Тьма разлетелась осколками, и яркий свет обрушился вниз. Полный жизни ландшафт ущелья медленно проступал перед глазами.
Лазурное небо, белоснежные облака. Зеленые горы, прозрачные воды. Цветы всех оттенков пышно цвели, ручейки звонко журчали. Краски всего сущего были ослепительно ярки, а звуки — чисты и свежи. Более совершенной картины для первого взгляда на мир и представить было нельзя.
Золотистые листья Дерева Феникса пахли теплом и сладостью. Зверёк на ветке лениво перевернулся на другой бок, щурясь от яркого света и с любопытством разглядывая новый мир. Он сладко зевнул, явно довольный местом своего пробуждения.
С небес медленно спустилось белое облачко, и с него в неглубокий ручей неподалёку шлепнулась тёмная тень, взметнув брызги. Спустя мгновение из воды выпрыгнул голый юноша.
Зверёк резко прикрыл глаза лапками, но непроизвольно раздвинул пальцы, оставив щёлку. Должно быть, увидев что-то необычайное, он украдкой осклабился. Заметив, что юноша, натянув даосские одеяния и подхватив деревянное ведро, направляется к нему, зверёк дрыгнул лапками, перевернулся на спину, растянулся и притворился спящим.
Больше-то он ничего и не умел, но как вид, проспавший сто лет, в искусстве притворного сна он был гением от природы, не ведавшим учителей, и в этом проявлялся истинный размах.
Спрятав вино «Нефритовой росы» в бамбуковом амбаре, Гу Цзинь взлетел на Дерево Феникса в поисках своей драгоценной ноши. Увидев, что водный зверь сладко посапывает с блаженной мордочкой, он не стал его тревожить, лишь улыбнулся и осторожно спустил на землю это маленькое создание, способное свести с ума.
Зверёк открыл глаз и, мельком увидев в глубине взгляда юноши мягкую улыбку, замер на мгновение и незаметно убрал острые когти, спрятанные в мягоньких подушечках лап.
Сегодня Цин И, хоть и говорил с детской непосредственностью, задел в душе Гу Цзиня глубоко запрятанное прошлое, пробудив в нём тоску. Он шёл, вздыхая на каждом шагу, и даже отменил ежедневную прогулку. Налив кувшин вина «Нефритовой росы» и прижав к себе водного зверя, он уселся во дворе, погрузившись в пустые раздумья.
«Цин И в нашей школе всего несколько лет. Он просто не видел Хуа Шу, иначе уж никак не мог бы обратить внимание на старшую дочь бессмертного Шуйлиня». Гу Цзинь прихлёбывал вино, вполголоса рассуждая сам с собой, и не забывал похлопывать зверька у себя на коленях. «Малыш, влюблённость — это дело на всю жизнь. Если от неё так легко отказаться, значит, это и не настоящая любовь, правда?»
Лапка зверька будто невольно дёрнулась, зацепилась за даосские одеяния Гу Цзиня, и он потёрся мордочкой о его грудь.
«Эх, ты ведь и не знаешь, что тогда случилось. Зачем я тебя спрашиваю».
Гу Цзинь откинулся назад, уставившись прямо на лунный диск в небе, и тяжело вздохнул: «В тот день, когда я встретил Хуа Шу, луна была такой же огромной».
Детская непосредственность в его глазах понемногу угасла, сменившись тенью меланхолии и грусти, ему не свойственной, и даже лёгким оттенком сожаления и самобичевания.
Гу Цзинь явно ещё не дорос до того, чтобы хранить в сердце ошибки юности всю оставшуюся жизнь. Слова Цин И словно острый топор пробили брешь в его душе. Впервые на его лице не осталось и следа привычной беспечной улыбки. Прижимая к себе ничего не понимающее водное существо, он начал вспоминать тот день на Острове Вутун пять лет назад, который изменил всю его жизнь.
Спустя более ста лет после гибели Истинного Бога Бай Чжэ самым необычным событием во всех Поднебесных землях восьми пустошей стало рождение второго огненного феникса в роде фениксов с Острова Вутун. Всем известно, что императоры рода фениксов происходят из линии огненных фениксов, однако со времён Шангу в каждой линии рождался лишь один наследник, что делало их крайне редкими. Поэтому появление на свет второго огненного феникса стало для рода фениксов событием первостепенной важности, и Небесный Император Фэн Ран даже устроила по этому поводу пир, известный во всех Трёх Мирах.
«Остров Вутун, новай феникс, приглашаем всех божеств разделить с нами радость».
