Глава 4 — Глава 4

*Перевод: **Astarmina*** Айзек, выдыхая, мысленно отметил, что это пустые слова, и усмехнулся. О слухах про Клеа Рино он был наслышан. Самый известный из них — что она человек настолько живучий, что не умрёт, даже если умрёт. «Может, она куда-то припрятала деньги?» Ясно, что у неё есть какая-то уверенность, раз она готова отдать всё состояние графского дома. Иначе она, любившая роскошь и удовольствия, не смогла бы так легко отказаться от всего этого. Клеа, от которой Айзек ожидал хотя бы колкости вроде «О чём ты вообще?», неожиданно промолчала. Его это, наоборот, смутило, и он, перебирая бокал, украдкой наблюдал за её реакцией. — Я сдержу обещание. Документы и свидетелей для нотариального заверения я оставлю на тебя, Айзек. А я соберу вещи и постараюсь как можно скорее, в течение этой недели, переехать в герцогскую резиденцию. — Да, я понял, — он кивнул в ответ на её слова. То, что она доверила ему заверение документов, означало: после подписания контракта она уже не сможет оспорить ни один его пункт. — Спасибо, что пошёл на уступки, Айзек. — Не за что. Это мне выгодно. — Тогда я рада. Клеа расплылась в безмятежной улыбке. Мягкой и естественной — даже подумать нельзя было, что за ней кроется какой-то умысел. Айзек, глядя на её улыбку, допил бокал до дна. Почему-то на душе стало тяжело. — Через полгода мы разойдёмся без лишних осложнений. — Ты же говорила, что любишь меня? — он слегка наклонил голову, задав вопрос. Клеа, уже собравшаяся уходить, округлила глаза и кивнула. — Да, говорила. — А если... если во время действия контракта у меня появятся к тебе чувства... Мы продолжим этот брак? Ведь это то, чего хотела ты, и то, чего захочу я. Конечно, и Айзек, и Клеа прекрасно знали, что такого не случится. Особенно Айзек был в этом почти уверен. Но почему-то ему вдруг захотелось спросить. Клеа долго молчала, затем покачала головой. — Нет, контракт есть контракт — на нём всё и закончится. — Почему?.. На его вопрос она не ответила. Лишь, изо всех сил стараясь удержать мутнеющее сознание, поднялась с места. Не хотелось падать в обморок, вызывать врача и раскрывать своё состояние. — А, уже поздно. Сегодня я пойду. Можно завтра утром снова зайти? — Если так, лучше остаться и переночевать. — Это что, соблазнение? — Нет, я не это... Айзек скривился от её многозначительной ухмылки. Клеа, тихо рассмеявшись над его выражением лица, мельком глянула на мигающий в опасной зоне индикатор здоровья и сделала шаг. — Шучу. Я пошла. — Ладно... — Провожать не надо. Она сияюще улыбнулась и закрыла за собой дверь. Айзек, уже поднявшийся, чтобы проводить её, застыл на месте. Дверь закрылась прямо у него перед носом. — Совершенно непонятная женщина... — произнёс он со вздохом. ******* **[HP 273/1210]** Даже если здоровье упадёт до нуля, она не умрёт, но потеряет сознание в момент обморока. Проблема в том, что в таком случае неизвестно, когда она очнётся. «В прошлый раз не открывала глаза две недели,» — вспомнила Клеа, быстро шагая к карете и буквально вваливаясь внутрь. Как только она села, кучер в глубоко надвинутой соломенной шляпе сразу погнал лошадей. — Кх-кх... Сдерживаемая кровь хлынула, заливая платок. «Смогу ли я продержаться хотя бы полгода?» — вот что волновало её больше всего. Постоянная слабость, накатывающая на тело и разум, портила ей настроение. Она закрыла глаза. За тёмными веками всплыл разговор с Королём демонов. [В знак извинений за то, что втянул тебя без спроса, дам лекарство. Два флакона. Ровно два раза они вернут твоё тело в обычное состояние на 24 часа по человеческому времени. Прибереги их на крайний случай.] [А эта красная жидкость?] [Выпьешь — окажешься там, где захочешь. Где бы это ни было.] Два флакона с синей жидкостью и один с красной — вот что она получила от него, когда вселилась в это тело. Видимо, последний флакон означал: «Место для смерти ищи сама». «Ах, я так устала...» Веки становились тяжелее. Пан снова будет ворчать. Но здоровье продолжало убывать. — Алкоголь... Никогда больше... Бормотание Клеа оборвалось. Её голова безвольно упала, и она погрузилась в сон, не подавая признаков жизни. Тьма опустилась