(Около 289 г. до н.э.)
«Креган!» — раздался голос моей матери, пока я шаталась в темноте.
«Не беспокойся о нем, я заставлю тебя забыть обо всем этом мальчике», — ответил глубокий, злобный голос.
«К-как ты смеешь! Отстань от меня!»
«Хм, у меня никогда раньше не было принцессы», — пробормотал пожилой голос с мрачным смехом, после чего что-то разорвалось.
«АААГХ!» — раздался молодой женский голос.
Со стоном я подняла голову, когда голоса закружились вокруг меня. Я моргнула несколько раз, глядя на поверхность того, на чем я лежала, поскольку мое зрение боролось за работу. Я пыталась сосредоточиться на чем-либо, но голова болела. Сквозь боль я вспомнила, что нахожусь на корабле. С мамой и…
"Нет!"
Моя голова резко повернулась на крик знакомого женского голоса. Агония пронзила мой череп от этого движения, но когда я увидел, как старый лысеющий мужчина в пропитанной кровью одежде толкает молодую загорелую девушку на кровать, мой разум начал приходить в себя.
«Отвали от меня!» — крикнула девушка, Арианна, слабо шлепнув по хорошо развитым плечам гораздо более крупного мужчины. Пока она это делала, мужчина наклонился вперед, просунув руку между ее расставленных ног.
Одна рука схватила лицо мужчины, хотя мужчина, казалось, проигнорировал это. «Хех. Мне нравятся они задиристые». Он прокомментировал, отдергивая руку. Что-то порвалось, и в сжатом кулаке мужчины оказались остатки какой-то маленькой, тонкой одежды.
«НЕЕЕЕТ!» — закричала Арианна, размахивая руками еще сильнее.
«Арианна!» — раздался другой голос, голос моей матери. Моя голова снова повернулась, боль и туман все еще были там, и я увидела, как другой мужчина ударил мою мать так сильно, что она развернулась и упала грудью на стол.
«Заткнись, шлюха», — сказал молодой человек, который только что ударил ее, прежде чем схватить ее за ночную рубашку и сорвать ее вниз, обнажив ее спину ниже талии.
Мать закричала, когда я поднялся на колени. Голова болела, но глубоко внутри я чувствовал, как что-то ревет, требуя, чтобы его выпустили на свободу.
«Девственница, а? Не волнуйся, старый Данстан это исправит», — прокомментировал старик на другом конце комнаты с усмешкой, которая только разожгла бушующий огонь внутри меня.
Моя кровь закипела, когда я заставил себя встать на одно колено, и когда я уперся руками в пол, чтобы подтянуться, я почувствовал что-то холодное, твердое и знакомое в своей правой руке. Рискнув отвести взгляд от быстро деградирующей сцены в каюте, я взглянул вниз и увидел свой кинжал. Медленно, борясь с яростью внутри, которая хотела, чтобы я рванулся вперед, я поднял кинжал. Хотя, судя по звукам, которые издавали мужчины, когда они начали свои нападения на мою мать и кузена, я мог бы волочить оружие по полу, и они, вероятно, не обратили бы на это внимания.
Еще один приглушенный крик раздался у моей матери, когда мужчина толкнул ее обратно вниз, затем повозился с чем-то на своей талии. За этим последовал рев боли от Арианны, и я обернулся, чтобы увидеть, как старик Данстан засунул свою руку обратно между ее обнаженных ног.
Что-то внутри меня щелкнуло при виде этого, и когда огонь в моей крови взвыл от ярости, я не чувствовал желания сдерживать его. Когда я встал и двинулся к Данстану и Арианне, я снова заметил еще одну свечу на столе возле кровати. Как и свеча, которую я видел раньше, она была опрокинута, однако фитиль этой свечи все еще горел. Ярость внутри меня замкнулась на пламени, и я почувствовал, как между ними образовалась связь, когда пламя взмыло выше в воздух.
Мой разум потребовал, чтобы пламя подчинилось, когда оно поднялось намного выше, чем когда-либо должно было, затем, образовав тонкую линию, прыгнуло к Данстану. Кончик пламени ударил по его плащу, затем взметнулся вверх и обернулся вокруг его шеи, в то время как веревка пламени на его плаще расширялась наружу.
«Что... Аргх!»
«АХ!»
