Внезапное нападение. Один из принципов военного искусства. В случае успеха оно становится гениальным ходом, но тот, кто оказывается под ударом, сталкивается с ужасающей ситуацией, когда даже при подавляющем превосходстве сил поражение становится неизбежным. Прямо как сейчас.
Двери кают были распахнуты настежь. Изначально они должны были быть плотно заперты, но из-за того, что на мостике установили режим полного открытия, они выставили все свое нутро напоказ. Пользуясь этой брешью, толпа из сотни человек, вооруженных железными палками, начала налет на каждую каюту. Вскоре раздались звуки частых и глухих ударов.
— У, у-а-а-ак!
— Что это еще за ублюдки?!
— Г-а-а-а-а!
Громкие крики разогнали тишину рассвета, когда все должны были крепко спать. Нет ничего более дезориентирующего, чем толпа бандитов, врывающаяся к тебе в разгар сна с дубинками наперевес. Студенты Федеральной академии в пижамах выскакивали из атакованных кают, но тут же попадали под раздачу других нападавших, поджидавших снаружи. Среди них были и девушки, но налетчики, видимо, стремились к истинному гендерному равенству, избивая всех одинаково.
«Слишком осторожничают».
Для такого пользователя магической энергии, как студент Федеральной академии, убить бандитов, большинство из которых были обычными людьми, не составило бы труда. Однако они не контратаковали. На налетчиках была военная форма Федерации, сейчас шел период учебно-боевой тренировки, а оружие нападавших было не огнестрельным и даже не холодным, а всего лишь железными палками — все эти факторы сработали в комплексе.
Вероятно, они думали, что это своего рода испытание. Хоть в Федеральной академии и учились одни гении, именно из-за своей гениальности они не могли быстро среагировать. Слишком много мыслей. Даже чувствуя, что что-то не так, они не хотели оставлять в своей карьере такое серьезное пятно, как «убийство солдата Федерации из-за потери самообладания во время учений».
Я до тошноты хорошо знал образ мышления этих отпрысков, рожденных с золотой или бриллиантовой ложкой во рту, для которых стремление к совершенству было нормой, а малейшая ошибка — великим позором. Уголок моего рта криво приподнялся.
«Если появятся трупы, у меня тоже будут проблемы».
Хотя почти все шло по плану, непредвиденные факторы все же существовали.
— Не знаю, что это, но не смейте недооценивать нас, ублюдки!
Избитые студенты начали решительно подниматься и давать отпор. Один из налетчиков получил прямой удар кулаком от крупного студента. Врезавшись в стену и сползя по ней, он, словно главный герой боевика, зашатался и поднялся через пару секунд.
— Г-р-р-р-р!
— Ч-что за?!
Налетчик размахивал дубинкой, несмотря на то что его челюсть со сломанным суставом безвольно болталась. Неукротимый боевой дух был присущ не только ему одному. Бандиты, получившие хоть и не смертельные, но достаточно мощные удары, не только не падали духом, но и набрасывались с еще большей яростью. Это настолько напоминало зомби, что замешательство студентов Федеральной академии достигло предела.
С самого начала, когда я увидел их остекленевшие глаза, шатающуюся походку и услышал утробные стоны, я понял, что с ними что-то не так, но это превзошло все ожидания. Я подошел к Вакаи, который с довольным лицом наблюдал за ними.
— О, вы пришли? Похоже, мостик захвачен?
— Да. Я вывел из строя все средства связи. То, что здесь происходит, не просочится наружу в ближайшее время.
Вдобавок я преподал небольшой урок вежливости тем четверым, что принимали меня за курьера. Я мельком взглянул на безумцев, которые с дикими воплями размахивали железными палками.
— ...Кстати, что с ними? Ты их чем-то накачал?
— Ну, разве это не гораздо проще, чем искать сотню людей, готовых пойти на такое в трезвом уме? Как раз нужно было сделать инъекции питательных веществ заключенным, которых перевозят в тюремную колонию, так что я кое-что туда подмешал.
Вакаи злорадно усмехнулся. Мне показалось, что он привел слишком много людей, а он, оказывается, притащил не наемников, а преступников.
«То-то я смотрю, лица знакомые...»
Там было немало пиратов, пойманных на контрабанде, включая здоровяка, который неистово теснил студента Федеральной академии, размахивая механическим протезом руки.
Я впервые слышал о наркотике, который заставляет людей неистовствовать, но при этом позволяет хоть как-то отличать своих от чужих. Заметив мое недоумение, Вакаи достал из-за пазухи шприц, в котором плескалась иссиня-черная жидкость.