Эти дерзкие слова поздравления, написанные собственноручно Небесным Императором, и по сей день с восторгом вспоминают небожители.
Ходили даже слухи, что давно скрывающиеся Истинные Боги Шангу тоже ступили в тот день на Остров Вутун, чтобы присутствовать при рождении птенца. Привлечь внимание всех Трёх Миров ещё до появления на свет — пожалуй, даже внезапное явление миру юного божества Юань Ци из Чистого Дворцового пруда не могло сравниться с той славой, что снискал этот маленький феникс.
Несколько лет назад Небесный Император пригласила ведавшего судьбами верховного правителя Лин Цзюаня предсказать будущее и судьбу маленького феникса. Верховный правитель Лин Цзюань многословен не был, лишь оставил четыре загадочных иероглифа — «вся жизнь в тумане» — и удалился, хлопнув по собственному заду. После этого старейшины рода фениксов пришли в смятение и каждый день вливали духовную силу в яйцо, защищая душу птенца. Даже Небесный Император проводила на Острове Вутун половину времени, ухаживая за ним.
Спустя сто лет это яйцо, за которым следили все Три Мира, наконец благополучно дожило до дня появления на свет. Небесный Император, преисполненный радости, вновь пригласила всех небожителей собраться на Острове Вутун, чтобы отпраздновать второе в истории рода фениксов рождение огненного феникса из пепла.
Тот пир произвёл невероятный фурор. По указу Небесного Императора фениксы со всех концов света разлетелись приглашать гостей. За день до перерождения маленького феникса на Остров Вутун съехались гости со всех Трёх Миров, и весь остров предавался веселью.
К тому времени Гу Цзинь, чьи божественные силы были запечатаны Тяньци, уже сотню лет провёл в учении на Дацзэшань. Жизнь в горах была скучна и однообразна, и, впервые услышав об этом событии, он с радостью испросил у старого верховного правителя Дун Хуа разрешения отправиться на Остров Вутун и вставить свои пять копеек в общее ликование.
Дун Хуа, лишь под конец долгой жизни обретший такого драгоценного и благородного ученика, души в нём не чаял, а потому отправил с ним целую вереницу младших учеников. Гу Цзинь на Дацзэшань был мал годами, но высок положением, и зрелище десятка седобородых бессмертных, почтительно величавших его младшим наставником, поистине впечатляло.
Гу Цзинь вырос в Чистом Дворцовом пруду, и, учитывая, как Тяньци и Фэн Ран опекали его, с малых лет он пользовался вещами более редкими и труднодоступными, чем даже члены небесной императорской фамилии. Попав на Дацзэшань, он сто лет был баловнем Великого наставника. Небожители в школе были простодушны и искренни, характер у Гу Цзиня был приятный, и к тому же он был сокровищем в глазах Великого наставника, так что вскоре он стал любимчиком всей школы.
Как гласит поговорка, спокойная душа — тучное тело. Появление на свет Гу Цзиня было событием неординарным. Хотя ему было всего около ста лет от роду, он пережил странный процесс взросления: мать его не признавала, отец погиб, тётка стала императрицей, а дядя — демоном. После сотни лет безмятежной жизни на Дацзэшань он закономерно превратился в пухлого бессмертного.
Великий наставник Дун Хуа прожил более шестидесяти тысяч лет, был рождён ещё во времена Шангу и пользовался огромным уважением и авторитетом, совершив бесчисленные подвиги. Прежний Небесный Император Мугуан к тридцатитысячному юбилею Дун Хуа преподнёс ему четверку снежных коней с дальних окраин Западного моря и колесницу, высеченную из яшмово-зелёного бессмертного камня. В своё время эта Снежная бессмертная колесница произвела фурор, вызывая зависть у всех небожителей, и стала темой для разговоров на сотню лет вперёд. Но Великий наставник Дун Хуа был человеком непритязательным и редко куда-либо выезжал, поэтому с того момента, как эти кони прибыли на Дацзэшань, старый он отпустил их на волю в заднем ущелье. Так что небожители и демоны Трёх Миров много слышали об этом драгоценном подарке, но никогда не видели бессмертную колесницу воочию.
Предстояло преодолеть огромное расстояние, и даже небожителю, способному пролететь за день тысячу ли, потребовалось бы три дня. Седоусые младшие ученики, хоть и были старцами, но не теряли хитроумия. Во-первых, они боялись утомить своего изнеженного и драгоценного младшего наставника, а во-вторых, хотели угодить Великому наставнику. В день отъезда они разыскали в заднем ущелье откормившихся за десятки тысяч лет снежных коней, до блеска отполировали покрытую многолетней пылью колесницу из кладовой и, весело подпрыгивая, отправились в путь со своим младшим наставником.
