Этот младенец не плачет — он оценивает. Акушера пробирает холодок от пристального, совсем не детского взгляда новорождённого, а сам малыш тем временем деловито размышляет о яйцах, масле и молоке. В тело Пирса вселилась душа, явно прожившая не одну жизнь, — и тихая деревня на окраине мира ангелов и демонов стала колыбелью для чужого разума. Родители умиляются смышлёному сыну, не подозревая, кого качают на руках. Кем был этот человек прежде и зачем вернулся именно в изнанку «Старшей школы DxD»?

Этот младенец не плачет — он оценивает. Акушера пробирает холодок от пристального, совсем не детского взгляда новорождённого, а сам малыш тем временем деловито размышляет о яйцах, масле и молоке. В тело Пирса вселилась душа, явно прожившая не одну жизнь, — и тихая деревня на окраине мира ангелов и демонов стала колыбелью для чужого разума. Родители умиляются смышлёному сыну, не подозревая, кого качают на руках. Кем был этот человек прежде и зачем вернулся именно в изнанку «Старшей школы DxD»?