Когда он уже почти потерял сознание, тот вдруг словно сжалился и ослабил хватку, оставив ему последний глоток воздуха. Ли Гэньцзы почувствовал, будто родился заново: судорожно схватившись за горло, он закашлялся — ещё мгновение, и он бы задохнулся!
— Знаешь, каково умирать? — прошипел ледяной, зловещий голос, будто выползший из самой бездны тьмы и обвившийся вокруг Ли Гэньцзы, заставив его дрожать от холода. — Это самый лёгкий способ уйти. Хочешь попробовать — так и быть, дам тебе заранее ощутить.
Ли Гэньцзы отчаянно мотал головой. Он хотел крикнуть, позвать на помощь, но горло всё ещё сжимали железные пальцы — будто его жизнь целиком зависела от воли этого человека: захочет — оставит ему шанс, захочет — и завтрашнего дня он уже не увидит.
Он с ужасом смотрел на стоявшего перед ним. Лицо было знакомо до боли — ведь они выросли вместе, бок о бок, с детства зная друг друга лучше некуда. Но почему же сейчас он чувствовал, будто впервые видит этого человека? Жестокость на лице Чэн Линя была предельно ясна: он действительно собирался убить его. Хотел его смерти!
Неужели это всё ещё тот самый добряк Чэн Линь?
Чэн Линь резко притянул Ли Гэньцзы к себе, так что их глаза оказались вплотную друг к другу — и каждый мог прочесть в зрачках противника всё до капли: в одних — страх и отчаяние, в других — решимость убить.
— Не лезь не в своё дело, — прошептал он прямо в ухо Ли Гэньцзы, и этот шёпот, слышный лишь им двоим, пронзил до костей, заставив кровь стынуть в жилах. — Я прошёл через врата смерти и знаю: убить человека — проще простого.
С силой швырнув Ли Гэньцзы на землю, Чэн Линь вытер руки о край рубашки и направился домой.
Ли Гэньцзы долго лежал на земле — времени требовалось немало, чтобы хоть немного успокоиться. Только потом он, спотыкаясь, побрёл в сторону своего дома.
Мог ли он теперь разболтать обо всём этом? Нет. Как и с тем делом с мешком — доказательств нет, а если начнёт кричать, что Чэн Линь пытался его убить, все подумают, что он сошёл с ума.
А осмелится ли отомстить? Тоже нет… Теперь он чётко понял: Чэн Линь и правда хочет его смерти. А у него есть отец, мать, семья… Он ещё не насмотрелся на жизнь!
Так эта ночь и скрыла в своей тьме и случившееся, и ту неизвестную, жестокую сторону человека, которого все считали добряком. С тех пор Ли Гэньцзы стал тихим, как мышь, — люди говорили, что страх буквально выбил из него душу: стоит кому-то повысить голос, как он хватается за грудь и начинает дрожать.
Все шептались за его спиной: «Наверняка это он и сделал. Иначе с чего бы так перепугаться?»
*
Лето подходило к концу, и первые выпускники начальной школы деревни Шихэ получили свои аттестаты. Хотя большинство из них учились в других школах и перевелись сюда лишь на шестой класс, их всё равно считали выпускниками именно Шихэ.
Чэн Линь тоже получил свой аттестат и весь день глупо улыбался, прижимая к груди заветный листок бумаги. Вечером он даже приготовил целый стол вкусностей, чтобы отпраздновать это событие вместе с Сы Вэнь.
Хотя еду она никогда не отказывалась принимать, Сы Вэнь всё же не удержалась:
— Что празднуем? Твой аттестат?
Чэн Линь...
Этим летом Чэн Линь вновь был удостоен звания «передового работника правления» и отправился в провинциальный город за наградой. По возвращении его торжественно чествовали — вся процедура уже стала для него привычной. Единственное отличие — на этот раз секретарь принял его совсем по-другому: без прежней официальности, а скорее по-отечески, даже ладонью по плечу хлопнул.
— Молодец, парень. Ты настоящий росток, — сказал он с теплотой. — В этом году нашему правлению полагается одна путёвка на учёбу в рабфак. Если повезёт… — Он не договорил.
— Всё, чего я достиг, — ваша заслуга, товарищ секретарь, — искренне ответил Чэн Линь. — Без вас я до сих пор пахал бы в поле. Обязательно буду стараться.
Он нарочно не стал развивать тему рабфака.
Секретарь внимательно взглянул на него, но ничего не сказал, лишь махнул рукой, отпуская.
В кабинете женсовета Ван Сюй, убедившись, что никого поблизости нет, шепнула пропагандисту Ма Дунфаню:
— Слышал? Сегодня должно прийти распоряжение — нам выделяют одну путёвку в рабфак.