Двойные крики Данстана и Арианны означали, что они видели, как пламя охватывает мужчину; что-то еще более доказало, когда он отшатнулся от принцессы и потянулся к огню на шее. Он зашипел, когда они обожгли его руку, в то время как я видел, как пламя скользнуло под его доспехи в гамбезон под ними. Арианна воспользовалась моментом свободы, чтобы заползти в угол своей кровати, натянув на себя одеяло в качестве укрытия.
Мне показалось, что я увидел, как молодой человек двинулся, возможно, привлеченный паническими криками Арианны и Данстана, однако, мое внимание было приковано к старику. Моя кровь кипела от желания заставить его заплатить за попытку причинить боль Арианне, заставить его сгореть за то, что он прикоснулся к тому, что было моим.
Когда он отшатнулся, я ринулся в движение. Мир, казалось, замедлился, когда моя кровь, кипящая от ярости, толкнула меня вперед. Шаг назад был избежан, и я ударил его сзади по колену. Рука взмахнула, но я увернулся с презрительной легкостью. Его рука оторвалась от тела, оставив его открытым снизу, и я набросился. Не имея доспехов, мой кинжал ударил в гамбезон, затем погрузился глубже, когда я позволил ему упасть на клинок.
Стон моей цели придал мне сил, и я продолжал толкать, пока рукоять кинжала не уперлась в гамбезон. Его другая рука развернулась, дико замахнувшись на меня, но с моего места она ничего не могла сделать. Когда наши глаза встретились, я наслаждался выражением шока и осознанием в его глазах, что его убийца был ребенком. Чистое, неподдельное неверие заставило мою кровь петь.
Я ухмыльнулся от чистой, неподдельной радости, почувствовав легкий хлопок: мой кинжал пронзил его легкое или сердце.
Что-то красное влетело в мое поле зрения. Я отстранился, хотя и недостаточно, чтобы избежать того, что летело на меня, и мое зрение на мгновение затуманилось, прежде чем меня сильно оттолкнули назад. Я сначала врезался спиной во что-то деревянное и рухнул на землю.
«Папа?» — почти прошептал молодой человек в наступившей странной тишине. Я потряс головой, чтобы прочистить зрение, но обнаружил, что мой левый глаз все еще забит. Моя рука потянулась туда, когда я увидел, как Данстан упал на землю, его красный клинок лежал между нами.
«Ты мелкий засранец!» — прорычал молодой человек, что только разожгло мою ярость. Не обращая внимания на свою руку, которая теперь была вся в крови, я прыгнул вперед. Огонь внутри требовал, чтобы клинок, который ударил меня, стал моим, и когда мои пальцы сомкнулись на рукояти, мои глаза впервые вблизи увидели меч.
Металл в лезвии, казалось, ожил от ряби, которая двигалась, словно улавливая поток пролитой им крови. Что-то в глубине моего сознания кричало, что знает этот клинок, но этот голос терялся в безумии, которое поглощало меня.
Когда мои пальцы коснулись рукояти, я почувствовал, как меня пронзила волна, укрепляющая мою решимость. Я потянул его к себе, удивляясь тому, насколько он легкий, даже когда услышал, как металл вынимается из ножен.
Я повернулся и увидел приближающегося молодого человека с мечом в одной руке и топором в другой. Его лицо было искажено яростью и неверием, но я был неспособен на страх. Мой дух выл, требуя больше крови для тех, кто осмелился напасть на мою семью, мою стаю.
«Я тебя к чертям выпотрошу!» — плюнул он в меня и поднял меч, чтобы нанести удар.
Обеими руками я схватил красный клинок, когда поднялся на ноги, и приготовился. Моя ярость требовала, чтобы я разорвал его на куски за то, что он посмел прикоснуться к моей матери, но у меня было достаточно самообладания, чтобы понять, что стоять — лучший выбор.
Как раз когда его клинок начал опускаться, что-то ударило его в затылок. Он споткнулся, почти выпустив оружие, и я двинулся. Даже когда он инстинктивно повернулся, чтобы посмотреть, что произошло, я сократил расстояние между нами.
«Ебаная шлюха! Я разберусь с тобой после того, как убью твоего маленького отродья!» — зарычал мужчина на мою мать. Моя кровь запела от мести, когда он ударил мою мать тыльной стороной ладони, отправив ее в полет животом вперед на стол.
Моя душа загремела от ярости, когда он поднял руку на мою мать. Моя кровь кипела с яростью вулкана, когда я взмахнул лезвием вперед с грацией бейсбольной биты.
