Лора была рада видеть Джиху, который пришёл без предупреждения, но в то же время пребывала в лёгком шоке.
«…»
Джиху хотел честно всё рассказать и уже разомкнул губы, но промолчал.
«Потому что я скучал по тебе. Очень волновался, Лора».
Он не решился сказать правду, боясь, что она почувствует себя обременённой.
— Я подумал, не могла бы ты меня приютить на некоторое время?
— Приютить?
Лора молча посмотрела на него снизу вверх. Она поняла, что его слова означают просьбу о помощи, но это так сильно походило на просьбу пожить у неё, что девушка растерялась.
— Нельзя?
— Нет, дело не в этом. Но что значит «приютить»…?
Лора замялась.
— Я спрашиваю, могу ли я пожить у тебя несколько дней.
«Так и есть. Он просит пустить его переночевать».
Лора смущённо опустила взгляд, её глаза забегали.
— Ты ведь сама говорила, что, когда я приеду в Корею, я могу остановиться у тебя в любое время. Вот я и пришёл.
— Я? Когда это…?
Глаза Лоры округлились: она совершенно не помнила, чтобы говорила подобное.
Джиху вынул что-то из кармана.
— Вот.
Он протянул ей маленький брелок.
— О? …Это же.
Это был рождественский подарок, который Лора сшила для него своими руками. На её лице появилась слабая улыбка.
— Помнишь это?
— Это же то, что я сделала для вас, Джиху, в подарок на Рождество. Вы до сих пор его храните?
Лора с радостью взяла брелок в руки.
Вместо ответа Джиху мягко улыбнулся.
— Тогда ты наверняка помнишь, что было спрятано внутри этой куклы?
Лора внезапно прыснула.
— Ой. Джиху, вы нашли то, что было внутри!
Стоило ей вспомнить счастливые моменты прошлого, как на её лице наконец расцвела яркая улыбка.
При взгляде на её смеющееся лицо сердце Джиху сладко затрепетало.
— Да. Нашёл.
«Тебя».
Во время учёбы в Канаде Джиху часто помогал Лоре. В знак благодарности Лора, которая в те времена была стеснена в средствах, после долгих раздумий приготовила подарок — купон на проживание в хоумстее.
Она вложила в него всю душу, но дарить просто обрывок бумаги было очень неловко. Поэтому она купила ткань и вату, сделала куклу, стежок за стежком, а затем, оставив небольшое отверстие в животе игрушки, спрятала там свернутую трубочкой бумажку.
Это была милая кукла-ангел-хранитель с ноутбуком в руках. Она сделала этот брелок, услышав, что его английское имя, Джейми, означает «хранитель». Более того, желая подчеркнуть, что он — белый хакер, она вручила белому ангелу вместо меча ноутбук.
Хотя она и старалась, когда делала этот подарок, Лора и представить не могла, что он будет носить этот брелок с собой до сих пор. Это было неожиданно и вызывало чувство благодарности.
— Ты так надёжно его спрятала… Может, ты надеялась, что я никогда его не найду? — подразнил её Джиху.
Лора восприняла его шутку всерьёз.
— Я спрятала его не для этого. Просто мне было неловко…
— Вот как? Значит, я действительно могу воспользоваться этим купоном?
Джиху настаивал на том, чтобы остаться у неё.
— Ах…
Этот купон не был пустой бумажкой, но пригласить внезапно появившегося Джиху в дом было непросто. Особенно сейчас, когда бабушки не было дома.
Лора не могла скрыть своего замешательства и мучилась сомнениями.
— Видимо, это были просто слова. Я пришёл не вовремя, — нарочито виноватым тоном произнёс Джиху, пытаясь раззадорить её.
— Нет. Это были не просто слова.
Когда она дарила этот подарок, бабушка была жива, поэтому она сделала его без задней мысли, не предусмотрев такой поворот событий.
— Если это не пустые слова, могу я остаться здесь на время?
На душе у Лоры было неспокойно, но ей не хотелось разочаровывать его ожидающий взгляд. Она решительно, едва заметно кивнула.
— Хорошо. Обещание есть обещание.
Она вернула брелок Джиху и пошла к входной двери.
— Заходите.
Лора открыла дверь, и Джиху последовал за ней.
Пришедшего в себя Пхильсу перевели из реабилитационного центра в крупную больницу.
Джина вместе с Рион только что вышли от врача, выслушав результаты детального обследования О Пхильсу. Хотя за ним ещё нужно было понаблюдать, новости были хорошими: никаких поводов для беспокойства анализы не выявили.
Лицо Джины впервые за долгое время посветлело. Несмотря на то, что он был холодным мужем, который никогда не открывал ей своё сердце, Джина не могла просто так вычеркнуть его из своей души.
— Мам, ты так рада, что папа очнулся?
Когда Рион спросила об этом поддразнивающим тоном, Джина ласково взглянула на неё:
— Боже, ну конечно, я рада. А ты разве нет?
— Я тоже, конечно!
— Тогда почему спрашиваешь?
Пхильсу был заботливым отцом, который дарил Рион много любви, но для Джины он всю жизнь оставался нелюдимым мужем. Рион, наблюдавшая за отношениями родителей со стороны, иногда не понимала Джину, которая так слепо обожала Пхильсу.
— Эх, папе стоило бы получше относиться к тебе. Ты всегда так предана ему, а он? Он же самый угрюмый человек на свете.