— Слышал, — Ма Дунфань многозначительно усмехнулся. — За последние два года наше правление постоянно в числе лучших в коммуне. Пора и нам получить своё.
Он невольно выпятил грудь: ведь если путёвка придёт, то, конечно же, уезжать будет он.
— Раньше, может, и точно досталась бы тебе, — вздохнула Ван Сюй с притворным сожалением, — но теперь… По-моему, у Чэн Линя тоже есть шансы. Вас всего двое молодых да подходящих — вот и получается, что выбор непростой.
— Да ладно! — рассмеялся Ма Дунфань. — У Чэн Линя даже начального образования нет!
Даже если требования к образованию в рабфаке минимальны, всё равно нужен хотя бы аттестат начальной школы.
— Как это «нет»?! — Ван Сюй округлила глаза, будто два медных таза. — У него уже есть аттестат!
Ма Дунфань опешил. Инстинктивно он бросил взгляд на заместителя главы ревкома Чжэн Хэ, сидевшего впереди. Тот как раз обернулся — и их взгляды встретились.
*
Сы Вэнь становилась всё тревожнее. До первого в стране ЕГЭ оставался чуть больше год, а Чэн Линь только освоил программу начальной школы. Чем дальше, тем сложнее материал, и скорость обучения неизбежно замедлялась. Уже невозможно повторить тот фокус, когда за год он усвоил сразу несколько классов.
Она прекрасно понимала: заставить Чэн Линя сдать первый ЕГЭ — задача почти нереальная. Может ли она, как бы ни старалась, превратить неграмотного за полтора года в выпускника средней школы? Это же абсурд.
Но она обязательно уедет отсюда в следующем году — участие в первом ЕГЭ для неё принципиально. А если она уедет, кто тогда будет учить Чэн Линя?
От этих мыслей у неё голова шла кругом. Перед глазами — река, за которой — спасение. Ты чётко видишь противоположный берег и знаешь: перепрыгни — и выживешь. Но ширина реки такова, что прыжок кажется невозможным. Разве в такой ситуации человек просто бросится в воду, не попытавшись хотя бы прыгнуть?
Нет. Любой, даже в безнадёжной ситуации, всё равно сделает попытку.
Поэтому Сы Вэнь встала перед послушно сидевшим Чэн Линем с таким видом, будто перед ней снова её маленькие ученики:
— Ты думаешь, аттестат начальной школы — это финиш? У тебя гораздо большие цели: средняя школа, старшая, университет! Нельзя расслабляться. Вижу, ты в последнее время часто отлучаешься — работу я понимаю, но нельзя запускать учёбу!
Чэн Линь покорно кивнул:
— Не волнуйся, я всё контролирую.
Сы Вэнь чуть не подавилась собственным вздохом. Какое «не волнуйся»?! Она совершенно не может быть спокойна! Хоть бы в техникум поступил, хоть бы выбрался из этой глуши!
Но он так хорошо себя вёл, что она не могла уже ругаться. Чтобы сменить настроение, она взяла письмо, которое Чэн Линь принёс из почты. Оно было от семьи Сы.
Как обычно, в письме сообщали, что всё в порядке. Но дочитав до конца, Сы Вэнь нахмурилась.
— Брат пишет, что к ним снова часто ходят журналисты. Ведь та история с семьёй Чжао давно закончилась — с чего вдруг новая волна интереса?
Чэн Линь равнодушно бросил:
— Если хотят, чтобы дело забылось — оно забудется. А если не хотят — так и будет всплывать снова и снова.
— А? — Сы Вэнь повернулась к нему. На лице — никаких эмоций, но почему-то от этого выражения её сердце ёкнуло. Неужели он как-то причастен к этому?
Нет, не может быть. Отсюда до города А — сотни километров. Даже если у него и есть какие связи, вряд ли они дотянутся так далеко.
*
В узком переулке мелькнула тень — кто-то заглянул внутрь и быстро скрылся.
— Почему так долго?
— Дома задержали. Еле вырвался.
На эти слова раздался презрительный смешок. Пришедший помолчал, но ничего не возразил, лишь тяжело вздохнул.
— Правда ли, что Чэн Линь получил аттестат? — спросил Ма Дунфань, понизив голос до шёпота. Ночь была тихой, и даже приглушённые слова звучали отчётливо для того, кто хорошо знал говорящего.
— Узнал у людей — похоже, правда. Неужели этот парнишка что-то прослышал и специально успел получить документ перед самым объявлением?
При свете луны можно было разглядеть черты собеседника — это был заместитель главы ревкома Чжэн Хэ.