«Теперь, для тебя... аргх», — выплюнул он, когда я вонзил клинок ему в колено. Где-то в глубине души я задавался вопросом, почему клинок так легко проскочил сквозь его броню. На нем была какая-то броня, но это не остановило мой клинок. Однако ярость, подпитывающая мои действия, могла только наслаждаться его хрипом боли, когда я вытащил клинок.
«Агх!» — крикнул он, падая на больное колено. Он дико взмахнул топором, пригнувшись, я шагнул вперед и направил кончик своего клинка ему в сердце. Звук металла о металл эхом разнесся по комнате на мгновение, прежде чем каким-то образом мой красный клинок вошел в его бронированную нагрудную пластину и пробил ее насквозь.
Его глаза расширились от шока, когда я двинулся вперед, желая вонзить клинок в самую его душу.
«Фу», — проворчал мужчина, когда рукоять красного клинка вонзилась в его доспехи. Я посмотрел ему в глаза, смакуя тот факт, что этот ублюдок скоро присоединится к своему отцу в самых темных ямах ада. Я наслаждался, наблюдая, как он осознает, что, как и его гребаный придурок-отец, он был побежден и убит гребаным ребенком!
«М-маленький ублюдок», — едва успел выговорить он, когда я ухмыльнулся, обнажив зубы.
Секунду спустя я увидел что-то сбоку и начал двигаться. Однако, что бы это ни было, все равно ударило меня, и я был отправлен назад, сильно ударившись об что-то в третий раз за считанные минуты. Моя голова снова сильно ударилась обо что-то, и пока моя голова звенела от боли от удара, вокруг меня падали предметы.
«Креган!» — раздался голос Арианны, и мгновение спустя я почувствовала пару… нет, две пары рук, помогающих мне встать на ноги. Где-то рядом раздался вздох. Я моргнула, пытаясь прояснить зрение, но теперь моя левая сторона была размыта. Раньше в нее что-то капало, из-за чего было неудобно смотреть, но теперь это мешало моему зрению до такой степени, что было трудно ясно видеть левым глазом.
«Арианна, принеси какую-нибудь ткань», — почти крикнула мать, за чем последовали отчаянные шаги по жесткой деревянной палубе каюты. Рука коснулась моей головы. Я вздрогнул, когда она нежно коснулась моего левого виска, прежде чем провести от переносицы к левому уху. Когда мой правый глаз начал фокусироваться, я увидел свою мать, стоящую на коленях передо мной. На ее лице преобладал страх, пока она продолжала легко гладить меня по лбу, но когда мой здоровый глаз встретился с ее, я почувствовал, что что-то еще не так.
«М, мама. А-ре, ты, хорошо?» — медленно спросил я, потому что было больно думать и говорить. Арианна подошла к моей матери, голая, как в день своего рождения, но с чем-то завязанным в руках. Ее глаза были широко раскрыты, когда она передала сверток моей матери. «Ари...» Я вышел, прежде чем она приложила палец к моим губам.
«Тсс. Я в порядке», — вмешалась она, и на ее лице появилась слабая улыбка. «Ты... я... Ты спас нас».
Я улыбнулся ей в ответ, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль, которую это вызвало. «Всегда», — прошептал я в ответ, хотя ее улыбка дрогнула, что означало, что моя попытка скрыть свою боль провалилась. Внезапно моя мать приблизилась, и я почувствовал, как что-то закрыло мой левый глаз. Я медленно понял, что она использовала то, что дала ей Арианна, в качестве повязки и завязывала ее мне на глаз и лоб. Это была неутешительная мысль, но когда она крепко затянула ее на моей коже, я не смог найти в себе силы пожаловаться. Прилив энергии, который я получил, увидев, что мать и Арианна в опасности, быстро угас.
«Вот, это должно хотя бы замедлить кровотечение», — сказала моя мать, прежде чем она отстранилась достаточно, чтобы я снова мог видеть ее лицо. Давление на мой череп было неприятным, но было необходимо, чтобы остановить кровотечение. Хотя тот факт, что мой левый глаз был практически бесполезен до того, как наложили повязку, не воодушевлял.
Чувствуя себя немного неловко, я перевел взгляд обратно на Арианну, но тут же пожалел об этом. Она все еще была голой и либо не осознавала этого, либо была так обеспокоена мной, что это не имело значения. Тем не менее, я изо всех сил старался не отрывать взгляда от ее лица. Даже делая это, то, как она смотрела на меня, заставляло меня чувствовать себя неуютно, и когда мои щеки запылали, я заставил себя смотреть мимо нее, не глядя на нее.
