Глава 10 — Глава 11: «Ох, дитя, и ты здесь?»

Глава 11: «Ох, дитя, и ты здесь?» Просветитель Талгарет почитался как самый влиятельный лидер заклинателей в истории развития цивилизации эредаров со времен Первородного колдуна Огурея. В подобных суждениях, разумеется, сквозила изрядная доля лести и подобострастия: в конце концов, Первородный колдун был фигурой «мифической эпохи», отделенной от современности десятками тысяч лет. Говоря прямо, многие и вовсе сомневались, существовал ли такой человек в анналах истории эредаров на самом деле. К тому же Талгарет не был талантом, возникшим из ниоткуда. Каким бы одаренным он ни был, ему требовалось изучать древнее наследие, тренироваться под началом наставников и предаваться суровой аскезе, чтобы сегодня его слава могла тягаться со статусом правящего дуумвирата. Игнорировать годы трудов и накопленный опыт, сводя всё к одному лишь слову «талант», значило нанести оскорбление всей его жизни. Однако никто не мог отрицать: авторитет Просветителя в обществе эредаров был пугающе высок. Ходили слухи, что несколько тысячелетий назад двое Великих Экзархов подумывали пригласить Просветителя в свой совет, дабы разделить с ним верховную власть над народом, но поглощенный изучением истинного пути Арканы Талгарет без колебаний отверг искушение. Он считал, что погоня за мирской властью лишь помешает его страстному стремлению к магической истине. Правдив этот слух или нет, он доказывал одно: в глазах прежнего Просветителя поклонение материальному было не чем иным, как предательством духа. Увы, даже самый мудрый муж не застрахован от духовных терзаний. Стоит лишь увязнуть в них, и это неизбежно отравит и твердую волю, и благородство характера. Более десяти лет назад Талгарет начал изучать тайны Скверны. Он заявлял обоим Великим Экзархам, что эта сила – единственная надежда преодолеть застой эредаров в области Арканы. Он лично демонстрировал воеводе Ки'джедену и Великому Экзарху Велену ряд тайных искусств, включая призыв демонов. Он надеялся, что путь Скверны станет официальной частью культурного наследия эредаров. Та попытка провалилась. Великий Экзарх Велен счел, что Скверна вступает в неразрешимое противоречие как с древней Арканой, так и с бурно развивающимся путем Света. Воевода Ки'джеден хоть и похвалил боевую мощь демонов, но выразил серьезные опасения по поводу того, смогут ли заклинатели безупречно контролировать этих яростных порождений бездны. Они единогласно отвергли предложение Талгарета. Это стало для Просветителя тяжелым ударом, и спустя несколько дней он объявил о своем уходе на покой. Его власть и положение фактически унаследовал Архимонд, но Талгарет не утратил той решимости и «одержимости», что свойственны истинным мастерам магии. Культ Пробудителей стал плодом того самого поражения. Организация, изначально созданная под вывеской «сообщества по обмену опытом между магами», благодаря колоссальному авторитету Талгарета за десять лет превратилась в уробороса, затаившегося в тени цивилизации эредаров. Город Оронар стал их оплотом, но их влияние простиралось гораздо дальше. Всюду, где собирались группы заклинателей, можно было увидеть или услышать отголоски Культа Пробудителей. Хотя в высших учебных заведениях, таких как Мак'ари, всё еще оставались чистые духом арканисты, верные классическому пути, нельзя было отрицать: под предводительством и манипуляциями Талгарета сообщество магов эредаров фактически совершило предательство, встав в оппозицию к собственному миру. Дик мог поклясться: если сейчас собрать всех арканистов-эредаров и отправить под расстрел, то ошибки, конечно, случатся, но если стрелять через одного – точно останутся недобитки. Тот факт, что заговор такого масштаба не вызвал социальных потрясений до начала самого переворота, объяснялся просто: даже в обществе эредаров, от природы наделенных сродством к энергии, искусные заклинатели составляли ничтожное меньшинство. Их было мало, но их влияние было безграничным. Ситуация в канун мятежа оказалась настолько запутанной