Том 9 Глава 50 — Глава 50

На следующее утро на школьных досках объявлений появились листы следующего содержания: ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА Ученикам запрещается разговаривать или иными способами взаимодействовать с любым экзаменатором СОВ, за исключением тех случаев, когда дело касается экзаменов. Всем экзаменаторам предписывается оставаться в выделенных им покоях, когда они не заняты непосредственно проведением экзаменов. Основанием вышеизложенного приказа является Декрет об образовании номер двадцать девять. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор Одобрено: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии — Пора с ней кончать, — сказала Гермиона. — Я просто хотела предварительно её дискредитировать. Гермиона не знала, что скоро её желание сбудется, но не так, как она планировала. Во время завтрака Гермиона не раз ловила на себе взгляды Амбридж. Она знала, что вскоре генеральный инспектор попытается продолжить начатое вчера. Она как раз размышляла о том, как бы использовать отработку, чтобы заманить жабоподобную женщину в Запретный лес, когда двери Большого зала резко распахнулись, и в него решительным шагом вошла пожилая женщина с моноклем в глазу, сопровождаемая четырьмя людьми в мантиях мракоборцев. — Долорес Джейн Амбридж, — пронёсся под сводами зала зычный голос женщины. Все в зале повернулись к вошедшей, в которой Гарри сразу узнал Амелию Боунс. — Амелия, — нахмурилась Амбридж. — По какому праву вы сюда врываетесь? — Будучи главой Отдела магического правопорядка, я обязана лично расследовать обвинения в преступлениях, выдвигаемые против высокопоставленных работников Министерства, — ответила Боунс. — И именно подобного рода обвинение, касающееся возможных пыток учеников Хогвартса, было выдвинуто против вас. — Глупости, Амелия, — ответила Амбридж. — Вы либо ошибаетесь, либо были введены в заблуждение одним из моих политических противников. — И тем не менее я должна провести расследование, — Амелия посмотрела в сторону стола Гриффиндора. — Как я понимаю, Гарри Поттер может предоставить... Тут в Большой зал практически вбежал дородный мужчина в котелке лаймового цвета. За ним по пятам следовал рыжеволосый молодой человек. — Мадам Боунс, что вы тут делаете? — спросил слегка запыхавшийся новоприбывший. — Свою работу, министр Фадж, — коротко ответила та. — Я получила жалобу на главного заместителя министра, и расследую её, как вам и было сообщено в сегодняшнем докладе. — Могу вас заверить, что Долорес ни в чём не виновна. — В таком случае ей нечего бояться при этом расследовании, — лаконично парировала мадам Боунс. — Гарри Поттер, не могли бы вы подойти сюда? — спросила она, снова поворачиваясь к залу. — Поттер? — практически прорычал Фадж. — Как... то есть... это он подал жалобу? — Нет, не он, — ответила Боунс. — Но некоторые надёжные источники сообщили мне, что он может предоставить важные улики для этого расследования. — Ничему из того, что он скажет, нельзя верить, — с жаром заявил Фадж. — Он просто самовлюблённый, падкий до славы тип. — В данный момент я и не собираюсь брать у него показания. Когда Гарри подошёл к мадам Боунс, та взглянула на него: — Мистер Поттер, полученная мной жалоба утверждала, что Долорес Амбридж на назначенных ей отработках заставляла вас пользоваться кровавым пером, причём так часто, что это было эквивалентно пытке. Также в жалобе говорилось, что доказательство этому можно увидеть на тыльной стороне вашей ладони. Могу я осмотреть вашу ладонь? Гарри покосился на Фаджа и с трудом сумел спрятать усмешку. Он поднял ладонь и покрутил ей так, чтобы вырезанные на коже слова стали хорошо видны. Мадам Боунс осмотрела ладонь с нескольких углов и снова посмотрела на Гарри: — Это результат использования кровавого пера, мистер Поттер? — Если вы имеете в виду особое перо, которое заставляет тебя писать своей же кровью, то да, мэм. — Это было наказание от профессора Амбридж? — Да, мэм, — повторил Гарри. — Как часты были эти наказания? Гарри напряг память, вспоминая события двухлетней давности: — Как минимум пятьдесят-шестьдесят вечеров в течение учебного года, три-четыре часа каждый вечер. Обычно неделю или две подряд. Могло бы быть и хуже, но Гер... мой друг готовил мне настойку растопырника. Мадам Боунс и двое из мракоборцев слегка побледнели. — Готовы ли вы подтвердить свои слова под Сывороткой правды, мистер Поттер? — спросила Боунс. — Помни, только с адвокатом и списком заранее приготовленных вопросов, — напомнила Гермиона. — Да, мэм. Я готов, если мне будет позволено выбрать себе адвоката, а также составить список вопросов, которые будут заданы, — ответил Гарри. — Я бы не хотел давать некоторым людям шанс навредить мне, воспользовавшись случаем, — добавил он, бросив короткий взгляд на министра. — Это... разумно, — согласилась мадам Боунс. — У вас есть возможность приступить немедленно? — Экзамен по трансфигурации начнётся через час. Допрос не займёт столько времени? — уточнил Гарри. — Заверяю вас, что нет. Кого бы вы хотели видеть в качестве своего адвоката? — Амелия, это зашло слишком далеко! — воскликнул Фадж. — Возможно, мне стоит напомнить вам, что я могу лишить вас должности? Долорес Амбридж — мой самый доверенный заместитель, и я не желаю смотреть на то, как её обвиняет какой-то жадный до славы сопляк! Глаза Амелии сузились так, что края монокля впились в кожу. Резко развернувшись, она в упор посмотрела на Фаджа: — А возможно, мне стоит напомнить вам, 'министр', — её голос был полон отвращения, — что в ходе расследования дела, касающегося работника Министерства магии, меня может уволить только Визенгамот. И даже тогда требуется, чтобы за увольнение проголосовало семьдесят процентов состава. Можете спросить своего молодого помощника, — она кивнула в сторону стоявшего рядом с Фаджем Перси Уизли. — Корнелиус, если обвинения окажутся справедливыми, а вы продолжите поддерживать свою заместительницу, последствия для вас будут крайне неприятными. Лучшее, что вы сейчас можете сделать — оказать расследованию полную поддержку и не пытаться досрочно его прекратить. Фадж взглянул на Перси, который лишь коротко кивнул. Затем министр посмотрел в сторону своей заместительницы, обдумывая возможные варианты. Он знал, что Амелия была права, и что он не контролировал семьдесят процентов Визенгамота.