Рыжеволосый волшебник со скучающим видом постукивал по раме своей картины и время от времени выглядывал, чтобы посмотреть, чем занимаются обитатели других портретов.
Эту башню студенты называли Астрономической, потому что каждую неделю на ее вершине они наблюдали за звездами на уроках астрономии. Даже большинство портретов в коридоре были так или иначе связаны с этой наукой. Почти все они были тихими и молчаливыми — никто не хотел с ним болтать.
Внезапно он услышал шаги и, увидев знакомого студента, поспешил за ним вдоль полотна.
— Эй, ты уже выздоровел? Это Морри дал тебе лекарство, да? У этого старика и правда отличный бодрящий эликсир…
Он думал, что студент, как и раньше, пройдет мимо, не оборачиваясь, но тот неожиданно остановился и задумчиво посмотрел на него.
— Тебя зовут Гриффитс? — спросил Вид.
— Ага! — радостно кивнул рыжеволосый волшебник. — Это тебе Морри сказал, да? Теперь только он изредка со мной болтает.
— А разве здесь мало других портретов? — Вид указал на стены вокруг.
— Ох, и не напоминай, — уныло произнес Гриффитс. — Видишь того старика на портрете напротив?
Вид посмотрел в указанном направлении. Гриффитс говорил о старом волшебнике, чья мантия и колпак были расшиты звездами. Тот стоял перед огромным телескопом и сосредоточенно вглядывался в нарисованное небо.
— Он уже несколько сотен лет, не меняя позы, смотрит в телескоп на это неизменное звездное небо и только раздражается, когда я его отвлекаю, — сказал Гриффитс. — А еще Шалом, та, что в очках, — она вечно что-то пишет и вычисляет на пергаменте, ни на миг не останавливаясь. Вообще-то, результаты ее расчетов еще больше ста лет назад подтвердили ученые-маглы, а она все считает и считает.
Вид увидел худую волшебницу, склонившуюся над столом с расчетами. Даже услышав слова Гриффитса, она не прервала своего занятия.
— А еще вон та ребятня, что наблюдает за звездами. Видишь их? Да это же стайка корнуэльских пикси! — пожаловался Гриффитс. — Когда они не смотрят на звезды и не спят, то обязательно пакостят: толкают телескоп старика, рвут пергамент Шалом, дергают меня за волосы или плещут чернилами мне на мантию! Я сыт этим по горло!
Гриффитс одиноко и беспомощно вздохнул. Хотя у Вида и было плохое настроение, он невольно рассмеялся, и мрак, тяжесть и сомнения в его душе словно рассеялись.
— И давно ты тут висишь? — спросил он. — Все еще не привык?
— Эх, да что ты знаешь! Я ведь раньше висел в вестибюле на первом этаже, там вокруг полно портретов. Каждый день я мог наблюдать, как снуют туда-сюда юные волшебники, иногда учил их всяким шалостям — было так интересно! — с сожалением сказал Гриффитс. — Но потом, чтобы повесить портрет Фоско, меня переместили сюда, в Астрономическую башню. Я еще подумал, что неплохо будет завести новых друзей. А оказалось, что здесь до смерти скучно!
— Разве портреты не могут ходить друг к другу в гости? — спросил Вид.
— Могут, конечно, но это отнимает много сил, так что большую часть времени я сижу в своей раме, — с надеждой произнес Гриффитс. — Ты не мог бы перевесить меня обратно в вестибюль? Или в любое другое оживленное место! Я тебя отблагодарю!
Вид не ответил сразу. Вместо этого он сказал:
— Сначала я должен спросить профессоров. Если они не будут против, я помогу тебе переехать.
Гриффитс задумался.
— А если они будут против?
— Тогда я тайно перевешу тебя в другое место, — сказал Вид, — только не в вестибюль, это слишком заметно.
— Отлично! — Гриффитс чуть не подпрыгнул от радости. — Тогда скорее иди и спроси! Поторопись.
— …Да, хорошо.
Вид улыбнулся и, развернувшись, пошел прочь.