— Так что теперь? — взволнованно спросил Ма Дунфань. — Этот шанс мне жизненно необходим! Если я не поступлю сейчас, скоро станет слишком поздно — возраст уже не тот.
— Не волнуйся, — успокоил его Чжэн Хэ. — Я уже придумал: переведу Чэн Линя в старое лесничество. Пусть там отсиживается лет десять-двадцать. А требования к образованию для рабфака подниму до уровня средней школы. Тогда всё будет надёжно.
— Полагаюсь на тебя, — Ма Дунфань наконец расслабился.
— Не сомневайся. Как только ты поступишь — я и сам спокойно уйду на пенсию, — вздохнул Чжэн Хэ с облегчением.
Ма Дунфань промолчал. Чжэн Хэ вынул из кармана что-то завёрнутое в платок и сунул ему в руку.
— Возьми домой… Эх!
Он развернулся и ушёл, оставив Ма Дунфаня одного в переулке. Тот стоял, всё сильнее сжимая в кулаке узелок.
Ему так и хотелось швырнуть эту подачку прямо в лицо Чжэн Хэ и крикнуть: «Нам это не нужно!» Но сейчас он не мог себе этого позволить — слишком многое зависело от этого человека.
*
Вскоре сверху пришли два приказа о переводе. Секретарь, прочитав их, выглядел несколько растерянно: в его кабинете работали всего два молодых сотрудника — и обоих переводили. Причём результат оказался совершенно неожиданным.
Ван Сюй, как всегда, первой узнала новости и уже с утра трубила в офисе, что сегодня произойдёт нечто важное.
Ма Дунфань не мог скрыть довольной улыбки. Пусть он и не признавался себе в этом, но связи Чжэн Хэ действительно работали. Он уже почти собрал вещи, подготовил документы и предупредил семью: скоро он уезжает учиться в город А.
Ван Сюй тихонько утешала Чэн Линя:
— Некоторые вещи не зависят от нас. Всё решено ещё до рождения — с самого выхода из утробы матери. Не переживай, прими как есть!
Чэн Линь молчал, лицо его оставалось бесстрастным.
На собрании по выборам главы деревни кандидаты один за другим выходили на сцену, обращаясь к жителям Шихэ с призывами поддержать их.
Чжао Ху метался у трибуны, как угорелый:
— Где же Чэн Линь?! Если не вернётся сейчас — опоздает!
Сы Вэнь тоже с тревогой смотрела вдаль, но Чэн Линя нигде не было. «Какой же он беспечный! — думала она. — Сегодня же выборы главы деревни, а он уехал в посёлок якобы по важному делу!»
Сун Чуньсю поддразнила Чжао Ху:
— Ты чего так переживаешь? Сам же баллотируешься — радоваться должен! Если Чэн Линь не придёт, у тебя шансов больше!
— Да ты что! — возмутился Чжао Ху. — Я вообще не хочу быть главой! Просто Чэн Линь заставил меня подать заявку. Где он, чёрт возьми? Уже скоро мой выход!
Сун Чуньсю рассмеялась:
— Ладно, не крутись как белка в колесе — голову сломаешь! Пойду, попрошу отца поставить Чэн Линя последним.
— Ой, спасибо тебе огромное! — Чжао Ху даже поклонился ей в благодарность, чем вызвал новый приступ смеха у Сун Чуньсю. Та игриво стрельнула в него глазами и пошла искать отца.
Отсутствие Чэн Линя волновало не только вторую бригаду. Люди из первой тоже не сводили с него глаз. Ли Гэньцзы, убедившись, что Чэн Линя нет, наконец-то перевёл дух и даже улыбнулся.
— Видно, судьба решает всё, — прошептал он сам себе. — Злость и угрозы — ничто перед волей небес. Не суждено ему быть главой деревни!
Когда Чжао Ху закончил своё простое, но искреннее выступление и получил аплодисменты, Сун Юйцай назвал имя Ли Гэньцзы.
Тот ещё раз окинул взглядом вторую бригаду — Чэн Линя по-прежнему не было. Уверенность в себе мгновенно взлетела до небес. Он важно вышагнул на сцену.
— Ну что ж, скажу пару слов! — начал он с пафосом. Речь он заказал в посёлке, потратив немало денег и одолжив кучу услуг. Дома репетировал до совершенства. А главное — Чэн Линя нет! Неужели это не знак свыше, что именно ему суждено стать главой деревни?
Ли Гэньцзы почувствовал, как в нём просыпается величие правителя вселенной, и уже собрался продекламировать свою дорогостоящую речь…
Обновлено: 19.02.2026