Рион ворчала из сочувствия к матери. Джина улыбнулась, тронутая заботой дочери.
Глядя на красиво улыбающуюся Джину, Рион вспомнила те глупые времена, когда она верила, что вся любовь матери — лишь притворство.
В подростковом возрасте Рион узнала, что Джина не её родная мать.
Приходя в гости к родственникам со стороны матери, она всегда чувствовала на себе странные взгляды бабушки и дедушки, и летней ночью, когда она перешла в девятый класс, причина наконец открылась.
Это был разговор дедушки и бабушки, которые сокрушались из-за того, что их дочь Джина живет без любви своего мужа Пхильсу.
Они со вздохами вспоминали, что, как бы сильно Джина ни грозилась покончить с собой, если не выйдет за Пхильсу, им не следовало силой разводить мужчину, у которого уже была семья, и выдавать её за него.
Когда она услышала, что под предлогом оплаты счетов за лечение Рион, страдавшей редким заболеванием сердца, они, словно угрожая, уговорили её бедную родную мать развестись, сердце Рион рухнуло вниз.
В ней вспыхнуло сложное чувство, которое нельзя было описать одним словом. Среди прочего разгорелось жгучее пламя предательства, и было неясно, на кого оно направлено.
С этого момента и начался тяжёлый подростковый период Рион.
На неё обрушился шторм необъяснимых чувств к матери, отцу и той родной матери, которую она никогда не знала. Её захлестнул беспричинный гнев от мысли, что её любимая мама Джина разлучила её отца с родной матерью.
Ей в голову приходили надуманные мысли о том, что вся та любовь, которую проявляла Джина, ухаживая за ней во время нескольких операций на сердце в детстве, была лишь шоу ради того, чтобы завоевать любовь отца. Когда любовь матери начала казаться ей притворной до тошноты, в ней выросли ненависть и обида.
В то же время Рион чувствовала и разочарование, и злость на родную мать, которую никогда не видела.
«Она бросила меня, потому что я была больна?»
Вспоминая самоотверженную заботу Джины, она гадала, не посчитала ли её родная мать обузой и не отдала ли Джине именно поэтому.
Она злилась и на отца, который так тщательно скрывал правду.
Она не понимала, как он, утверждая, что так любил родную мать, что женился на ней вопреки протестам родителей, смог так легко расстаться с ней и жениться снова.
Иногда она и вовсе отрицала собственное существование.
В конечном счёте, мысль о том, что её отец и родная мать, любившие друг друга, расстались именно из-за неё, родившейся с пороком сердца, заставляла её чувствовать себя какой-то раковой опухолью.
Даже после поступления в университет, когда бурный подростковый период закончился, предвзятый взгляд Рион не особо изменился.
Конец нелепому бунту Рион положил несчастный случай с Пхильсу.
Только когда отец слёг, Рион наконец осознала, насколько искренне Джина ценит и любит её. Особенно после того случая, произошедшего два года назад.
Когда их отношения с Джиной снова стали близкими, Рион почувствовала к матери женскую жалость. Она поняла, как одиноко было матери из-за отца, который за всю жизнь ни разу не одарил её тёплым взглядом.
После этого она начала бояться, что измученная мать может оставить её и отца.
К счастью, Джина не оставила ни больного отца, ни свою проблемную дочь, сохранив своё место жены и матери. Рион была благодарна ей за это.
Поэтому ей, как женщине, было больно и грустно видеть мать, лишённую любви.
Джина легонько ущипнула Рион за щеку, вырывая её из раздумий.
— Да нет же. Это ты просто не видела. Когда мы наедине, твой папа очень хорошо ко мне относится.
— Ой, да неужели? Поверю, только когда сама увижу.
Рион со смехом покачала головой.
— Это правда. Твой папа, как сейчас говорят, цундэрэ. Знаешь такое слово?
Рион расхохоталась над словами Джины.
— В общем, нашу госпожу Сон Джину не переспоришь.
Когда мать и дочь открыли дверь палаты, сиделка, дежурившая у постели Пхильсу, встала, чтобы поприветствовать их.
— Вы пришли? Пациент только что проснулся.
Джина и Рион подошли к кровати.
— Дорогой. Мы пришли. Как ты себя сегодня чувствуешь?
— Папа, это я. Рион.
Только что проснувшийся Пхильсу слабо приподнял уголки губ.
— Хоро… шо.
Звук был почти неразличим, но, услышав его ответ, Джина счастливо улыбнулась.
— Дорогой, пришли результаты обследования, к счастью, всё в порядке.
— Папа, врач сказал, что если будешь усердно заниматься реабилитацией, то скоро сможешь выписаться. Поправляйся скорее, ладно?
Пхильсу, которому всё ещё было трудно говорить, вместо ответа медленно закрыл и открыл глаза.
— Дорогой. Спасибо большое, что снова пришёл в себя.
— Папа, держись. Ты даже не представляешь, как усердно мама работала всё это время вместо тебя. Давай, вставай скорее.
Словно отвечая им, Пхильсу медленно моргнул и едва заметно улыбнулся. Через мгновение его губы зашевелились, будто он хотел что-то сказать.
— Что ты говоришь?
Джина не упустила этого и прильнула ухом к его губам.
— Дорогой, скажи ещё раз. Я не расслышала.
Обновлено: 20.02.2026