Город начал.
Вдали, едва различимыми белыми точками, кружили чайки.
Когда матрос на мачте во всю глотку прокричал о близости суши, все на борту осознали: их полное превратностей путешествие подходит к концу.
Вскоре из-за горизонта показался прекрасный портовый город.
Среди плотных рядов зданий с терракотовыми крышами и стенами цвета слоновой кости величественно возвышались белоснежный собор и здание совета.
Там, где лазурное море наконец касалось берега, раскинулся город, в котором пересекались тысячи судеб.
Словно в подтверждение статуса крупнейшего порта юга, у причалов теснилось бесчисленное множество судов. Корабль, на котором плыл Рюнсуи, медленно начал входить в гавань.
Пока бросали якорь и буксировали судно на канатах, к Рюнсуи, который с затаенным волнением вглядывался в берег, кто-то подошел.
— Тьфу. Если честно, я надеялся, что мы никогда не доплывем, но в итоге всё же прибыли.
— Разве это не ваш родной дом? — Спросил Рюнсуи.
— Именно поэтому я и не хотел возвращаться. Я здесь родился и вырос. Что хорошего в пейзаже, который приелся до тошноты?
Рюнсуи лишь усмехнулся, глядя на ворчащего юношу. Когда-то давно, в те времена, которые он уже с трудом помнил, он сам, глядя на этот мир через экран монитора, точно так же тяготился родными краями.
Именно поэтому он покинул свой маленький городок – не совсем деревню, но место, где кругом были одни военные – и отправился в Сеул. Ему хотелось оказаться в центре событий, среди множества людей, и совершить что-то значимое.
Лишь оказавшись в месте, откуда нет возврата, он понял, как сильно тоскует по родному дому. По маленькому заливу, по круговому перекрестку, к которому выходил после недолгой прогулки, по горам, которые даже в шутку нельзя было назвать высокими.
Бывали времена, когда, не в силах совладать с тоской, он тихо плакал в одиночестве.
— И всё же, — заметил Рюнсуи, — вы выглядите довольно радостным для того, кому здесь не нравится.
— Я радуюсь не дому, а твердой земле под ногами. Мы, моряки, народ странный: на суше чахнем без моря, а в море подыхаем от желания сойти на берег. Так и живем всю жизнь – между сушей и водой.
Рюнсуи не стал спорить с юношей, который прикрывал чувства ворчанием о «небесной каре» и «тяжкой доле». Было ясно: в глубине души тот искренне любил этот город.
— Как бы там ни было, по возвращении прибавится хлопот.
— О каких хлопотах вы говорите, сэр Росси?
— Ну как же. Мы ведь только что поймали тех печально известных пиратов. Но если честно, мы лишь поприсутствовали, а всё сделал сэр Пена. Подвига как такового нет, призовых за захват судна нам не видать… Уже страшно представить, что скажет начальство.
Это было явным преувеличением. Если этот юноша действительно принадлежал к той семье Росси, о которой знал Рюнсуи, то максимум, что ему грозило – небольшая нахлобучка. А учитывая, что пираты всё же пойманы, скорее всего, обойдется и без этого.
— Ваше притворство не поможет выпросить скидку, — усмехнулся Рюнсуи.
— Ох, ну и скряга же вы при такой-то статной внешности. А по одежде и мечу на поясе сразу видно – отпрыск благородного рода.
— И что с того? В этих краях я всего лишь чужестранец из заморских земель. Так что лишние деньги мне не помешают, верно?
Юноша, которого называли сэр Росси, нарочито сокрушенно покачал головой.
Этот наряд назывался турумаги.
Раньше такое редко где встретишь, но с открытием межконтинентальных торговых путей подобные одежды стали изредка появляться. Даже на первый взгляд было ясно, что сшит турумаги из дорогой ткани.
Материал, мерцавший на солнце мягкими переливами, явно был необычным. Если глаз Росси, выросшего в торговом городе, не обманывал его, то даже завязки на груди были шелковыми.
А пуговицы из серебра у ворота и вовсе выдавали происхождение владельца.
«Меч тоже непростой. Нет, меч куда внушительнее».
Оружие производило не меньшее впечатление. Когда они только приближались к торговому судну, клинок, который гость держал в руках, сиял чистейшим белым светом.
Насколько он знал, существовал лишь один металл, который светился так ослепительно-бело, без малейшей примеси серебристого или иного оттенка – истинное серебро.
Вывод напрашивался сам собой: этот молодой фехтовальщик из расы котолюдей, в одиночку сокрушивший пиратов на двух кораблях, был не только устрашающе силен, но и баснословно богат.
— За разговорами с вами, сэр Росси, время пролетело незаметно. Пора сходить.
— И то верно. Я тоже заговорился с вами, сэр Пена.
Пока они беседовали, долгая процедура швартовки парусника завершилась. Рюнсуи ступил на деревянный настил, который на блоках опускали к каменной пристани.
