**Глава 145. Жизнь за жизнь? Да это же чистая прибыль!**
— Какая странная грамматика... Как эти слова вообще складываются в предложение? Это звучит слишком дико, — пробормотал кто-то в толпе.
Едва Хань Фэйюй представился, над головами всех присутствующих, включая Главу Павильона Десяти Тысяч Мечей, засыпавшего его вопросами, словно вспыхнули невидимые знаки вопроса.
О чём этот парень вообще несет?
Сказитель, Бай Сяошэн, таинственный кукловод, стоящий за всем этим безумием...
Каждое слово в отдельности было им знакомо, но в сочетании они рождали в голове лишь звенящую пустоту. Некоторые воины перевели растерянные взгляды на застывших неподалеку кровожадных зрителей — Сказителей, надеясь, что те прояснят ситуацию. Но, к их удивлению, те пребывали в не меньшем замешательстве.
— С каких это пор вы, Сказители, стали такими крутыми? — прошипел один из мастеров. — Почему мы об этом не знали?
— Это не я! Я тут ни при чём! Не неси чепухи! — последовало мгновенное и резкое отрицание.
Один из Сказителей, едва справляясь с нервной дрожью, оборвал поток расспросов. Он и сам ломал голову: действительно ли Бай Сяошэн принадлежит к их числу? Почему этот «коллега» настолько отличается от них всех? Неужели он втайне от братьев по цеху прошел какую-то запредельную эволюцию?
— Что такое, господа? Неужели вы не желаете верить моим словам? — Хань Фэйюй сокрушенно вздохнул, и в его голосе прорезались нотки наигранной печали. — Как прискорбно. Неужели в этом мире не осталось места для капли доверия? Почему кругом одни лишь сомнения? Я и есть Бай Сяошэн. Я и есть Сказитель. И именно я открыл новые горизонты для нашего пути.
С этими словами его облик вновь начал искажаться. Черты лица поплыли, и перед присутствующими предстал Глава Культа Кровавой Тени. В его руках, словно по волшебству, возникла Рукопись.
На обложке красовалось название: «Мои годы на посту второго главы Павильона Десяти Тысяч Мечей».
— Видишь это, Глава Павильона? — Хань Фэйюй помахал книгой перед лицом застывшего врага. — Твой названый брат... я превратил его в Рукопись. Теперь он — лишь чернила и бумага в моих руках. Ну же, посмотри! Неужели ты совсем ничего не скажешь? Где же твоя реакция?
— Бай Сяошэн... ах ты скотина! — прорычал Глава Павильона. — Я убью тебя! Я отомщу за своего брата, за своих детей и учеников!
Он даже не коснулся меча, но вокруг него уже закружилось неистовое, острое сияние меча. Энергия была настолько плотной, что каменные плиты под его ногами начали покрываться сетью глубоких трещин.
— Ох, не злись так, — Хань Фэйюй игриво склонил голову. — Ну, нет у тебя больше брата, зато теперь у тебя есть я! Я вполне могу занять его место. Мы будем трудиться плечом к плечу, возродим былую славу Павильона Десяти Тысяч Мечей... Всё будет в точности как раньше, разве нет?
— Сдохни! — взревел Глава Павильона.
Намеренная провокация Хань Фэйюя сработала идеально — уровень издевательства зашкаливал. Даже такой выдержанный человек, как Глава Павильона, сорвался. Отбросив все приличия и церемонии, он желал лишь одного: разрубить этого паяца на мелкие кусочки.
Сияние меча превратилось в ослепительную белую волну, сметающую всё на своём пути. Наблюдавшие за этим мастера боевых искусств с ужасом осознали: этот удар был куда мощнее всех предыдущих.
Клинок пронзил противника насквозь. Однако за мгновение до того, как смертоносная энергия коснулась его плоти, Хань Фэйюй успел прикрыть себя обычной Рукописью.
*Ш-ш-шах...*
Меч прошел сквозь тело, но не нанес ни малейшего вреда. Лишь клочья обгоревшей бумаги, похожие на серый пепел, разлетелись по ветру.
Это был новый прием, который Хань Фэйюй разработал, используя способность Рукописей поглощать урон. Он мог накладывать две Рукописи одновременно: в момент атаки внешняя, состоящая из вороха посредственных записей, принимала удар на себя, становясь «козлом отпущения». Такого мусора в его коллекции было предостаточно, и терять его было совсем не жалко.
