Этот вопрос стал испытанием для каждого присутствующего.
Еда или рабство? Выбор без выбора.
Первое означало полное уничтожение души и тела. Второе – отказ от собственного «я» и превращение в марионетку.
В отличие от старейшин, объятых чистым ужасом, Су Жань переживала внутри себя куда более мощное потрясение. Ее тело била неконтролируемая дрожь.
И дело было не в давлении Хань Цзянсюэ, а в том, насколько сокрушительным для ее сознания оказалось увиденное.
В мыслях царил хаос.
Тот самый Сячжоу – «Спаситель», надежда миллионов верующих, повелитель святого ангела…
Как он мог… Как он мог оказаться таким?
Как он мог быть этим существом с холодными вертикальными зрачками, для которого жизнь – не более чем сор под ногами? Как он мог быть… демоном?
Два этих несовместимых образа яростно сражались в ее уме, угрожая довести до безумия.
Она инстинктивно отступила на полшага; каблук с негромким стуком ударился о холодный пол, и этот звук вернул ей крупицу ясности.
Внезапно она вспомнила слова пророчества: «Спаситель, владеющий светом и тенью».
Так вот что значила «тень»? Демоническую суть?
Пока Су Жань вела внутреннюю борьбу, психологическая защита старейшин окончательно рухнула.
Седовласый лидер делегации выглядел как мертвец; его замутненные глаза налились кровью. Глядя на Сячжоу, на эти нечеловеческие багряные зрачки, он почувствовал, как последние крупицы надежды рассыпаются в прах.
«Он и вправду демон».
Им конец. Раз Сячжоу открыл свою истинную природу, значит, он не шутит.
Жизнь была дороже всего.
Раздался глухой звук удара.
Колени старейшины подогнулись, и он тяжело рухнул на пол. Это послужило сигналом: остальные старики, словно марионетки с перерезанными нитями, один за другим повалились ниц. Они дрожали всем телом, прижимаясь лбами к холодному камню.
Они и помыслить не могли, что обычный визит с предложением о сотрудничестве закончится потерей собственной воли.
— Мы… мы согласны… — из горла седовласого вырвались сухие, хриплые звуки. — Мы согласны… стать… теневыми рабами господина.
Лицо Сячжоу осталось бесстрастным. Он негромко произнес, обращаясь к Хань Цзянсюэ за спиной:
— Сяосюэ, забирай их.
Фигура Хань Цзянсюэ едва заметно колыхнулась. Несколько иссиня-черных прядей, словно живые змеи, выползли из-под ее подола и бесшумно обвили тела старейшин.
Те содрогнулись, но не посмели сопротивляться. Они чувствовали, как ледяная, мрачная сила, несущая в себе волю к абсолютному господству, вторгается в их души, выжигая в самой их глубине несмываемое клеймо.
Это была новая способность Сяосюэ, полученная после перехода на седьмой ранг: она могла порабощать тех, кто не оказывает сопротивления. Отныне их жизни принадлежали ей, и она могла не только обрывать их по желанию, но и чувствовать каждую их мысль.
Закончив, Хань Цзянсюэ снова растворилась в тени за спиной Сячжоу, будто ее там никогда и не было. Удушающее давление, сковывавшее души, мгновенно исчезло.
Лишь тогда Сячжоу перевел взгляд на Су Жань – единственную, кто остался стоять.
Глядя на ее бледное лицо, на котором отражалась целая гамма чувств, он спросил:
— Испугалась?
Она вздрогнула, ее губы шевельнулись, но в итоге она лишь тяжело кивнула.
— Теперь ты все еще хочешь со мной сотрудничать? — Продолжил Сячжоу.
Су Жань глубоко вздохнула и, подняв голову, встретилась с ним взглядом. В ее глазах все еще метался страх, но сквозь него проглядывала решимость.
— Пророчество… истинно, — тихо произнесла она. — Власть над светом и тенью… теперь я понимаю.
Она наконец нашла для себя оправдание. Неважно, человек Сячжоу или демон, он – избранник пророчества. И она с самого начала выбрала его сторону.
Сейчас не было причин менять решение.