Подобная показуха не осталась незамеченной, и менее чем за день все небожители и демоны Трёх Миров узнали, что Великий наставник Дун Хуа с Дацзэшань взял нового любимого ученика и ради него даже пустил в ход Снежную бессмертную колесницу. Жаль только, поговаривали, что хотя этот младший ученик и происходил из хорошей семьи, но был третьеразрядным по силам мажором, не заслуживающим выхода в свет.
У Великого наставника Дун Хуа были хорошие связи, и, услышав такие речи, некоторые небожители возмутились: как можно сомневаться в проницательности Великого наставника? Прожив шестьдесят тысяч лет и почти достигнув божественности, разве мог Великий наставник Дун Хуа взять ученика, который только и умеет, что пускать пыль в глаза и прожигать жизнь, да ещё и души в нём не чаять? Слишком уж это нелогично!
Но это же чистейшая правда! Небожители, повстречавшие по пути процессию младшего ученика с Дацзэшань, один за другим били себя в грудь, клянясь, что слова эти не лживы. Какие тому доказательства?
Смотрите-ка, те десяток седобородых учеников, крутящихся у него за спиной, — самое очевидное свидетельство! Будь он силён, разве нуждался бы в защите младших? Будь он добродетелен, разве стал бы заставлять стариков тянуть лямку?
В Трёх Мирах ценят силу, и к напускной браваде юнцов там всегда относились с презрением. Так что ещё до прибытия Гу Цзиня на остров получившие весть небожители и демоны начали втихомолку вздыхать: похоже, репутация Великого наставника Дун Хуа, всю жизнь славившегося скромностью и простотой, погибнет в руках этого ученика, неизвестно откуда взявшегося.
Слова, сказанные шёпотом за спиной, конечно, не могли достичь ушей толстяка Гу, у которого спокойная душа рождала тучное тело. Всю дорогу он проспал, разъезжая в Снежной бессмертной колеснице напоказ и под указующие персты, пока не прибыл на Остров Вутун.
Честное слово, вины маленького толстяка Гу в этом не было. Он скатился вниз из мира Шангу, а там даже самые низкосортные повозки запрягались обожествлёнными мифическими существами. Знай он, что одна лишь Снежная бессмертная колесница погубит половину его репутации и повлияет на мнение о нём Хуа Шу, он бы, пожалуй, дополз до Острова Вутун на четвереньках.
В Трёх Мирах о том, что Гу Цзинь спустился в Нижний мир, знали лишь трое: Тяньци, Фэн Ран и Дун Хуа. С их точки зрения, для Гу Цзиня путешествие на Снежной бессмертной колеснице было столь же обыденным, как и полёт верхом на синем драконе или чёрной черепахе, и они не придали этому значения. Однако Фэн Ран поддерживала идею Тяньци о «естественном воспитании» и «воспитании трудностями», желая сбить спесь с этого юнца, поэтому и определила ему для отдыха Девятицветную беседку.
Девятицветная беседка располагалась в задней части Острова Вутун, в глухом и безлюдном месте, куда редко ступала чья-либо нога. Услышав, что посланный с поздравлениями от учителя Гу Цзинь был Небесным Императором засунут в Девятицветную беседку, небожители, и без того презиравшие маленького толстяка Гу за то, что тот, как лиса, прикрывается тигром, не только злорадствовали, но и втихомолку цокали языком: не слишком ли явно эта своенравная Фэн-хуан выразила своё презрение к младшему ученику верховного правителя Дун Хуа? И на какое-то время около половины взглядов небожителей, собравшихся ради маленького феникса, невольно обратились к Девятицветной беседке.
Всё же, осла или коня — надо выводить и смотреть в зубы, чтобы увидеть истинную суть.
Дела в этом мире говорят о себе чудесно: не разглядеть ни причин и следствий, ни уз запутанных связей.
Много лет спустя некоторые говорили, что если бы в тот год Небесный Император не отправила бессмертного Гу Цзиня с Дацзэшань пинком под зад в Девятицветную беседку, то, пожалуй, в последующие тысячи лет в Трёх Мирах не развернулось бы столь бурных и грандиозных событий.
Но некоторые вещи предопределены судьбой, их не избежать и не убежать. Быть им совершенными или нет, гладкими или нет — всё это лишь на одну жизнь.
Обновлено: 18.02.2026