и масштабной, что неудивительно, почему Архимонд был так уверен в себе. Он полагал, что, подавив этот кризис, сможет одним рывком войти в самый центр политической власти эредаров. Но в глазах Дика Просветитель, обладающий столь ужасающей силой, сейчас выглядел на редкость жалко. Некогда блистательный лидер и гений магии теперь казался дряхлым стариком. Его шея подалась вперед, позвоночник заметно искривился и деформировался. Лицо, прежде исполненное достоинства, изрезали глубокие морщины, а на характерной синей коже эредаров проступили странные серые пятна. Ясные глаза, о которых говорили, что они способны читать саму истину Арканы, помутнели. Руки из-за многолетнего контакта со Скверной начали превращаться в когтистые лапы, а кожа на предплечьях и шее огрубела, напоминая чешую. Это не было обманом зрения. Это была техника «Доспех Скверны», результат симбиоза с демонической силой. Словно живой мертвец, лишенный внутреннего стержня, он восседал на украшенном самоцветами троне лидера арканистов. Его любимый рубиновый посох лежал под рукой, а в другой ладони он лениво вертел жуткий артефакт в виде черепа. У этой штуки были рога, но по оскалу было ясно: это не останки какого-то несчастного мага-эредара. Вокруг него стояли выдающиеся чародеи Аргуса, но от них больше не исходило сияние Арканы. Его сменил тяжелый запах серы и неприкрытая аура ярости. В их глазах мерцали зеленые искры, а магические печати на лбах переродились в неистовые знаки Скверны. Так начиналось глубокое искажение плоти под воздействием порчи. Многие из их слуг к этому времени уже завершили некий нечестивый ритуал: их кожа приобрела ядовито-красный оттенок, сквозь плоть проросли черные костяные шипы и темно-зеленые кристаллы Скверны, а тела покрылись зловонными язвами. Но для этих прислужников Скверны, именующих себя «ман'ари», всё это было лишь «малой ценой» за обретение мощи. Они всё еще оставались заклинателями, но если магия Арканы была гибкой, тонкой, изящной и бесконечно разнообразной, то магия Скверны подкупала своей грубой, прямолинейной разрушительностью и неприхотливостью к талантам. Она идеально подходила тем, кому сила нужна была здесь и сейчас для свершения «великих дел». Дик был уверен, что среди стоящих рядом с ним существ наверняка есть и демоны под личиной эредаров. В канун переворота Культ Пробудителей перестал скрывать свое лицемерие, явив миру всю свою затаенную мощь. И вот в таком окружении опасных врагов обезоруженный Дик под ледяным взором Просветителя выложил всё о предательстве Архимонда. Когда он только начал говорить, верхушка Культа ответила ему неприкрытыми насмешками. Но по мере того как Дик приводил всё новые доказательства, анализировал мотивы Архимонда и описывал его действия, издевательские смешки быстро затихли. А когда Дик сообщил им, что последователи Архимонда уже собрались в Мак'ари и в полночь прибудут в самое сердце Культа, чтобы совершить покушение на Просветителя, даже сам Талгарет проявил интерес, в то время как остальные замерли от ужаса. Умные люди всегда излишне верят в силу логики. Они полагают, что на основе фактов можно вычислить грядущую истину. Сведения Дика и его выводы заставили их осознать: сильнейший среди них, похоже… может быть… действительно предал их ради наград куда более осязаемых, чем «благословение Скверны». — Вам следует подготовиться заранее, — подытожил свою речь Дик. — Когда Архимонд явится сюда с сердцем зверя, чтобы убить Просветителя, вы должны казнить предателя еще более холодным и беспощадным способом! Вы должны прикончить его и сделать это символом того, что Скверна неизбежно завладеет этим миром. Его предложение было жестоким и коварным. Заклинатели начали переглядываться – им явно пришлась по душе эта драматичная и ироничная сцена расправы над отступником. Однако никто не решился подать голос. Все взоры обратились к Просветителю, восседавшему на троне. Он был их проводником на пути Скверны, представителем Пылающего Легиона на Аргусе и первым среди тех, кому благоволил могущественный