Возвращение.
Мягкое чувство невесомости ласкало всё тело.
В этом теплом и уютном покое сознание начало было рассеиваться, обретая долгожданный отдых, но кто-то его прервал.
— Эй.
Голос доносился откуда-то издалека, приглушённо, и Рюнсуи не шевельнулся. Он просто наслаждался моментом. Покоем, обретённым в конце кровавого пути длиной в целую жизнь.
— Эй! Просыпайся! Говорят же, раса котолюдей очень чувствительна… Ик!
Как только сознание вернулось, старый фехтовальщик среагировал на уровне инстинктов, отточенных десятилетиями.
Тело, прислонённое к стене, пружинисто распрямилось. Ноги, до того вытянутые, мгновенно согнулись в коленях, принимая упор, а корпус слегка развернулся влево. В то же мгновение правая рука привычным движением выхватила верный клинок обратным хватом.
Юноша, собиравшийся встряхнуть Рюнсуи за плечо, замер с открытым ртом. Острое лезвие замерло у самого его кадыка, заставив проглотить все слова.
Большие круглые голубые зрачки в жёлтых глазах пылали, впиваясь в него пристальным взглядом.
— Ты кто такой? — Прохрипел Рюнсуи.
— Я… я м-матрос.
— Матрос?
Пока матрос заикался, раздавленный жаждой крови бывалого воина, глаза Рюнсуи метнулись вправо-влево. Не поворачивая головы, он мгновенно оценил обстановку и понял, что парень не лжёт.
Потемневшее дерево, спертый воздух с едва уловимым привкусом соли. И главное – едва заметная качка пола под ногами.
Он определённо находился на корабле.
— Хм. Прошу прощения. Не принимай близко к сердцу. Знаешь ли, на пути меча становишься слишком чувствительным к чужим прикосновениям. Годы на полях сражений дают о себе знать.
Убедившись в безопасности, Рюнсуи понял, что парень не представляет угрозы. Он убрал меч и улыбнулся.
Безымянный матрос никак не мог прийти в себя: только что перед ним был беспощадный убийца, а в следующий миг – благообразный старик, взирающий на мир с мудрой улыбкой. Тем не менее он поспешил изложить суть дела. Напугавший его котолюд был страшен, но именно такой боец им сейчас и требовался.
— Н-не могли бы вы п-помочь? Нам очень нужна помощь.
— М-м? Что случилось? Пираты?
«Я же совершенно точно умер. Что происходит? Вряд ли в замке Пена нашёлся бы умелец, способный пробраться сквозь стражу и наложить на меня иллюзию».
Расспрашивая матроса, Рюнсуи сжимал и разжимал кулаки, проверяя ощущения. Тело, которое к старости ныло во всех суставах, казалось невероятно легким.
Как мастер, достигший вершин мастерства, он мгновенно провёл диагностику.
Сила была сверхчеловеческой, хоть и уступала его пиковой форме. Никакой боли, абсолютное здоровье. И что важнее – подушечки на лапах, которые обычно называют «желейками», были нежно-розовыми, а мех на тыльной стороне ладоней – не седым, а густым и чёрным.
— Откуда вы узнали?
— А зачем ещё на судне могут так отчаянно звать на помощь, если не из-за пиратов? Разве что флот внезапно решил заняться грабежом. Хм. Похоже, я действительно вернулся.
— Что?
— Не бери в голову. Веди.
«Окно статуса».
Недавно пугающий своей аурой фехтовальщик теперь шагал за матросом, мягко улыбаясь, как весенний ветерок. Но парень всё ещё не мог расслабиться: спина была мокрой от холодного пота, а ноги дрожали от пережитого ужаса.
Рюнсуи терпеливо ждал, пока юноша возьмёт себя в руки.
Пока тот приходил в себя, Рюнсуи, надеясь на чудо, мысленно произнёс слово, которое меньше всего хотел говорить. Его надежды не оправдались. Перед глазами всплыл полупрозрачный, проклятый прямоугольник.
Цифры его мало интересовали – он и так знал, что это те самые показатели, которые он когда-то накрутил в эдиторе перед попаданием сюда. Всё в точности соответствовало моменту его первого появления в этом мире. Куда важнее была иконка рядом с именем. Там красовались знакомые Весы.