Он спокойно попрощался с юношей, в чьем взгляде читалось легкое сожаление. Остальные пассажиры уже вовсю сходили на берег.
— Надеюсь, судьба еще сведет нас. Раз уж мы встретились, заходите в «Романтичное плавание», если будет дело. Я планирую остановиться там на какое-то время.
— Договорились. До встречи.
Юноша еще долго смотрел вслед Рюнсуи, пока тот не скрылся из виду. И смотрел бы дальше, предаваясь воспоминаниям об этой впечатляющей встрече, если бы не знакомый голос за спиной.
— Капитан…
— М? Что такое?
— Насчет этого сэра Пены. Вы и правда собираетесь отдать ему всю сумму за захват судов?
— А как иначе? Разве мы хоть что-то сделали для захвата этих пиратских посудин?
Прошло три года с тех пор, как он поступил на службу во флот.
Три года – срок небольшой, но вполне достаточный, чтобы узнать человека. На робкий, полный сожаления вопрос подчиненного Росси ответил твердо:
— В любом случае сэр Пена не сможет забрать всё. Ему выплатят определенную долю. В конце концов, если бы не мы, он бы даже не смог их отбуксировать и одно судно пришлось бы бросить. Вам тоже перепадет доля, так что не жадничай.
— Но цена двух кораблей – это же огромные деньги, и всё одному человеку…
Росси цокнул языком. Ослепленные жаждой наживы, люди вечно упускают главное. Он решил напомнить подчиненному истину, которую тот старательно игнорировал:
— Этот «один человек» в одиночку захватил два корабля. Ты думаешь, нажив врага в лице такого мастера ради какой-то кучки золота, сможешь потом спать спокойно? Он не выказал нам враждебности, скорее наоборот. Так что выгоднее завязать с ним дружбу. Такой человек в любом случае пойдет далеко.
— Ну, это верно… Не каждый сможет уложить больше сотни пиратов в одиночку.
«Если бы дело было только в этом», – подумал Росси.
Сначала он решил, что мастер просто превзошел пиратов в обычной палубной схватке. В этом он не ошибся, вот только он не ожидал, что в деле замешано новое, редкое оружие.
«Ручница. Говорят, он отразил выстрел из ручницы».
Будучи отпрыском знатного рода на военной службе, Росси видел это оружие. Сила, с которой снаряд пробивал доспехи на неуловимой глазу скорости, поражала.
Оно было неудобным, порох стоил дорого, а после выстрела требовалась долгая перезарядка, поэтому на вооружение его пока не приняли, но мощь этого единственного выстрела была ужасающей.
Сам Росси, считавший себя довольно сильным, не видел способа ни отразить, ни уклониться от такой пули.
И этот человек по имени Пена, с которым ему посчастливилось так удачно познакомиться, отразил эту атаку не один раз, а два.
Один раз в суматохе боя, и второй – когда в него целились намеренно.
— Ладно, сейчас это не важно. Мы на суше спустя целый месяц! Надеюсь, все готовы пропить жалованье?
— Си! Си! Синьор!
Под восторженные крики подчиненных взгляд Росси еще раз скользнул по удаляющейся спине Рюнсуи и растворился в толпе.
Сейчас время веселиться. Скоро набежит куча народу с расспросами.
Нужно успеть нагуляться до этого.
Так их пути на время разошлись.
— Брат! Я обязательно тебя навещу!
— Да, заходи. В «Романтичное плавание». Не забудь.
— Угу! И ты не забудь, что обещал научить меня фехтованию!
— Хорошо. Тогда и будешь звать меня учителем.
Рюнсуи улыбнулся, глядя вслед убегающему мальчишке. В прошлой жизни этот ребенок погиб нелепо и страшно, а теперь он, полный жизни, весело машет рукой.
Рюнсуи обменялся короткими поклонами с матерью мальчика и огляделся в поисках подходящего судна.
Это место, где начинались все истории этого мира, люди называли Городом начал.
Когда-то он возник в маленьком заливе: в болотистую почву вбивали деревянные сваи, отвоевывая у воды клочок за клочком суши. Город был удивительно похож на земную Венецию.
Возможно, поэтому он был весь изрезан каналами, а главным средством передвижения служили лодки, именуемые гондолами.
Сейчас он находился на пристани, где моряки и пассажиры, сошедшие с кораблей, нанимали лодки, чтобы добраться до самого города.
Пока Рюнсуи раздумывал, какую выбрать из множества гондол, до него донесся звонкий девичий голос:
— Эй, господин! Ищете лодку?
— М?
— Да! Господин кот! Сюда, сюда!
Обернувшись, он увидел гондолу, в которой сидели угрюмый мужчина средних лет и девочка с длинной косой. Глядя, как она подпрыгивает, подзывая его, Рюнсуи отбросил сомнения и направился к ним.
— Сможете доставить меня в Старый город, к площади Сан-Алессио?
— Конечно! Мы в Анконе доставим вас куда угодно!
— Ах ты, егоза. У самой силенок не хватит во многие места проплыть, а всё туда же – хвастаться.
— Ну пап! Если ты так будешь говорить, гость испугается и не сядет! Если я не справлюсь, ты же подсобишь!
Глядя на эту перепалку отца с дочерью, Рюнсуи невольно вспомнил детей, что были рядом с ним в конце его прошлой жизни. Детей, которые в это время, вероятно, еще даже не родились.
Что станет с ними в этой жизни? Появятся ли они на свет, если он снова станет Пеной? Или им суждено навсегда остаться лишь в его памяти?
Рюнсуи тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие мысли. Видимо, возраст брал свое – он всё чаще погружался в раздумья.
Оставив семейство спорить, он легко запрыгнул в лодку.
Почувствовав всем телом легкую качку, он обратился к замолчавшим отцу и дочери:
— Чего же вы ждете? Поплыли.
— Ой! Да! Спасибо, что выбрали нашу гондолу! Я гондольерша! Ну, почти… Я Киара, будущая гондольерша! А это мой папа, Лоренцо. Лицо у него страшное и характер не сахар, зато гребет в Анконе лучше всех!
— Вот ведь малявка! Что значит «страшный и характер не сахар»? И вообще, девчонка, а какая дерзкая!
— Но это же правда!
Рюнсуи пришлось отстегнуть нодати из истинного серебра от поясного ремня – клинок был длиной почти в человеческий рост, и с ним на поясе сесть было невозможно. Примиряя спорщиков, он сказал:
— Славная вы семья. Видно, что живете в ладу.
— Э-э?! Это мы-то с папой?
— Мои слова, егоза!
Оба скорчили гримасы, будто сама мысль об этом им неприятна, но за этим напускным недовольством не удалось скрыть взаимную привязанность и доверие. Рюнсуи с теплотой посмотрел на них, пристроил меч на плече и сел.
Затем он негромко произнес то, что его беспокоило:
— Послушай, Киара.
— Да?
— Хорошо, что ты не испугалась зверочеловека. Видимо, уже встречала нас раньше.
— А, да! Один раз видела! Правда, издалека.
Девочка так так так светилась жизнелюбием, что было ясно – она росла в любви. Чтобы она по незнанию не попала в беду, Рюнсуи решил осторожно её предостеречь:
— Значит, ты просто не знала. Называть зверолюдей животными – это тягчайшее оскорбление. Никогда не говори так в лицо кому-то из нашего народа.
— Что? Правда? Ой, простите, господин! Я честно не знала!
Девочка низко поклонилась. Рюнсуи мягко улыбнулся и махнул рукой. В конце концов, он был чужаком в этом мире, и обычаи зверолюдей его мало заботили.
Когда-то он пытался стать здесь своим, из кожи вон лез, копируя поведение соплеменников, но теперь он понял одну простую вещь.
Важно лишь то, кем ты сам себя считаешь.
Он упомянул об этом лишь для того, чтобы Киара не навлекла на себя неприятности в будущем.
Назвать зверочеловека животным – это действительно верный способ нажить серьезные проблемы.
— Ничего, ты ведь не со зла. Я не из тех, кто обращает на это внимание. Но для других это может прозвучать как вызов на смертельную дуэль, так что будь осторожна.
— Ик! На смерть?!
— Хм, какой бы пример привести… Скажем так, это хуже, чем оскорбить твоих родителей.
— Ох… Простите! Мне так жаль!
Видя, что девочка вот-вот расплачется, Рюнсуи смутился. Он вовсе не хотел её пугать.
Тут вмешался Лоренцо:
— Полно тебе. Господин сказал, что не сердится. Ты его только больше расстраиваешь своими извинениями.
— Да, папа…
— Если и впрямь хочешь загладить вину, просто доставь меня до места. Я заплачу вперед. Стандартная плата за гондолу – двадцать серебряных монет, верно?
Рюнсуи с улыбкой полез за деньгами. Открыв кошель и обнаружив там только золото, он на мгновение озадачился, но затем достал одну монету.
Зажав её пальцами за края, он с усилием разломил золото пополам.
Глаза Лоренцо при виде этого остро блеснули, а у Киары они засияли совсем по другой причине.
— Ого! Золото! Вы богатый господин!
— Я бы отдал целую, но для подмастерья это будет слишком щедрая плата, не находишь? Держи половину. Считай остаток чаевыми.
— Спасибо большое! Довезу в лучшем виде!
Киара без лишних церемоний сцапала половинку золотого, стоившую полсотни серебряных. Не в силах скрыть довольную улыбку, она взялась за весло.
Лодка плавно заскользила по воде. Вскоре они покинули пристань, и перед ними предстали бесчисленные дома и толпы людей.
Это был его второй «первый шаг» в Анкону, Город начал.
Обновлено: 23.01.2026