Благодетель. Мутный взгляд Просветителя, в котором мерцали изумрудные точки, остановился на Дике. Тот кожей почувствовал холодный, пронизывающий до самой души досмотр и лихорадочно соображал, как отвечать на возможные каверзные вопросы. После почти минутной тишины Просветитель наконец задал вопрос, к которому Дик готовился дольше всего: — А что же ты, Диакм? Талгарет медленно продолжил: — Ушедший и вернувшийся, исполненный жажды убийства, предатель, подстрекатель, покинутый Святым Светом… Скажи мне, Диакм, едва не погибший от наших рук: что заставило тебя пренебречь верной смертью? Что заставило тебя рискнуть быть принесенным в жертву демонам и прийти сюда, дабы разоблачить своего прежнего хозяина? Просветитель подался вперед: — Справедливость? Или твой разбитый путь Света толкает тебя на эту жалкую и бесполезную попытку стать мучеником? Ты жаждешь искупления? Думаешь, оно поможет Свету вновь коснуться тебя своим сиянием? Эта череда искусно сформулированных вопросов заставила Дика замолчать. Но он не заставил слушателей ждать слишком долго. Вскоре он вскинул голову, прямо встретив острый взгляд Талгарета. Голос его звучал искренне: — Я хочу видеть, как Архимонд умрет от вашей руки – это моя самая честная мысль! Я не хочу, чтобы он жил, и уж тем более не хочу, чтобы он взошел на вершину власти, попирая ваши черепа. Дик обвел взглядом присутствующих: — Скажу прямо, господа: вы все до единого те еще твари. Если у эредаров есть ад, то вам там забронированы лучшие места. Но то, что вы – кучка черносердечных ублюдков, вовсе не означает, что Архимонд, решивший вас прикончить, станет для этого мира лучшим выбором. Он сделал паузу, чеканя слова: — В моих глазах он опаснее вас в десятки, в сотни раз! Хотя финал у вас может быть общим, вы лишь разрушите порядок, строившийся тысячи лет. А этот тип, которого я считаю своим врагом, переломит нам хребет куда более жестоким и безумным способом. Дик горько усмехнулся: — Вот вам и ответ. Я хочу увидеть, как два гада вцепятся друг другу в глотки. Я хочу, чтобы змея задушила жабу. Мои силы ничтожны, и после того как я пережил покушение Архимонда, единственным безумным способом отомстить ему я счел явку в другое логово смерти. Он закончил твердо: — Если это шахматная партия, где фигуры двигают лишь такие великие личности, как вы, то я – пешка, которая сама прыгнула на доску. А если это охота ва-банк, то я сам дослал себя в патронник. — Хорошо! — Этот ответ явно пришелся Талгарету по душе. Старик, уже порядком тронувшийся умом на почве демонопоклонничества, поднялся с трона, опираясь на посох. Когда этот могучий заклинатель выпрямился во весь рост, его седая борода и волосы на затылке взметнулись. В зеленом сиянии лектория его уродливая тень вытянулась, превращаясь в причудливые узоры, накрывшие окружающих. — Искренний человек! — Проревел он. — Тот, кто жаждет самоуничтожения, лишь бы спровоцировать взаимную резню негодяев! Мститель, загнавший себя в тупик ради гибели врага! Мученик, чье пламя решимости и мужества пылает ярче костра… Друзья мои, братья, слуги! Талгарет торжествующе вскинул руки: — В преддверии вечной ночи мы вновь обрели неограненный алмаз, который едва не проглядели. Предательство Архимонда печально, но у нас уже есть тот, кто его заменит. Я понял, что чести стать жертвой для Диакма недостаточно, чтобы раскрыть его потенциал. В финальном ритуале я наполню его тело драгоценнейшей силой разрушения! Он оскалился: — Мы получим авангард Скверны, чьим смыслом станет месть и уничтожение… Уведите его! Просветитель взмахнул рубиновым посохом, отдавая распоряжения: — Умастите его тело маслами, нанесите ритуальные знаки, пусть он будет готов к «возвышению». А что до остальных… вы что, не слышали? Он обернулся к притихшим аколитам: — Вестник отчаяния принес нам весть о предателе, но это не беда. Мой ученик и преемник Архимонд с его поразительным талантом, амбициями и жгучей жаждой власти станет идеальным подношением этой ночью! Благодетель одарит нас еще более великим могуществом