— Это препарат, разработанный моим родом. Даже умирающий старик после этого укола будет носиться как угорелый. Физические способности возрастают более чем в три раза по сравнению с обычными, но эффект проявляется только на обычных людях, а потеря рассудка привела к тому, что проект практически закрыли. Не думал, что воспользуюсь им здесь.
Его слова были правдой. Вместо тактических движений — режим берсерка, при котором враг атакуется во что бы то ни стало. Даже если они отличают своих, препарат бесполезен, если только не превращать людей в настоящих зомби, способных двигаться даже с пулей в сердце. Если бы студенты Федеральной академии решили их убить, те были бы уничтожены в мгновение ока.
Студенты Федеральной академии выматывались. Тело пользователя магической энергии крепкое, но не неуязвимое. Даже если нападавшие — обычные люди, они бьют с явным намерением убить, к тому же неистово наваливаются толпой, используя возросшие в несколько раз физические показатели.
Попади в такую заварушку медведь — и того бы забили насмерть в мгновение ока. Кровь текла, губы были разбиты, и в момент, когда мышцы и кости достигли предела, наконец-то вырвался крик.
— В-все, ко мне!
— Встаньте спина к спине. Остальные скоро будут здесь.
Семеро студентов Федеральной академии, прорвавшись сквозь беспорядочный град железных палок, сумели как-то выстроить строй. Площадь поражения сократилась, но урон продолжал неуклонно накапливаться.
«Становится опасно».
Если так пойдет и дальше, студенты, решив, что их могут забить до смерти, могут начать убивать. Выпущенные безумцы были способны только на атаку. Такие тонкие вещи, как «тактическое отступление», им недоступны. В тот момент, когда я почувствовал, что студентам нужен какой-то стимул, способный вдохнуть в них надежду, они появились из-за угла в конце коридора.
— Подавить их всех!
Звонкий выкрик. В тот же миг шестеро новых студентов во главе с рыжеволосой девушкой вступили в бой.
Наконец-то пришли.
В бой вступили свежие силы, которые избежали беды, находясь в каютах другого сектора. Они пришли не с пустыми руками. В момент удара черной короткой дубинкой безумец задрожал и рухнул на землю, забившись в конвульсиях.
— Шоковая дубинка, значит.
При ударе накопленный заряд тока поражает нервную систему и парализует мышцы. Какими бы усиленными препаратом ни были преступники, какое-то время они не смогут двигаться. Я уж думал, они опаздывают, а они, видимо, узнали о ситуации и подготовили снаряжение.
«Как и ожидалось, выдающиеся ребята. Не разочаровали меня».
Пока я довольно наблюдал, мои глаза встретились с глазами рыжеволосой девушки, Пипинель ку Дрэгон, которая только что ударила током преступника. Она яростно закричала:
— Эй, это ведь ты все подстроил?! Какого черта творит этот ублюдок-судья!
Грубая манера речи, которую трудно сопоставить с образом «бриллиантовой молодежи». Она сильно отличалась от своей сестры, Ремесы. Впрочем, учитывая, что я, будучи судьей, совершил ночной налет, с их стороны это выглядело крайне нелепо. Однако и у меня была веская причина.
— Разве не говорилось, что учебно-боевая тренировка предполагает реальный бой? Где в реальном бою ты видела судью? Есть либо союзники, либо враги, а наши отношения нельзя назвать настолько теплыми, чтобы именоваться «союзниками». Значит, мы враги. Разве нет?
— Сумасшедший. Это восстание. Предательство Федерации. Ты хоть понимаешь это?!
— Предательство? Я? О чем ты вообще говоришь?
Я притворился крайне удивленным и поспешил объясниться:
— Это всего лишь учебно-боевая тренировка. Ах, ну да, этого не было в графике. Но наш мэр велел мне выжать все свое воображение, чтобы помочь вам. Мне за это даже заплатили.
Сам сказал, но какая же это софистика. Не то чтобы я пытался найти оправдание сейчас, но не хотелось бы, чтобы потом меня называли мятежником или еще кем-то. Пожав плечами, я продолжил:
— Когда начальник так просит, было бы неправильно отделаться парой слов. Как старший товарищ, я пришел преподать вам, жившим до сих пор в комфорте, урок о том, что жизнь — дерьмовая штука. Так что не надо тут про восстание или предательство. Я человек впечатлительный, если наслушаюсь таких страшных вещей, потом плохо сплю по ночам.
На самом деле я действительно не был мятежником. Я знал, что эти детишки из знаменитых родов. Но не более того. Они все еще всего лишь студенты Федеральной академии и максимум офицеры 4-го ранга. Я их не убивал и не собирался передавать другим силам. Тут и зацепиться не за что для обвинения в мятеже.