Губы Сячжоу тронула удовлетворенная усмешка. Не тратя времени на лишние объяснения, он обратился к распростертым на полу рабам:
— С этого дня отделение Церкви Рассвета в Городе Счастья переходит под полный контроль Су Жань. Ваша задача – помогать ей и устранять любые препятствия на ее пути.
— Слушаемся… господин, — старейшины забились лбами о пол, в их голосах звучала рабская покорность.
Сячжоу с комфортом откинулся на спинку кресла. Ангел в его объятиях была мягкой, словно осенняя вода; ее кожа сияла чистотой и нежностью.
— Поздравляю, епископ Су Жань, — улыбнулся он.
Однако Су Жань, только что вознесенная на вершину власти, не выказала ни тени радости. Она стояла неподвижно, и в свете святого сияния выражение ее лица казалось пугающе сложным.
— Постойте, — внезапно произнесла она.
Сячжоу вопросительно вскинул бровь. Под изумленными взглядами старейшин Су Жань сделала глубокий вдох, словно решаясь на прыжок в бездну, и медленно опустилась на одно колено.
— Я тоже прошу… сделать меня вашей теневой рабыней.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Сячжоу подался вперед, явно заинтригованный:
— Вот как? Рабство – сомнительное удовольствие. Эти старики пошли на это от безысходности. А тебе-то зачем?
Су Жань подняла голову. Ее ясные глаза без страха смотрели прямо на него, в них читалось упрямство.
— На то есть три причины, — голос ее звучал твердо. — Первая: я узнала вашу величайшую тайну. Только так я смогу заслужить ваше абсолютное доверие. Вторая: я верю вам. Верю, что вы не станете обращаться со мной так же, как с ними. И третья… — ее тон стал почти религиозным, — …смысл существования Церкви Рассвета в том, чтобы служить Спасителю из пророчества. Посвятить вам всё, что у меня есть – мой долг и моя… честь.
Ее речь была безупречной: в ней сквозила и преданность, и острый ум. У Су Жань действительно были те причины, что она озвучила. Но за ними скрывалось нечто большее – огромные амбиции и рискованная игра, спрятанные под покровом веры.
Статус епископа давал власть, но это была власть, «дарованная» Сячжоу, которую он мог забрать в любой момент. Сердце человеческое переменчиво, и кто знает, что он решит завтра.
Стать же теневой рабыней – совсем другое дело. Это была инвестиция, ставка ва-банк, где на кон ставилась сама жизнь. Сячжоу одновременно владел призраком тени и ангелом. Будучи на третьем ранге, он управлял существами седьмого и пятого, а его прогресс был подобен взлету ракеты.
Су Жань чувствовала: достижения Сячжоу не ограничатся этим городом. Возможно, в будущем он займет трон над всем миром. Связав себя с ним нерушимыми узами, она переставала быть просто подчиненной – она становилась его частью. Пока жив Сячжоу, ее положение будет незыблемым. Она получит не просто место епископа в захолустном Городе Счастья, а пожизненный билет к вершинам его будущей славы!
К тому же, где-то в глубине души она действительно чувствовала влечение к этому властному, загадочному и пугающе красивому мужчине. Подчинение сильному – это инстинкт. А присягнуть на верность тому, кто вызывает симпатию – это высшее наслаждение, замешанное на страхе, поклонении и азарте.
— Интересная женщина, — Сячжоу разгадал ее мысли, но не стал их озвучивать. Он любил умных людей, а особенно тех, кто умел рисковать по-крупному. — Да будет так.
Тень под его ногами зашевелилась, выпустив тонкую черную прядь, которая мягко скользнула в лоб Су Жань.
Девушка вздрогнула, но вместо холода и боли почувствовала странное тепло и чувство сопричастности. Словно одинокая лодка, долго скитавшаяся по волнам, наконец обрела свою гавань.
— Вставай, мой епископ.
Сячжоу поднялся, все еще держа Люсифиэль на руках. Длинные, точеные ноги ангела безвольно повисли в воздухе, а святые крылья мелко трепетали. Он уверенно придерживал Люси за упругие бедра, а вторую руку протянул Су Жань, помогая ей подняться с колен.
Обновлено: 10.07.2026