на её глаза. Тело медленно погружалось в пустоту, и, как всегда в таких случаях, всплывало то, что вспоминать не хотелось. Ощутив, как тело окончательно достигло дна, она медленно открыла глаза. — Зачем ты снова показываешь мне то, что было перед смертью? Её голос, не встретив эха, растворился в непроглядной тьме. То, что сначала ужасало — видеть собственную смерть, — теперь стало привычным. В тот день всё было просто стечением обстоятельств. Она выпивала с другом и возвращалась домой под утро, а в это время один безумец, ненавидящий мир и общество, искал, на ком сорвать злость за проигрыш в игре. Какие могли быть у неё, начинающей взрослую жизнь, деньги на хорошее жильё? Комната в дешёвом районе, в переулке за главной улицей. И в тот момент, когда она заворачивала за угол, её взгляд встретился с мужчиной в плотно надвинутой бейсболке. Она инстинктивно почувствовала опасность, но он был быстрее. Схватив её за волосы, он ударил ножом в спину. Дальше — только жгучая боль. Горячая, невыносимая, но, возможно, именно поэтому чуть менее ужасная. Клеа вздохнула, наблюдая со стороны, как в темноте разворачивается эта сцена, словно в кино. — Ты что, демонстрируешь протест из-за того, что я не следила за здоровьем? Но её возмущение осталось без ответа. «Первый сложный этап пройден...» Клев плюхнулась на пол, обхватила колени и задумалась. Главное препятствие — убедить Герцога Дитроя — было преодолено. Пусть и пришлось поставить на кон всё состояние дома Рино, но если она умрёт, эти вещи всё равно достанутся кому-то чужому. Так уж лучше отдать их тому, с кем проведёт последние полгода. — Что вообще такое «счастливая семейная жизнь»? Она попросила Айзека постараться сделать их брак похожим на настоящий. Но, честно говоря, сама Клеа не знала, что это. До вселения в это тело она была обычной начинающей взрослую жизнь девушкой, ни разу не состоявшей в браке. «В дорамах и манге такое часто показывают...» Но там обычно всё заканчивается свадьбой после преодоления трудностей. Обычно пара живёт в гармонии, заводит детей... Вот и всё. Размышляя, она почувствовала, как веки снова тяжелеют. Этот сценарий уже стал привычным и больше не пугал. Она просто отдалась наступающей тьме. И снова перед глазами опустилась чернота. — Хозяйка... — М-м... — Хозяйка. От тёплого дыхания у самого уха Клеа медленно открыла глаза. Сознание, ещё недавно ясное, теперь будто только что пробудилось, а тело стало тяжёлым. Тяжелее мокрой ваты. С трудом поднявшись с кровати, она села, скрипя зубами от неподвижности — будто её придавило. Во рту пересохло, в горле першило. В глазах будто была лёгкая пелена. Протерев глаза, она наконец смогла нормально видеть. — Воды... — Вот, хозяйка. Перед ней тут же появилась чашка. Она машинально потянулась к ней, но затем уставилась на беловолосого юношу с недоумением. — Пан, ты всё ещё здесь? Я же сказала — иди и живи, где хочешь. — Как я могу оставить хозяйку? — Ты больше не раб, я же объяснила. — Но я не говорил, что хочу перестать быть рабом. «Разве можно перестать быть рабом, просто решив?» Клеа сглотнула вздох. Юноша с белоснежными волосами стоял на коленях, глядя на неё своими красными глазами. «Он тоже подозрительный...» Он не выглядел забитым, как другие рабы. Даже в потрёпанной одежде от него веяло благородством, а кожа была фарфорово-белой. Он утверждал, что был куплен на рынке за месяц до её смерти, но... Где это видано? Институт рабства был чужд ей, привыкшей к современному миру. Поэтому Клеа освободила всех рабов дома Рино. Разорвала документы, дала денег и отпустила на свободу. Это было одним из первых её поступков после пробуждения в этом мире. Большинство ушли сразу или позже, найдя работу. Лишь один — назвавшийся Паном — остался, называя себя рабом. И понять его мотивы было невозможно. Если он свободен, разве не должен радоваться, как остальные? «Странный парень...» Клеа пошевелилась, разминая одеревеневшее тело. — У меня есть служанки, твоя помощь не нужна. Иди и найди себе работу. Она сделала глоток и отставила чашку. Красные глаза юноши странно блеснули, затем он наклонил голову с видом лёгкого недоумения. — Почему?