за столь великолепную жертву. Его плоть и душа отойдут Легиону. Талгарет коснулся артефакта на поясе: — Но его череп я оставлю себе! Ох, дети мои, вы и не догадываетесь, но я когда-то измерял голову своего ученика. Строение его черепа поразительно схоже с идеальными пропорциями Первородного колдуна. У него были все задатки стать следующим в великом ряду. Голос старика стал зловещим: — Жаль, он не увидит того славного дня, когда мог бы стоять на вершине власти. Для предателей единственный возможный финал – захлебнуться в крови собственного поражения. Ступайте. Талгарет опустился обратно на трон, мгновенно вновь превратившись в немощного старца. Он небрежно махнул рукой: — Расходитесь! Пусть этот амбициозный глупец потеряет остатки бдительности и с полной уверенностью шагнет в приготовленную для него ловушку. Пусть он узрит надежду на власть, прежде чем мы жестоко разобьем и его будущее, и всё, что он имеет сейчас. — Ох… — пробормотал он напоследок. — …подобные спектакли никогда не надоедают. Чернокнижники, стоявшие подле Талгарета, разразились хохотом. Их тени, искаженные сиянием Скверны, метались по стенам в этом истинном «плясе демонов». Дика под руки уводили двое рослых ман'ари. Он не сопротивлялся. Еще не время. … Приближалась полночь. Под предводительством Архимонда, восседавшего на великолепном, украшенном драгоценностями элеке, в Оронар входил отряд. В его составе были наставники из Мак'ари, гвардейцы-воздаятели и тщательно отобранные лучшие студенты старших курсов. Разумеется, они не шли открыто под лозунгами «искоренения зла». Напротив, они двигались скрытно, выдавая себя за одно из подразделений Культа. Официально это выглядело так, будто Архимонд собрал сторонников Пробудителей из академии, чтобы присоединиться к своему наставнику для «великого свершения». План Архимонда на эту ночь был прост. Получив одобрение и обещание поддержки от Великого Экзарха, ему нужно было лишь войти в Великий лекторий, отключить там магическую защиту и лично убить Талгарета. После этого всё остальное разрешится само собой. В глубине души Архимонд всё же опасался своего учителя. Он прекрасно знал о чудовищном влиянии Талгарета среди магов и понимал, что сегодня в лектории соберется весь цвет заклинателей. Вступать с ними в открытый бой силами своего отряда было бы чистым самоубийством. Однако он также хорошо знал коварную натуру этих чародеев! Как только он покончит с Талгаретом, предложит амнистию и приглашение «навести порядок», подкрепив это угрозой подошедшей армии Великого Экзарха, многие тут же переметнутся на его сторону. Тогда Культ Пробудителей рухнет, и он не только одержит великую победу, но и заполучит чернокнижников Просветителя в качестве своих тайных слуг. — Ах, учитель, ваше последнее наследие я приму с благодарностью! — Мелькнула мысль в голове Архимонда. Двигаясь с этими мыслями, Архимонд чувствовал одновременно и трепет, и предвкушение. По пути через старые кварталы он, обладая острым зрением, заметил на куполах зданий мелькающие тени. Он узнал их – это были люди из Обители ассасинов, подчинявшиеся воеводе Ки'джедену. Теперь он был спокоен: «внешняя помощь» уже на месте. Возможно, где-то неподалеку от Оронара уже затаилась и основная армия. Всё это были «его люди». — Господин ректор, поддержка воеводы прибыла вовремя. Видимо, они и впрямь давно следили за Культом Пробудителей. Сегодня преимущество на нашей стороне, — подобострастно заметил великий визирь Джарассум, ехавший рядом. Архимонд кивнул и принял из рук Джарассума ножны с боевым клинком. Это было оружие в классическом эредарском стиле: изысканная рукоять, усыпанная камнями-усилителями магии. Стоило обнажить лезвие, как открывался тончайший металл, окутанный едва заметным мерцанием драгоценной кромки и испещренный рунами. — Как вы и просили, маги потратили месяцы на создание этого магического клинка, — вкрадчиво произнес Джарассум. — Он обладает невероятной способностью пробивать магическую защиту. Из-за чрезмерной концентрации силы он крайне недолговечен – выдержит всего два-три удара, прежде чем рассыплется. Но вам он понадобится лишь однажды. Визирь склонился к самому уху Архимонда: — Да! Всего один раз, чтобы снести голову этому старику! Один точный взмах – и вы на вершине власти. — Хорошо. Я знал, что в таких делах на тебя можно положиться, — Архимонд посмотрел на свое отражение в руническом клинке. В зеркальной стали он видел лишь собственные амбиции. Он знал: до исполнения всех желаний остался всего один шаг. — Бери наставников и рассредоточьтесь, чтобы вывести из строя узлы защиты лектория. Воздаятелей и студентов распредели по позициям, пусть ждут сигнала, — проинструктировал Архимонд. — Как только я покончу с ним – начинайте! Приглядывайте за наставниками. Студенты хоть и талантливы, но для них это в новинку. Они выдающиеся маги, будущее нашего общества, постарайтесь, чтобы их выжило как можно больше. — Ах, как же им повезло с таким милосердным ректором, — Джарассум посмотрел на показавшийся впереди лекторий и тоже коснулся своего меча. Его голос звучал с преувеличенным восторгом, но слова шли от сердца: — Шум этой ночи будет недолгим, но слава о ней останется в веках. Даже через десять тысяч лет потомки будут воспевать сегодняшний подвиг. И я знаю, что вы не станете наслаждаться этой славой в одиночку. Джарассум склонил голову: — Великий Экзарх Архимонд! Ведите нас дальше. — Ха-ха-ха! — Архимонд впервые не стал одергивать Джарассума за дерзость. Он принял этот титул как должное. Спрыгнув с элека, он в окружении последователей вошел в охраняемый лекторий под видом члена Культа. Джарассум с наставниками и учениками остался снаружи, а Архимонд в одиночку направился на аудиенцию к Просветителю. Он сразу заметил, что рядом с учителем не так много высокопоставленных чернокнижников, и сердце его екнуло от удачи. Достав «печать Просвещения», унаследованную от наставника – артефакт, символизирующий мудрость в обществе эредаров, – Архимонд высоко поднял его и двинулся к старику, который сидел неподвижно, словно трухлявое дерево. С каждым шагом Архимонд всё яснее видел дряхлость и беспомощность Талгарета. Запах серы едва скрывал зловоние слабости, вызывая у него тошноту. С каждым шагом Архимонд всё отчетливее слышал рев собственного триумфа. Эредарами Аргуса должен править такой, как он – полный сил и прозорливости. Ближе. Еще ближе! И тогда он прокричал: — Ради вашей славы и славы Благодетеля, я смиренно подношу этот сосуд мудрости! Пусть он станет свидетелем вашего вознесения, мой почтенный наставник и дорогой отец! Я последую за вами по пути величия и узрю ваше вечное сияние! — Хе-хе, ты весьма внимателен, — раздался смешок Просветителя. Когтистая рука потянулась за печатью. В этот миг мятежный ученик перехватил запястье старого учителя. Под шокированные выкрики других чернокнижников он, подобно искусному воину, выхватил меч. Талгарета рванули на себя, и рунический клинок со свистом покинул ножны. Вжих! Безупречный удар – и кровь брызнула во все стороны. Архимонд обернулся, держа за волосы голову Талгарета. На его лице сияла улыбка победителя и властелина. Однако улыбка эта не продержалась и секунды, застыв мертвой маской. Ибо он увидел настоящего Талгарета с рубиновым посохом в руках, выходящего из тени под защитой двух массивных заклинателей скверны. В глазах учителя читались лишь разочарование и жалость. Архимонд опустил взгляд и увидел, что голова в его руках в тающем магическом свете превратилась в лик суккуба, на котором застыла гримаса ужаса. — И ты всё-таки здесь, дитя мое? — Вздохнул Талгарет. — Я продал душу демонам, чтобы найти хоть какой-то шанс на спасение для нашего народа. А ты продал душу ради ничтожной, пошлой власти… Эх, похоже, мои глаза ослепли еще до того, как отчаяние поглотило мой разум. Просветитель покачал головой: — Я забираю назад все свои похвалы, Архимонд. Ты – лишь гнилое дерево в красивой обертке, в тебе нет ни капли истинной веры. P.S. (В конце главы) (Данная глава завершена) Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод