Белый свет.
Время тянулось в прострации.
Когда я пришла в себя, уже наступил час окончания рабочего дня.
Я резко вскочила, словно цзянши, и накинула пальто. Перед тем как выйти из офиса, я ненадолго подошла к окну. Решила глотнуть свежего воздуха, чтобы вернуть на место улетевшее куда-то сознание. Стоило открыть створку, как внутрь ворвался поток холодного ветра.
— Ха-а.
Тяжело вздохнув в который уже раз, я провела пальцем по оконному стеклу. Образ Джунсона не выходил из головы. Его лицо с едва заметной улыбкой, которую не сразу и разглядишь, прочно засело в памяти. Я пыталась сосредоточиться на чем-то другом, чтобы отогнать эти мысли, но это было непросто. В итоге до самого конца рабочего дня я только и думала о лице Джунсона и его хрипловатом голосе.
— Директор ведь любит мужчин. И даже если бы он любил женщин, мне бы всё равно ничего не светило.
Он был человеком из другого мира. За то недолгое время, что я проработала в брачном агентстве, я усвоила одно: в конечном итоге браки заключаются между людьми одного «уровня». Высший класс — с высшим, низший — с низшим. И так далее, каждый в своём кругу...
Внезапно Сихён подумала, что Джунсон для неё — словно звезда. Его можно хранить в сердце, но как бы ты ни приближался, до него невозможно дотянуться рукой. Даже если вытянуть шею и встать на цыпочки, он всё равно останется недосягаемо далёким и почти неразличимым.
— Нет, нет. В конце концов, директор любит секретаря Ким! Мне даже нет смысла переживать о разнице в статусе.
Сихён затрясла головой, прогоняя мысли о Джунсоне. Однако это осталось лишь попыткой. Как бы сильно она ни мотала головой, образ Джунсона не исчезал. Он был до обидного привлекателен.
— Ах, директор, похоже, роковой гей. Заставляет даже женщин влюбляться в него по уши.
Она решила считать, что это чувство сродни обожанию фанатки. Восхищение знаменитостью и легкий трепет. Ровно то ощущение, когда сердце начинает биться чаще при виде любимого артиста. Так было спокойнее.
— Да. Директор и секретарь Ким отлично подходят друг другу... И я не могу встать между ними. Впрочем, даже если бы я попыталась, меня бы туда никто не пустил.
Сихён горько усмехнулась и закрыла окно.
Чжонху как раз готовился уходить. Черное пальто до середины бедра очень ему шло. С аккуратно завязанным галстуком Чжонху выглядел даже как-то аскетично.
— Сихён-сси, вы уходите?
Увидев лучезарную улыбку Чжонху, она втайне почувствовала укол совести. Сихён сурово отругала себя за то, что на мгновение испытала трепет к возлюбленному такого прекрасного мужчины.
«Да, директор и правда лучше всего смотрится с секретарём Ким».
Чжонху хоть и делал вид, что ему это неприятно, на самом деле наверняка любил Джунсона. Ведь Чжонху, который перед сотрудниками держался вежливо и официально до холодности, рядом с Джунсоном менял и манеру речи, и поведение на почти кокетливые.
Сихён очень нравился Чжонху, поэтому она хотела, чтобы он был счастлив. Она не хотела смотреть на них предвзято только из-за того, что они оба — мужчины.
— Я слышал от директора. С сегодняшнего дня вы будете работать у него экономкой.
— Ах, простите.
— А? Почему вы извиняетесь передо мной?
— Нет, просто... мне кажется, будто я отобрала работу, которую должны были делать вы, секретарь Ким...
— Напротив, я должен быть вам благодарен, — Чжонху свежо улыбнулся.
Он и вправду хороший человек. А может, он просто настолько уверен в чувствах Джунсона, что может так искренне улыбаться женщине, которая могла бы стать его соперницей.
— Вы ведь не знаете, где живёт директор? Сегодня я отвезу вас к нему домой.
— А как же директор?
— У него сегодня встреча...
— Ого, директор всё-таки иногда выходит в свет!
— Да, изредка.
Лицо Чжонху на мгновение омрачилось.
— Когда приедете к директору, там наверняка не будет ничего из еды, так что лучше что-нибудь купить. Заедем по пути в супермаркет?
— Да. Но ничего, если я просто так войду, когда директора нет дома?
— Он не из тех, кто обращает на это внимание.
Они поехали в супермаркет на машине Чжонху.
Одетый в строгий костюм, Чжонху выделялся в магазине. Как только они вошли, Сихён почувствовала на нём взгляды окружающих. Она невольно ощутила гордость. Взяв тележку, она начала складывать в неё продукты.
— Директор не ест мясо, — остановил её Чжонху, когда Сихён собралась купить говядину.
— Он не любит мясо?
— Да. Ему нравится такая еда, как каши, мягкий тофу, паровой омлет — то, что почти не нужно жевать.
— Неужели...
— Ему лень жевать.
— ...
— У этого человека скоро зубы атрофируются и исчезнут.
— Директор и впрямь... в прошлой жизни, должно быть, был ленивцем?
— Кажется, он и в нынешней такой же.
— Он всегда был таким ленивым?
— Да. Это врожденное. Хорошо, что он родился в богатой семье. Родись он в обычной, уже стал бы бездомным.
— Ах... Директор изначально был богат?
Услышав вопрос Сихён, Чжонху остановился и обернулся к ней.
— Вы не знали? Директор — младший сын Группы «Хэсон».
Сихён застыла, уставившись на Чжонху, её рот невольно приоткрылся. Она смотрела на него в оцепенении, а мгновение спустя издала пронзительный возглас:
— Что-о-о?!
— Ох, вы действительно не знали. Подумать только, есть люди, которые об этом не в курсе... Как свежо.
— Э-это правда? Директор действительно выходец из семьи «Хэсон»?
Чжонху вряд ли стал бы лгать о таком, но ей было трудно поверить, поэтому она переспросила.
— Да, это правда.
— Ха... То-то я и гляжу... От него так и веяло благородством...
— Разве вы только что не называли его ленивцем?
— А-ха-ха-ха-ха.
Она не могла не удивляться.
Группа «Хэсон» была крупнейшим конгломератом в стране, чьи интересы простирались от электроники до страхования. Компания, название которой знали даже за границей. Сихён и в страшном сне не могло присниться, что человек, о котором она слышала только в новостях, окажется так близко.
Та дистанция, что чувствовалась и раньше, теперь, с добавлением титула «Группа «Хэсон»», казалось, улетела куда-то в сторону Андромеды. Сихён решила, что отныне ей следует вести себя еще более вежливо и скромно.
Даже тот легкий трепет и волнение, что она испытывала несколько часов назад, теперь казались сном. Не кто-нибудь, а младший сын «Хэсон». Для Сихён Группа «Хэсон» была чем-то нереальным, сродни миражу. И Джунсон был частью этой нереальности. Сама мысль о каких-то чувствах к такому человеку казалась абсурдной. Джунсон был даже дальше, чем любая знаменитость.
Поэтому к тому моменту, когда они закончили покупки, даже легкая головная боль, мучившая её в офисе, бесследно исчезла.
Дом Джунсона оказался роскошными апартаментами в Апкуджоне. Его квартира площадью более ста шестидесяти квадратных метров ничем не отличалась от кабинета директора в компании. В огромной гостиной, где можно было бы играть в футбол, из мебели был только один диван. Не было даже обычного телевизора. На кухне сиротливо стоял один-единственный холодильник, и то хорошо, что он был.
Теперь стало понятно, почему Чжонху покупал в супермаркете посуду, ножи и разделочные доски. Сихён впервые видела кухню, которая была настолько пустой, что в ней становилось холодно.
— Чем же... директор занимается дома?
— Лежит на диване или на кровати.
Чжонху, словно в этом не было ничего удивительного, начал доставать из пакетов посуду и переставлять её на кухню. Сихён помогала ему расставлять вещи и спросила:
— Значит, директор каждый день заказывает еду?
— Дома он почти не ест. Обычно ограничивается тем, что заказывает в офис.
— А по выходным?
— Голодает, наверное.
— Ого...
— И всё же, разве он не молодец, что умудряется как-то выживать?
— С вашей-то точки зрения, секретарь Ким, разве он может быть не молодцом?
— Что?
— А, нет, ничего.
Она не могла подать виду, что разгадала их тайные чувства. Раз уж они любят друг друга столь необычной любовью, им наверняка не хочется, чтобы об этом узнал кто-то посторонний.
— Что ж, Сихён-сси, я, пожалуй, пойду.
Как только с уборкой на кухне было покончено, Чжонху направился к выходу.
— Уже уходите? Остались бы на ужин.
— Я не хочу тратить своё драгоценное личное время на директора. Скорее всего, он поужинает где-нибудь еще, так что вам достаточно приготовить еду на завтрашнее утро.
— Директор задержится?
— Кто знает.
Лицо Чжонху снова помрачнело.
— Наверное, скоро будет.
— Значит, мне просто приготовить еду? Стоит ли мне его дождаться?
— Хм... Пожалуй, лучше встретиться с ним и выслушать указания. Ну, я пошёл. Удачи.
После ухода Чжонху Сихён встала посреди гостиной и огляделась. Она впервые была в такой просторной квартире и хотела всё рассмотреть, но передумала. Было бы невежливо заглядывать во все углы в отсутствие хозяина.
На завтрак она приготовила легкую кашу с яйцом. Блюдо не требовало много времени, поэтому, когда она закончила готовить и даже вынесла пищевые отходы, прошел всего час. Ей нужно было дождаться Джунсона, но она не знала, чем себя занять. В гостиной не было ничего, кроме дивана.
Сихён огляделась и, окончательно отчаявшись найти какое-нибудь развлечение, села на диван. Он был таким же мягким и удобным, как и тот, что стоял в кабинете директора. Утонув в подушках, она закинула ногу на ногу и, приняв такое же высокомерное выражение лица, как у Джунсона, произнесла: «У тебя что, проблемы с пониманием языка?». Получилось хоть и непривычно, но довольно похоже, и она подумала, что имитация голоса Чха Джунсона могла бы стать её личным талантом.