«Это же… символ того храма, где я был в последний раз».
Он помнил его слишком хорошо, ведь именно там он потерял своего последнего товарища. Серебряные Весы, на которых ничего не лежало. Правда, теперь на одной из чаш виднелось нечто, похожее на звезду, но в остальном – точь-в-точь как тогда.
Он невольно коснулся груди и нащупал предмет, которого здесь быть никак не могло. Старый, выцветший амулет в виде весов с отломанными чашами.
— Б-братик…
— М-м?
Рюнсуи, гадавший, почему вещь, которую он добудет лишь через двадцать лет, висит у него на шее сейчас, обернулся на тихий голос.
Его взгляд потяжелел.
Даже спустя шестьдесят лет он не мог забыть это лицо. Это был первый человек в этом мире, с которым он говорил по душам, тот, кто подставил плечо в самый отчаянный миг.
«И первый, кто погиб прямо у меня на глазах. Из-за меня…»
Рюнсуи опустился на одно колено, чтобы оказаться вровень с мальчиком, и мягко погладил его по волосам, огрубевшим от морского ветра.
Жёлтые глаза с кошачьим зрачком и прикосновение мягкой лапы заставили лицо ребёнка, застывшее от ужаса, немного расслабиться.
— В-всё ведь будет хорошо? И я, и мама… мы ведь спасёмся?
Мальчик задал вопрос дрожащим голосом, и Рюнсуи вновь ощутил, насколько беспомощным он был в прошлой жизни. Пока этот ребёнок, трясясь от страха, пытался вытащить меч, который был на локоть длиннее его самого, Рюнсуи лишь забился в угол и скулил.
Он вспомнил, как мальчик волочил этот меч по палубе, защищая мать, как та упала, захлёбываясь кровью. Как голова ребёнка покатилась по доскам, глядя на него остекленевшими глазами.
— Возможно, мои слова сейчас не внушат тебе доверия, но…
Улыбка исчезла с лица Рюнсуи, сменившись предельной серьезностью. Его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, как у кота перед прыжком, а от самой фигуры повеяло мощнейшей энергией. Мальчику на мгновение показалось, что перед ним выросла исполинская гора прямо посреди качающейся палубы.
— Верь мне. Ни ты, ни твоя мать не пострадаете. Никто из тех, до кого я смогу дотянуться.
— Н-нам п-пора идти! — Позвал матрос.
— Ах, да. Задержался я. Пошли.
Рюнсуи подмигнул мальчику и развернулся. Его высокая, стройная фигура в чёрном меховом плаще казалась окутанной сиянием. Мальчик заворожённо смотрел вслед этой спине, напоминающей незыблемую скалу, пока Рюнсуи шагал по узкому коридору трюма.
— Тьфу. Будь моя воля, снёс бы тут всё к чертям, чтобы посвободнее стало.
— Что, простите?
— Да так, мысли вслух.
Для Рюнсуи, привыкшего к нодати длиной более ста сорока сантиметров, корабль был крайне неудобным местом. На палубе, конечно, посвободнее, но в сутолоке боя всё равно тесно.
Впрочем, он был легендарным авантюристом, покорившим сотни лабиринтов. Если тесно – он будет сражаться и в тесноте. Но это не значило, что ему это нравится.
Отбросив лишние мысли перед схваткой, Рюнсуи вышел на свет и невольно прищурился. В тот же миг он схватил идущего впереди матроса за загривок и дернул назад. Другой рукой он выхватил меч.
Вытянутый обратным хватом клинок со звоном отбил летящую стрелу.
— Грубоватый приём, — заметил он.
— А… а-а… С-спасибо вам.
— Пустяки. Я ведь только что обещал тому малышу. Ты просто оказался под рукой, а я привык держать слово.
Знакомый воздух приветствовал его. Это был не просто влажный морской бриз с привкусом соли. Рюнсуи нечасто доводилось сражаться на море, хоть и случалось участвовать в абордажах.
Это был воздух поля боя, где злоба и жажда крови сплетаются в безумном танце. Запах железа от пролитой крови, щекочущий ноздри, – вот что было ему по-настоящему знакомо.
Он снова взмахнул мечом, отбивая ещё пару стрел, затем перехватил рукоять левой рукой, а после – правой, принимая классическую стойку. Закинув клинок на плечо, он тихо рассмеялся.