Сначала он хотел спросить Гриффитса, действительно ли профессор Морри утром вышел из своего кабинета и часто ли здесь бывает Квиррелл. Но, перекинувшись парой фраз, он отказался от этой затеи.
Рыжеволосый волшебник был ужасно болтлив и не производил впечатления человека, умеющего хранить секреты. К тому же он наверняка знал профессора Морри гораздо дольше, так с чего бы ему хранить тайну Вида?
«Сначала перевешу портрет… а потом буду решать», — подумал Вид.
...
Теренс Морри, с трудом закончив урок у семикурсников, в ярости вышел из кабинета, сжимая в руке конспекты. Он оставил после себя нескольких притихших, как перепелки, студентов, которые подавленно переглядывались, словно только что пережили бурю.
«Что значит „студенты-первокурсники и то лучше вас“? Да первокурсники хоть знают, что такое алхимия? Знают, как пишется ноль на языке рун?»
Они были возмущены, но под градом упреков профессора Морри никто не осмелился возразить. Все лишь покорно опускали головы и бормотали: «Да-да, вы во всем правы».
От этого профессор Морри злился еще больше.
После встречи с Видом он смотрел на своих студентов, которых когда-то так тщательно отбирал, и они раздражали его все сильнее. А когда он проверил их последние алхимические работы, его недовольство достигло предела. В итоге он задал им в пять раз больше домашней работы, чем обычно, и даже после этого ему казалось, что этим лодырям живется слишком легко.
Профессор Морри в бешенстве возвращался в свой кабинет, когда издалека услышал восторженный голос:
— Как прошел урок, профессор Морри? Юные волшебники наверняка узнали много нового?
Трудно оставаться холодным, когда к тебе обращаются с таким радушием. Профессор Морри невольно улыбнулся.
— А, это ты, Гриффитс!
— Да, а кто же еще? — ответил Гриффитс.
Профессор Морри не удержался и, остановившись посреди коридора, принялся жаловаться ему на своих студентов:
— Ума нет — так хоть бы усердие было, а у них и того нет. Какая им алхимия? Пусть идут в Министерство магии штаны протирать!
— Поэтому ты и приметил того мальчишку? — ухмыляясь, спросил Гриффитс, опершись на раму.
Профессор Морри на мгновение замолчал, а потом вздохнул.
— Гриффитс, гениальные волшебники с самого детства выделяются из толпы. Едва поступив в школу, они блистают талантом и приковывают к себе всеобщее внимание. Но одаренные люди всегда стремятся изучать сложную и опасную магию, обрести великую силу, добиться большего могущества, и мало кто из них готов посвятить себя алхимии.
— Но, на мой взгляд, что толку от владения самым опасным в мире запретным колдовством? Посмотри на тех, кто когда-то был знаменит! Одни сгорели быстро, как метеоры, другие стали печально известными Тёмными Лордами, а иные, даже обладая громким именем, остались ни с чем! Чем сильнее они становились, тем больше смертей и разрушений приносили в мир!
— По-настоящему изменить мир волшебников, принести людям счастье способна лишь алхимия! Только постоянно учась у маглов, внедряя новые технологии и совершенствуя алхимические изделия, мы сможем обеспечить процветание волшебного мира и… и избежать уничтожения волшебников маглами.
— Но все эти годы… хотя я и добился некоторых успехов, перенеся в мир магии кое-какие изобретения маглов, я чувствую себя младенцем, который только учится ходить. Чем отчаяннее я пытаюсь угнаться за шагающим впереди гигантом, тем яснее понимаю, что разрыв между нами огромен и безнадежен… и этот разрыв с каждой минутой лишь увеличивается.
— А что мои студенты? У них в голове только одна мысль: как бы изобрести какой-нибудь популярный волшебный предмет и заработать кучу денег. Только это их и волнует…
— Но тот мальчик другой, верно? — внезапно спросил Гриффитс.
— Да… — улыбнулся профессор Морри. — Хотя ему всего одиннадцать.
Обновлено: 17.01.2026