Одна из студенток, избитая с самого начала и истекающая кровью, закричала в ярости:
— Ах ты, сукин сын! Думаешь, тебе это сойдет с рук? Если я сообщу своему роду, ты покойник!
Я не сдержался и прыснул со смеху. Стоявший рядом Вакаи тоже усмехнулся.
Студентка не понимала, почему мы смеемся. Видимо, нашу умную барышню из богатой семьи слишком сильно били по голове, и ее IQ упал. Обычно за подобные уроки я беру деньги, но раз уж я старший товарищ, то в качестве услуги решил просветить ее бесплатно.
— Говори такие речи после победы. Если вы проиграете мне, как думаете, сможете ли вы вообще открыть рот?
Даже будучи студентами, их происхождение — их роды — обладали огромной силой. Этой власти хватило бы, чтобы если не сделать меня мятежником, то превратить в преступника.
Но,
эта мощь их родов была одновременно и их силой, и их слабостью.
Меня, совершившего в прошлом крупный инцидент, считали буквально никчемным калекой. Только представьте, что станет известно о том, что они проиграли такому, как я. Конечно, я могу отправиться в тюрьму, но они потеряют гораздо больше. Получив титул «ничтожество среди ничтожеств», проигравшее калеке, они не только опозорят свои роды, которыми так гордятся, но и пустят под откос собственные жизни.
Уверен, если я с изможденным лицом заявлю, что все это время мучился чувством вины и решил сдаться, чтобы понести наказание, они сами будут совать мне в карманы документы на свои дома, умоляя: «Пожалуйста, не сдавайтесь! Мы сделаем что угодно!» — точь-в-точь как героини шантажных роликов категории 19+. Или подошлют убийц.
Видимо, до них наконец дошла эта мысль, потому что лица некоторых побледнели. Возможно, почувствовав угрозу, они решат убить безумцев... но что ж, это не имеет значения. Большинство из тех, кто направлялся в тюремную колонию, были жестокими преступниками — насильниками, серийными убийцами, для которых смерть была бы благом.
— Не ведитесь на его слова! Если мы победим, нам не о чем беспокоиться!
Крик Пипинель ку Дрэгон был верным решением. «Победитель получает все». Настоящий бой именно таков. Как и ожидалось от сестры того монстра, Ремесы, она была выдающейся.
«Значит, она здесь командир».
На самом деле у нее были лучшие движения среди всех студентов. Ее можно было считать самой опасной боевой единицей.
Перестав обращать внимание на меня, она взмахнула шоковой дубинкой на бросившегося к ней безумца. Однако тот лишь дернулся и снова замахнулся рукой.
Отшвырнув безумца ударом ноги, Пипинель с ужасом посмотрела на разрядившуюся дубинку.
— Что? Почему она не работает?
Ой-ой. Мои поучительные уроки уже начали воплощаться в реальность.
В этой захолустной армии Федерации царит полный бардак. От рядовых до высокопоставленных чинов — трудно найти того, кто не брал бы денег у пиратов. Естественно, государственную казну никто не оставлял в покое. Деньги, которые должны были идти на поддержание снаряжения в идеальном состоянии, чаще всего оседали в карманах. Конечно, снаряжение не бросали совсем, но для формальных проверок поддерживали лишь необходимый минимум.
И результат — эта самая шоковая дубинка. Та, что в идеальном состоянии должна была срабатывать 50 раз, разрядилась всего после двух-трех. Для «бриллиантовой молодежи», привыкшей пользоваться только самым лучшим, это было немыслимо. Если бы они предупредили о своем визите заранее, возможно, все было бы иначе, но они нагрянули внезапно, так что эта ситуация была неизбежна.
Вот поэтому жизнь — дерьмовая штука.
Поверженных безумцев было меньше двадцати. Что еще хуже, преступники находились в режиме бессмертия: даже если их повалить и избивать пять минут, один «питательный укол» возвращал их к жизни. Впрочем, студентам не грозила смертельная опасность. Они могли терять силы и получать урон, но все равно были способны победить.
Некоторые пытались ломать им ноги, но видя, что преступники продолжают неистово двигаться даже так, оставляли эти попытки. Острые края сломанных костей могли повредить артерии, что привело бы к смерти от кровопотери. Никто не хотел брать на себя такой позор, поэтому свалка продолжалась. Хоть они и были похожи на зомби, они оставались живыми, поэтому студенты выжидали момента, когда те свалятся от крайнего истощения.
«Кажется, пора начинать».
