в обморок.   - …Но это было три года назад!   - Тетя, ты пролежала без сознания три года.   Брови Ся Юаньфан сошлись на переносице. Она недоверчиво уставилась на племянницу. - …Три года?! Я… пролежала без сознания три года? Как… как такое возможно?!   - Тетя, ты не просто упала в обморок. Доктор Шэнь сказал… у тебя болезнь. Серьезное генное заболевание.   Ся Юаньфан замолчала. Потерла лоб. - Да, здоровье у меня неважное, - вздохнула она. - Но не до такой же степени…   Ся Чуцзянь растерянно смотрела на нее. Потом подползла поближе и снова принялась внимательно ее разглядывать. Лицо тети действительно уже не было таким мертвенно-бледным. На щеках появился легкий румянец. А губы… губы обрели естественный розовый оттенок. Она выглядела совсем иначе, чем полчаса назад, когда ее губы были белыми, как бумага. И главное - сердцебиение тети стало ровным и стабильным.   В этот момент приборы в палате взвыли, словно сирена воздушной тревоги, - громко, пронзительно, настойчиво.   Ся Чуцзянь вздрогнула от неожиданности.   Ся Юаньфан инстинктивно закрыла ей уши ладонями.   Ся Чуцзянь не сопротивлялась. Она неподвижно прижалась к тете, впервые за три долгих года ощущая тепло и заботу родного человека. Чувство бездомности и постоянной тревоги, ставшее ее вечным спутником, начало отступать. В ее сердце дом - это были не стены, а место, где есть семья.   Из коридора донесся топот бегущих ног, а затем - громкий стук в дверь палаты: тук-тук-тук-тук!   Ся Чуцзянь очнулась от оцепенения, высвободилась из объятий тети. - Тетя, я заперла дверь изнутри. Наверное, кто-то хочет войти. Мне нужно открыть.   Она была уверена, что запертую изнутри дверь снаружи не открыть. Но она ошибалась. Едва она слезла с кровати, как услышала, что снаружи, после нескольких ударов, в замке поворачивается ключ.   Ся Чуцзянь не ожидала такого! Она застыла на месте.   Дверь распахнулась, и вошедший мужчина, увидев стоявшую посреди комнаты высокую девушку, тоже удивленно замер. - Ты кто? - спросил он. - Как ты здесь оказалась? Зачем заперла дверь?   Он, возможно, не помнил Ся Чуцзянь, но она его знала. Это был доктор Цэнь, ассистент доктора Шэня, еще не получивший полноценного звания врача.   Ся Чуцзянь пришла в себя. - Я заперла дверь изнутри, доктор Цэнь, - вызывающе спросила она. - А как вы вошли?