Том 3 Глава 65 — Спальня 2

*Том 3. Спальня 2 ─* *Bedroom 2─* – … Апчхи! На улице стоял ясный погожий день, солнце было настолько ярким, что в тщательно ухоженных садах, разбитых на территории Академии Святой Маргариты, царила духота. Однако дальше, в глубине сада, внутри хитросплетений извилистого лабиринта зелёных насаждений, в полной тишине таилась небольшая постройка, похожая на «пряничный домик»; слепящее полуденное солнце почти не проникало в его окна. Французские окна в спальне украшали кружевные занавески, комната была погружена в полумрак. Кровать с балдахином покрывало пуховое одеяло. Оно слегка шевелилось, но бугорок вздымался настолько слабо, что можно было подумать, не спрятался ли под ним котёнок. – Апчхи! Апчхи! Апчхи-и! – всякий раз, как раздавался звук, напоминавший чихание, холмик одеяла легонько вздрагивал… …Викторика стенала под пуховым одеялом, видя кошмарный сон. Во сне она находилась в тёмной комнате с круглым полом. Комната была завалена книгами, а между горами писаний выглядывали небольшое кресло-качалка, стол и кровать. Выхода из комнаты не было. То была комната в башне дома маркиза де Блуа, где некогда была заточена Викторика. Круглый пол как будто парил в воздухе, и лишь лестница, спускавшаяся куда-то далеко вниз, давала ей хлипкую связь с внешним миром. Трижды в день молодая горничная приносила ей чай, еду и роскошную сменную одежду. Раз в день заглядывал пожилой дворецкий и приносил стопку новых книг. И на этом всё… Во сне Викторика, примерно вдвое меньше нынешней себя, сидела в своём роскошном платье, сгорбившись. Она читала книгу, положив её себе на колени, полагаясь лишь на свет, падавший из высокого окна в потолке, вырезавшем квадрат голубого неба. ***Скучно, скучно… Принесите больше книг. Больше, больше.*** *Судя по всему, это были реплики, но в оригинале они оформлены как мысли, так и оставила (если что, ранее реплики из прошлого оформлялись в <>).* Страшась гнева Серого Волка, люди семьи Блуа продолжали таскать на вершину башни кипы книг. Викторика – совсем ещё малышка десяти лет или около того – топала ногами по полу и зловеще кричала хриплым голосом, от которого содрогалась вся башня. ***Скучно. Скучно… Принесите что-нибудь. Что-нибудь, что освободит меня от этого вечного ада, именуемого скукой. Ну же, принесите…!*** Люди дома Блуа каждую ночь содрогались и в страхе таили дыхание, слыша доносившиеся из башни зловещие хриплые крики… – … Апчхи! – после особенно громкого чиха одеяло зашуршало и пришло в движение. Вскоре из-под него показалась маленькая златовласая головка. Сверкающие волосы, некогда ниспадавшие по спине распущенным бархатным тюрбаном, теперь настолько спутались и растрепались по всей её голове, что было трудно отличить лицо от затылка. Она снова чихнула, и волосы тряхнуло, на мгновение открыв взору личико Викторики. Её румяные щёки теперь были ярко-красными и опухшими. – У-у… – пробормотала Викторика и медленно поползла по кровати. – Тяж…ко! *Ха-а, ха-а,* – судорожно выдыхая горячий воздух, она протянула дрожащую ручку к чему-то на прикроватной тумбочке. Её губы, алее прежнего, как и щёки, были приоткрыты: девочка задыхалась. – С-с… – хрипло прошептала она, её всё ещё влекло в только что увиденный сон, или, скорее, к старым воспоминаниям, в нём увиденным. – С-с… скуч…но…! Она потянулась к стоявшей рядом стопке толстых книг. Её маленькая рука дрожала, и, судя по всему, в глазах немного плыло. Наконец она достала до книги и трясущейся рукой потянула ту к себе; с ярко-красным, сияющим радостной улыбкой лицом девочка залистала страницы. Но после изменилась в лице, казалось, готовая разрыдаться. – Эту… я прочла ещё вчера…! – она потянулась за следующей книгой, но… – … А-а-а-а-а! Может, дело в помутившемся зрении, но она опрокинула всю стопку. *Бах-бах, бух… *– с глухим стуком писания рассыпались по ковру. Викторика в спешке попыталась встать, но сил у неё не было. Она заглянула под кровать и протянула