Глава 58 — Глава 58. Убывающая луна

— Так значит… этот твой пергамент… — бледнея, произнес Фердинанд. — Тетрадь дружбы, дорогой, Те-традь друж-бы! — недовольно поправила его Фиона. Как можно было назвать гениальное изобретение сына простым «пергаментом»? — Хорошо… Тетрадь дружбы… — поправился Фердинанд, уставившись на Вида стеклянными глазами. — Ты продал патент… они дали тебе пятьдесят тысяч галлеонов… и дальше будут поступать постоянные… патентные отчисления? Выражение его лица было каким-то странным, и Вид, до этого радостный, почувствовал тревогу. Он бессознательно посерьезнел и ответил: — Да, отец. — И кто-то даже… хотел выкупить его за двести тысяч галлеонов… но ваш профессор не согласился? — Да. Фердинанд, казалось, с трудом дышал. — А еще ты пошел с этим вашим профессором… — С профессором Морри. — Да, с профессором Морри… и каким-то торговцем… в Косой переулок… — С мистером Марко Маркионне, — уточнил Вид, немного подумав, и добавил: — Они оба очень обо мне заботились. — И он прямо у тебя на глазах… и на глазах у гоблина… перевел пятьдесят тысяч золотых галлеонов? — Да, отец. Вид отца был слишком странным. Он выглядел не просто гордым или счастливым, и Вид почувствовал легкое беспокойство. Только сейчас он подумал, что следовало бы спросить мнения родителей, но из-за настойчивости Маркиони все сегодня происходило будто в ускоренной съемке, и он бессознательно упустил это из виду. Вообще-то, профессор Морри и Маркиони не были такими уж неосмотрительными людьми. Но, учитывая, что его родители не владели магией, возможно, в их глазах одиннадцатилетний Вид был единственным в семье Грей, с кем можно было на равных обсуждать дела и принимать решения. Это осознание вызвало у Вида легкий дискомфорт. Подавив эти чувства, он постарался сказать как можно более беззаботным тоном: — Мистер Маркионне очень торопился, потому что скоро начало учебного года, и он боялся упустить возможность заработать. Поэтому все вышло так скомканно… Прости, папа, я забыл, что нужно было сначала посоветоваться с вами. — Ну хватит! Виду всего одиннадцать лет, ты что, ждешь от него, что он будет все делать идеально? — Фиона, притворившись недовольной, оттолкнула Фердинанда, а затем обняла сына и крепко поцеловала его в лоб. — Это великолепно, милый! Мама так тобой гордится! Многие ли одиннадцатилетние дети могут сами достичь финансовой независимости? Да еще и с собственным патентом! Невероятно! Даже не верится, что я смогла родить такого гениального сына! Она звонко расцеловала его, потом подняла с дивана и поторопила: — Чего мы ждем? Скорее ужинать, я приготовила целый пир! Ферди, ты тоже иди мой руки! — Хорошо. Когда Вида подтолкнули к столу, он обернулся и увидел, как Фердинанд, оперевшись на спинку дивана, поднялся и, направившись в ванную, вдруг пошатнулся и едва не упал. Фиона этого не заметила. Она, напевая, весело сняла крышки с блюд, и аромат еды тут же пробудил у всех аппетит. Но Фердинанд за весь ужин почти ничего не съел. Он чуть не ткнул себе помидором в ноздрю, а когда стейк упал с вилки, он несколько раз укусил пустые зубцы, прежде чем заметил пропажу. — Твой папа просто в шоке! — шепотом сказала Фиона, беспокоясь, что Вид может расстроиться или разочароваться. — Когда ему было одиннадцать, он и считать-то до ста толком не умел! Это было, конечно, преувеличением. Вид невольно улыбнулся — и несуществующему неуклюжему отцу из рассказа матери, и сияющей в ее глазах любви. — Папа… — после ужина осторожно спросил Вид. — Профессор Морри мне сегодня очень помог. Хоть он