— Ха-ха. Два года прошло с тех пор, как я в последний раз кого-то убивал. Я уж думал, что раз отошёл от дел, то размяк, но нет. Всё по-прежнему.
Матрос, едва избежавший смерти и судорожно выхвативший свой тесак, почувствовал, как по коже пробежал мороз. По документам этому парню было двадцать два, но говорил он как ветеран сотен сражений.
Будь это просто бахвальство, матрос бы только усмехнулся. Но стоило этому котолюду обнажить сталь, как от него повеяло холодом и остротой настоящего клинка. Не верить ему было невозможно.
Аура человека, прошедшего сквозь кровавые топи, заставила матроса содрогнуться.
Рюнсуи же, не обращая внимания на его реакцию, смотрел на приближающиеся пиратские суда. В этом мире, куда он попал, огнестрельное оружие только начинало зарождаться в самом примитивном виде. Пики с привязанными к ним пороховыми зарядами, больше похожими на петарды, – вот и весь прогресс.
Исход морского боя по-прежнему решался в рукопашной схватке борт о борт.
— Две посудины. Вот почему в прошлый раз мы проиграли.
— Проклятые анконцы! Чем они занимаются?! Почему пираты бесчинствуют всего в дне пути от порта?!
Рюнсуи покосился на капитана, который истошно орал, пытаясь заглушить собственный страх, и усмехнулся.
— Это нормально.
Обычным людям редко приходится сражаться. Даже в эпоху, кишащую монстрами, разбойниками, безумными магами и демонами. Кровавый путь – удел наёмников и авантюристов. Ну и, может, кадровых военных или рыцарей.
Для всех остальных битва – это запредельный ужас. Даже для суровых моряков.
— Тому, кто дерётся от силы три-четыре раза в год, и положено так себя вести. А вот у того парня точно не все дома были.
— Иду-у-ут! К бою!
Вспомнив товарища из прошлой жизни, который с первого же боя кромсал врагов без тени сомнения, Рюнсуи улыбнулся. В это время пиратские корабли уже зажали торговое судно в клещи. Раздался глухой удар борт о борт, палуба заходила ходуном, но Рюнсуи стоял твердо, не шелохнувшись.
Он посмотрел на матроса, который вел его сюда и теперь вжался в доски, и негромко посоветовал:
— Просто сиди здесь и не высовывайся.
— Что? Н-нельзя так! Я должен внести свой вклад!
— В этой битве тебе делать нечего. Я сам их всех перережу.
Оставив онемевшего от такого заявления матроса, Рюнсуи неспешно, словно на прогулке, направился навстречу пиратам, которые уже начали перепрыгивать на палубу. С каждым шагом дистанция сокращалась, и он медленно поднял свой меч над головой.
Пират со шрамом через весь глаз, скаля гнилые зубы, радостно завопил:
— Глядите, сосунок! Какая удача!
— Хм. Свежая реакция, — отозвался Рюнсуи.
Обычно новички бьют просто: сверху вниз или по диагонали. Реже – горизонтально, как битой. Рюнсуи, видевший за свою жизнь тысячи мечников, так и не понял, почему это так. Но одно он знал наверняка.
То, что новичок выбирает диагональный удар, вовсе не означает, что каждый, кто бьёт по диагонали, – новичок.
— Первая пошла! Остальные, не отставать!
Его удар превзошёл человеческое восприятие. Словно молния, обрушившаяся с небес, клинок разрубил мгновение. Кровавый фонтан брызнул из тела того, кто только что радовался лёгкой добыче. Клинок пирата, который тот инстинктивно вскинул для блока, переломился пополам и медленно, кружась в воздухе, упал на палубу.
На мгновение над полем боя воцарилась гнетущая тишина. Сквозь этот тяжёлый воздух пророкотал голос Рюнсуи:
— Ну же, идите сюда. Вам всем пора вслед за ним. В ад.
Всего одним ударом он подавил волю каждого, кто ступил на эту палубу. А в углу его зрения, в полупрозрачном окне, мерцали два слова, смысл которых он только что явил во всей красе.
Святой Меча. Тот, чьё мастерство достигло божественных высот.
Обновлено: 23.01.2026