Если кто-то надеялся разменяться с ним жизнями, Хань Фэйюй оставался в колоссальном выигрыше.
Удар, в который была вложена вся решимость убить, ушел в пустоту. Глава Павильона на мгновение оцепенел. Этот выпад требовал долгой концентрации и огромных затрат сил — ни одна «мелкая сошка» не смогла бы его заблокировать. Как же этот мерзавец уцелел?
Впрочем, ему было плевать на способы. Он просто обязан был прикончить его.
— Я выпотрошу тебя! Изрублю в фарш так, что ты проклянешь тот день, когда появился на свет!
— Ну зачем же так спешить? — Хань Фэйюй ловко уклонился от очередного росчерка сияния меча. — От гнева портится кровь и вскакивают язвы, а это, знаешь ли, очень больно. Может, сделаем перерыв? Я заварю тебе чаю с хризантемами, успокоишься немного...
Приняв облик второго главы, он с издевательской заботой смотрел на своего «старшего брата». Однако тот явно не оценил проявленного внимания.
— Умри! Умри! Умри! Бай Сяошэн, ты заслуживаешь самой мучительной смерти!
— Если честно, я его понимаю, — прошептал один из воинов, стоящий рядом со Сказителями. — Веди себя Бай Сяошэн так со мной, я бы тоже не выдержал.
Сказитель, стоявший рядом, ничего не ответил. Его глаза горели лихорадочным блеском. Обладать такой силой... Противостоять самому Главе Павильона Десяти Тысяч Мечей, стоящему на вершине Пути Меча... Неужели их время наконец пришло?
Битва продолжалась, и ярость схватки лишь нарастала. Хань Фэйюй быстро понял, что Глава Павильона — крепкий орешек. В одиночку он мог лишь уклоняться и тянуть время, но нанести серьезный урон было почти невозможно. Поэтому он призвал на помощь своих марионеток.
*Свист...*
Широкий взмах меча — и белоснежная дуга, подобно серебряному полумесяцу, разрубила на части воплощенных учеников Павильона. Их тела, рассеченные пополам, распадались в воздухе, превращаясь в клочья изорванных Рукописей.
— Глава... почему? Почему вы так с нами?
— Учитель, это же я, девятый ученик! Я не хочу умирать, умоляю, пощадите...
— Глава, моё тело мне не подчиняется! Что делать? Помогите!
Было ли это проявлением дурного чувства юмора Хань Фэйюя или же расчетливой психологической атакой, но он заставил марионеток кричать так, словно к ним на миг вернулось сознание. Предсмертные стоны старых знакомых эхом отдавались в ушах Главы Павильона. Он молчал, лишь продолжая методично взмахивать мечом.
Он прекрасно понимал: они уже мертвы. Единственное, что он мог сделать для них сейчас — это уничтожить их бренные оболочки. Он не мог позволить Бай Сяошэну и дальше осквернять их память и издеваться над их жизнями.
Гнев питал его силу, но он же затуманивал рассудок. Когда к нему бросились еще несколько учеников, Глава Павильона, не колеблясь, снес им головы. Но в этот раз всё пошло иначе.
*Бум-м-м!*
Едва клинок коснулся их тел, лица учеников, пылавшие неестественным румянцем, исказились, и прогремел мощный взрыв. Тела превратились в живые бомбы. Клубы яростного пламени и брызги едкой красной жидкости облепили Главу Павильона, прожигая его одежды и обугливая кожу.
— Ну как? Чувствуешь мой жар? Тебе нравится? — Хань Фэйюй довольно оскалился.
Он вмешался в структуру марионеток, используя силу Секты Небесного Огня, и накачал их особым огненным ядом. Теперь каждая марионетка стала снарядом, чья мощь зависела от уровня их прижизненного совершенствования. Этот внезапный ход нанес Главе Павильона больше ран, чем все предыдущие атаки воинов вместе взятые.
— Пожалуй, пора заканчивать.
Уду-цзюнь, второй глава Павильона, магистры Секты Небесного Огня и Культа Кровавой Тени, лучший ассасин Зала Безмолвных Теней, Безумный Клинок Тянь Мосяо...
Самые ценные трофеи из коллекции Хань Фэйюя одновременно бросились в атаку. И возглавлял этот смертоносный отряд второй глава Павильона Десяти Тысяч Мечей.
— Брат, взгляни... — прошептала марионетка с лицом покойного. — Оценил ли ты мои успехи?
Обновлено: 10.07.2026