и сказал, что ничего не нужно, я все равно хочу его отблагодарить, но не знаю как… Согласно некоторым «негласным правилам делового мира», которые он усвоил в прошлой жизни, в такой ситуации стоило бы отдать «благодетелю» вроде профессора Морри тысяч двадцать-тридцать галлеонов, иначе прослывешь «неблагодарным». Но Вид долго размышлял и пришел к выводу, что, скажи он такое, профессор, скорее всего, тут же выйдет из себя. Прошлый опыт был неприменим к нынешней ситуации, по крайней мере, не с профессором Морри. Иначе это была бы не «благодарность», а «оскорбление». Вид понимал, что от одиннадцатилетнего ребенка не требуется быть слишком искушенным и проницательным. Но и просто принять доброту профессора Морри как должное он тоже не мог. — Ох… — Фердинанд, казалось, еще не совсем пришел в себя. Лишь спустя некоторое время он сказал: — Напиши благодарственное письмо, Вид… — Письмо? Вид не ожидал, что совет, который он днем дал Стивену, вечером вернется к нему от собственного отца. — Да, напиши письмо, искренне и от души, — немного подумав, продолжил Фердинанд. — А на день рождения профессора Морри или на какой-нибудь праздник не забудь подарить небольшой подарок. И самое главное — отплати ему хорошими оценками… — Я понял, — кивнул Вид. — Вот и хорошо, иди пиши. И еще… — Фердинанд с трудом выдавил из себя улыбку. — Я очень тобой горжусь, сынок. ... Проводив сына в его спальню, Фердинанд рухнул на диван и запустил руки в волосы, выглядя совершенно подавленным. — Что с тобой сегодня? — Фиона обняла его сзади, положив голову ему на шею. Длинные волосы соскользнули по плечу. Она недовольно пробормотала: — Маленькое изобретение Вида продали за огромные деньги, профессор в школе так хорошо к нему относится, торговец, которого он встретил, оказался честным и отзывчивым… Все же прекрасно, почему у тебя такое лицо? Вид уходил в свою комнату совсем без улыбки… Ферди, что бы ни случилось, давай не будем родителями, которые портят всем праздник, хорошо?.. Пока она ворчала, он почувствовал, как напряженные мышцы мужа постепенно расслабляются. — Да, ты права, — Фердинанд взял жену за руку и заставил себя улыбнуться. — Его профессор — хороший человек… Все отлично… Просто я был слишком потрясен, прости… — Я-то ничего, а вот перед Видом завтра утром обязательно извинись… Он с такой радостью делился с тобой своим успехом, а ты даже не улыбнулся ему… — Понял. ... Глубокой ночью, дождавшись, пока жена крепко уснет, Фердинанд накинул халат и вышел на балкон. Он хотел закурить, но руки так сильно дрожали, что ему это удалось лишь с нескольких попыток. Наконец прикурив, он глубоко затянулся. Дым затуманил ему глаза, а вместе с ними — и одинокий ночной Лондон. Только сейчас всепоглощающий страх, подступавший весь вечер, окончательно накрыл Фердинанда. Его Вид… его умный, послушный, добрый и порядочный сын… чей ум стоил как минимум миллион фунтов, обладатель огромного состояния, которое можно было обналичить в любой момент… ушел с какими-то незнакомцами в совершенно чужое место… А если бы Вид попал в беду?.. Если бы его обидели?.. Что мог бы сделать он, его отец?.. Волшебники появляются и исчезают бесследно. Фердинанд даже не знал, где его искать… Он курил одну сигарету за другой, и дрожь пробирала его с головы до ног. Эта ночь была до ужаса холодной. ... Наверху Вид смотрел, как рассеиваются струйки дыма, и видел, как раз за разом вспыхивает слабый огонек. Он оперся на перила и, слегка запрокинув голову, увидел убывающую луну — серебряный крюк, повисший на шпиле какой-то высотки.