— У тебя проблемы с пониманием языка? Сядь там. Ты не купила кофе? Ты нанялась сюда, чтобы кофе варить?
Она развлекалась, подражая Джунсону, но время тянулось медленно. Сихён и вовсе растянулась на диване и открыла смартфон.
Другие люди постоянно переписываются в мессенджерах — и в автобусе, и в очереди в магазине — у них так много друзей, но у Сихён не было никого, кому она могла бы просто так написать в это время. Пролистывая список контактов, она наткнулась на имя [Чхве Ёнхо].
[Ёнхо, как дела?]
Простая фраза, которую она несколько раз удаляла и переписывала. Оставалось только нажать «отправить», но рука замерла и не двигалась. В конце концов она удалила сообщение и выключила экран.
— Ха-а...
То ли оттого, что она находилась в огромном полупустом пространстве, то ли из-за того, что место было чужим, на душе стало пусто как никогда. Сихён глубоко вздохнула и закрыла лицо руками.
— Да уж, зря я, кажется, прожила свою жизнь...
Классический бар, в котором он не был пять лет, совершенно не изменился. Разве что музыка стала другой. Зал наполнял хрипловатый голос какого-то популярного поп-исполнителя. Тот, с кем он должен был встретиться, сидел в самом конце, в укромном углу, освещенном свечами.
— Давно вы к нам не заглядывали.
Приняв приветствие бармена, узнавшего его, Джунсон прошел вглубь зала. Он сел напротив своего собеседника и, даже не поздоровавшись, достал сигарету.
— Как поживаешь?
Вместо ответа на вопрос он выпустил облако дыма.
— Всё такой же, — она слегка улыбнулась.
Джунсон курил, пристально глядя на неё. Изредка он видел её на официальных мероприятиях, но они не встречались наедине уже очень давно. Она почти не изменилась с того дня, когда покинула его много лет назад. Разве что прическа стала короче, да на лице проступили следы прожитых лет.
Она аккуратно сложила руки на коленях, обтянутых юбкой-карандашом. Присущее ей благородство никуда не исчезло. Осанка была такой же безупречной — спина прямая, ни тени небрежности.
Джунсон затушил окурок в пепельнице и достал вторую сигарету.
— Не слишком ли много ты куришь? — спросила она с горькой улыбкой.
Он помнил эту улыбку.
В день их расставания она улыбалась именно так. Только тогда улыбка была еще более горькой. Настолько, что даже Джунсон невольно хмурился, глядя на неё.
Юн Йена.
Она была рядом с ним с тех пор, как он начал взрослеть, но пять лет назад связала себя узами брака с Дэёном, лучшим другом Джунсона.
— Ты не любишь меня.
Голос, который произнес это перед уходом, не потускнел с годами.
— Для тебя я лишь красивый аксессуар. Самый любимый аксессуар из множества других.
Напротив, эти слова всё отчетливее вонзались в него.
— Ты никогда не поймешь, почему я ушла. Потому что ты любишь только себя.
Всё было именно так, как она сказала. Прошло пять лет, но он по-прежнему не мог этого понять.
Он делал для Йены всё, что она хотела. Покупал то, что ей нравилось, встречался с ней, когда она просила. Если она хотела куда-то поехать — они ехали, если хотела поцелуев — он её целовал.
Он давал ей всё, ни в чем не отказывая, но Йена выбрала не его, а Дэёна. Если бы она выбрала кого-то лучше него, Джунсон, возможно, не был бы так разгневан. Но Дэён ни в чем не превосходил Джунсона. Ни во внешности, ни в анкетных данных.
— Мы так давно не виделись, неужели тебе нечего мне сказать? — спросила Йена.
— По-моему, это тебе есть что сказать, — равнодушно отозвался Джунсон.
Ему не хотелось здесь находиться. При виде женщины, ставшей женой его близкого друга, в груди вспыхивала неугасимая ненависть.
— Что будешь пить? — перевела тему Йена.
— Что угодно.
— Ты ведь любишь бурбон?
— Я его больше не пью.
— ...Вот как? Тогда что закажем? Выбирай сам. Сегодня я угощаю.
— У меня не настолько крепкий желудок, чтобы я мог есть, глядя на тебя.
После этих слов Джунсона лицо Йены побледнело.
— Пей что хочешь.
Губы Йены задрожали, но Джунсон проигнорировал это. Она опустила голову, словно пытаясь сдержать слезы. Плечи, обтянутые светло-зеленым платьем, мелко задрожали.
Кап.
На тыльную сторону её ладони упала слеза. Одна, вторая. Но Джунсон не стал её утешать. Он терпеть не мог вечно плачущих женщин.
«Кстати... та женщина не плакала...»
Совершенно не к месту в его мыслях возник образ Сихён.
— Я уже собиралась разрыдаться в три ручья.
Женщина, которая предпочла сарказм слезам.
Обновлено: 09.04.2026