Огромное количество магической энергии хлынуло в магический контур. Одновременно с повышением температуры тела контур, в котором сосредоточилась энергия, проступил сквозь кожу, излучая синий свет. В тот же миг двенадцать голов резко повернулись в мою сторону. Пипинель возмутилась:
— Подлый мерзавец. И ты еще называешь себя офицером Федерации?!
— При чем тут подлость? Ты думала, я буду драться с вами один на один? Я просто хочу сделать все по-простому. Это урок от старшего товарища, так что запомни его хорошенько.
— Заткнись со своим бредом!
Лицо Пипинель ку Дрэгон, рожденной быть красавицей, исказилось от ярости. Мое вступление в бой было для них некстати. Все-таки я был выпускником Федеральной академии. Если бы я, прикрываясь преступниками как щитом, хладнокровно нацелился на них, особенно на тех шестерых, что уже были в крови, ситуация стала бы критической. Чтобы не проиграть, им осталось бы только убивать ни в чем не повинных преступников...
— Нет, был еще один способ переломить ход событий.
Я верил в то, что Пипинель и остальные отпрыски великих родов достаточно умны, чтобы додуматься до этого способа, и рванул вперед.
В этот момент уголки губ Пипинель приподнялись. В ее алых глазах вспыхнул хищный свет. Сразу после этого она громогласно выкрикнула:
— Не дышать!
Раздался громкий хлопок, и повалил белый дым. Искусственный туман в мгновение ока заполнил пространство. Преступники, буйствовавшие в этом облаке, один за другим повалились на пол.
Военный усыпляющий газ. Оружие для «подавления», вызывающее сильнейшее головокружение даже у пользователей магической энергии. Причина, по которой она не использовала его раньше, вероятно, заключалась в отсутствии договоренности с товарищами. Это могло привести к взаимному уничтожению, поэтому изначально планировалось использовать только дубинки. Видимо, она взяла его на всякий случай.
Ситуация на поле боя мгновенно изменилась. Я, уже начавший движение, не мог сразу отступить из-за набранной инерции. Пипинель, вероятно, именно на это и рассчитывала, приберегая газ до последнего. Ведь если бы я заметил неладное и сбежал, это было бы проблемой. Понявшие ситуацию студенты тут же окружат меня. Это был мат в несколько ходов. Теперь моим будущим было только поражение.
Да, если бы я...
— Если бы я в замешательстве хоть на миг остановился.
Скрывая свое присутствие, я на полной скорости мчался сквозь дым. Вместе с притаившейся магической энергией заработал магический контур. Энергия, текущая с невероятной скоростью, начала прочерчивать узоры в контуре. Это была «Материализация», способность, стоящая в одном ряду с Магией слияния. Вскоре проявилась «Стремительность» — одна из пяти великих материализаций, которыми гордится Федерация.
В тот момент, когда мышцы ног были колоссально усилены способностью, скорость моего рывка резко возросла. Дым закрывал обзор, но я примерно знал их расположение. Пронзая мимолетную радость, лишившую студентов бдительности из-за внезапно изменившейся обстановки, я летел сквозь дым.
Несмотря на то что я скрывал присутствие, некоторые студенты осознали мое приближение и приняли защитные стойки. «Непростые ребята...» — хотелось бы мне их похвалить, но моей целью были не они. Когда расстояние сократилось, я отчетливо увидел свою цель.
Глаза Пипинель ку Дрэгон, прикрывавшей рот и нос платком и собиравшейся что-то выкрикнуть, наполнились ужасом. Вероятно, в этот момент она поняла. Что я не просто предвидел использование газа, а намеренно спровоцировал ее на это. Осознала свою горькую ошибку: добровольно застелив глаза своим друзьям-телохранителям густой дымовой завесой, она позволила мне приблизиться к себе — командиру и главной силе!
Мой огненный удар ногой, нанесенный изо всех сил, обрушился на бабочку, которая летала в эйфории, не подозревая, что сама сплела для себя паутину и запуталась в ней.
Б-А-А-А-Х!
Грохот, подобный взрыву бомбы. Ударная волна уровня звукового удара разорвала усыпляющий газ в клочья. Рыжеволосая красавица отлетела с ужасающей скоростью, рассекая белесый туман надвое, словно Моисей, ударивший посохом по Красному морю. Врезавшись в стену более чем в ста метрах отсюда, она проломила переборку и исчезла по ту сторону.
Под ошеломленными взглядами студентов Федеральной академии, я негромко произнес вслед улетевшей девушке:
— Я же говорил, младшая, пойдем легким путем. В следующий раз, когда старший товарищ говорит, внимай со смирением.
Обновлено: 10.04.2026