трясущуюся руку, но… было слишком далеко, не дотягивалась. – У-у… – личико Викторики исказилось в разочаровании. Затем она со вздохом перевернулась на спину. – Кудзё-ё, – простонала она. – Ты, подбери… Мои книги… – лицо девочки опечалилось. – Мне… скучно, очень… – Викторика шмыгнула носом. – Чтоб тебя, Кудзё… Она снова простонала. Тихим, одиноким голосом шепнула: – Ты… правда ушёл…? Затем она осторожно передвинулась вперёд и глубоко зарылась в одеяло. В маленькой роскошной спальне снова стало пустынно и тихо. За окном маленькая птичка взмахнула крыльями, *хлоп-хлоп…* – издав едва слышный звук. Учительница Сесиль миновала садовый лабиринт. Он торопливо шла, держа в руках учебные материалы, учебники и тетради. Женщина быстро шагнула в пряничный домик и, обеспокоенно хмурясь, заглянула в маленькую спальню. – Как вы себя чувствуе… те… Ой, ну что же вы, мисс Викторика. Викторика свернулась калачиком в центре своей большой кровати, уткнувшись лицом в раскрытую книгу и насилу заставляя себя читать. *Ха-а, ха-а,* – её горячее дыхание опадало на книжные листы. Учительница Сесиль с укором заметила: – Нельзя, вам нужно отдыхать. – … Сесиль, ты как раз вовремя, – с пунцовым лицом Викторика, шатаясь, поднялась. Указав на книгу, которую читала, она заговорила бегло, но прерываясь, чтобы перевести дух. – Я как раз читала записи одного монаха из Средневековья. …Апчхи! Он ещё совсем молод, и, похоже, у него имелось хобби вести дневник, так что его записи стали ценным источником информации о жизни тех времён. – Ой, ясно. – Мх… – Викторика на миг опешила, видя отсутствие интереса со стороны учительницы Сесиль, но взяла себя в руки и продолжила рассказ. – Так вот, дело было в одну ночь, когда верховный епископ прибыл из столицы в некий храм глубоко в горах Совиля. – Хм-м. – Мх… Согласно записям, в ту роковую ночь в деревне имела место кража. Из дома богатого купца выкрали серебряную посуду. Купец видел, как человек скрылся через окно. – Ну и дела-а. Столовое серебро стоит дорого. – … Закрой рот и слушай. Затем у другого, фермера, украли свинью. Жители деревни были огорчены. *«Не верится, как такое могло случиться именно в тот день, когда здесь пребывает епископ»*. *«Просто возмутительно, мы ведь хотели показать своё благочестие…»*. Деревенские разгневались и немедля арестовали тех, кого сочли виновниками каждого случая. – Ой, ну и хорошо. – Мх… Мужчина, на которого повесили кражу серебра, был бродягой: они не сомневались, что он намеревался продать его, как только доберётся до города. За кражу свиньи же, как говорили, был в ответе нищий фермерский мальчик. – … – Разъярённые жители деревни собрались их судить. Молодой монах привёл яркое, подробное описание той ужасающей тёмной ночи. – … – И как раз тогда, когда должен был свершиться суд, в деревню прибыл епископ. И тог-да… э-эй! Что ты творишь. Сесиль! Учительница Сесиль забрала толстый фолиант из маленьких ручек Викторики. Викторика в удивлении подняла на неё глаза. – … Больные должны отдыхать. Да, и я конфискую вашу книгу. Лицо Викторики исказилось, словно она вот-вот заплачет. – Ч-что ты делаешь. Я ещё не закончила рассказывать. Вот же дура! – Я не дура, я учитель. Ну-ка, ложись и спи, – учительница Сесиль подняла книгу высоко над головой. Викторика тянулась что есть сил, пытаясь достать, но со своим-то маленьким ростом никак не могла дотянуться. В разочаровании кусая свои ярко-красные губки, она выкрикнула: – … Ненавижу тебя, Сесиль! – А мне не нравятся больные, которые отказываются спокойно лечь спать. – Будь здесь Кудзё… – Викторика угрюмо надула свои пухлые щёки. Тихим, подёрнутым одиночеством голосом она продолжила, – будь здесь Кудзё, он бы выслушал меня до конца. – А-ха-ха. Наверное да. Но я не Кудзё, поэтому не стану вас слушать, мисс Викторика. А теперь укройтесь одеялом и закрывайте глазки. И не двигайтесь! Ладно, позже я ещё загляну, мисс Викторика, – учительница Сесиль быстрым шагом покинула спальню.