На полу я увидел тела двух убитых мной мужчин. Молодой человек согнулся, а красный клинок — Красный Дождь, как мне представилось, — пронзил его, а острие торчало из спины. Я подозревал, что угол, под которым был расположен клинок, и рукоять, упершаяся в угол стены, были единственной причиной, по которой он не согнулся на земле, как его отец. Лужи крови были на полу под каждым мужчиной, и, когда мой разум начал проясняться, я прокрутил бой в уме. Единственной причиной, по которой я все еще был жив, было сочетание удачи, магии и высокомерия моих противников.
«К-Креган, ф-огонь», — медленно, почти испуганно начала Арианна, что снова привлекло мое внимание к ее глубоким, проникновенным глазам. «К-ау, что-о?»
«А ...
«Тиен», — пробормотал я, узнав голос. Огонь внутри, который скользнул в тени моего духа, вспыхнул снова. Прежде чем любая из женщин смогла остановить меня, я был на ногах и направился к двери. Я двинулся к Красному Дождю , однако под углом, под которым находился мужчина, потребовалось бы слишком много времени, чтобы вытащить его из его тела. Однако его оружие лежало на полу рядом с ним, меч был слишком громоздким, чтобы им легко пользоваться, но топор был меньше, легче и, хотя все еще велик для моего роста, был тем, что я мог нести.
«Креган», — начала моя мать, положив руку мне на плечо, в то время как мои собственные руки сомкнулись вокруг древка топора.
«Оставайся здесь!» — прорычал я, подбирая оружие и выскальзывая из ее хватки. Топор был предназначен для одной руки, но с моими размерами и силой мне было бы лучше использовать его двумя руками.
"Но,"
«ОСТАЙСЯ ЗДЕСЬ!» — прорычал я, достигнув остатков двери. Мое тело болело, каждая мышца кричала в агонии, но ярость в моей крови снова пробудилась и потребовала, чтобы я продолжал идти. Чтобы я защитил свою семью и заставил этих дураков, которые нападают на нее, заплатить своими жизнями.
В коридоре я увидел тела четырех охранников Мартеллов, которые были за дверью, вместе с пятью другими, которые должны были быть с Данстаном и его сыном, в то время как звуки сталкивающегося металла и крики людей разносились по коридору. В то время как большинство выглядело так, будто они умерли от ударов — или, в случае одного охранника, болтов — в жизненно важные места, или, в случае одного пирата, от потери головы, у двух охранников Мартеллов были раны в грудь. Это должно было быть работой Красного дождя , так как только валирийская сталь была способна с легкостью пробить броню.
«Отстань от меня!»
Голос Нимерии разнесся эхом по почти пустому коридору. Я сосредоточился на ее общей комнате, хотя звуки борьбы наверху затихли, а жжение в моих венах кричало мне, чтобы я двигался.
Дверь в ее комнату с Тиеной была открыта, и один из убитых Красным Дождем охранников Мартелла сполз по дверному проему. Я подошел ближе, жалобы моих мышц были погребены под яростью внутри, когда изнутри комнаты просачивались звуки борьбы девушек и развратные смешки.
Топор в моих руках был тяжелым, но я не мог, не хотел его выронить. Мне нужно было двигаться. Мне нужно было атаковать. Возле двери моя нога зацепилась за руку, заставив что-то царапнуть пол. Я взглянул вниз и увидел, что мужчина держал в руках арбалет, который был заряжен и вооружен. Улыбка, которая, вероятно, была довольно зловещей, учитывая, что мое лицо было залито кровью, появилась на моем лице, когда я увидел оружие. Как и почему оно не выстрелило, когда пират упал, я не знал, но, черт возьми, я собирался жаловаться.
Увидев, что у арбалета больше шансов, по крайней мере, для первоначальной атаки, я поднял его, хотя сначала мне пришлось выронить топор, и шагнул в дверной проем. Внутри я увидел обеих девушек, борющихся с нападающими, хотя Нимерия боролась с двумя, одна из которых держала ее руки опущенными, а вторая разрывала ее ночную рубашку. Когда мужчина схватил ее за грудь, вызвав крик, я увидел красный цвет.
Прежде чем я успел это осознать, болт пролетел короткое расстояние через комнату, врезавшись в горло мужчины. Он упал на одну сторону, хотя и с достаточной силой, чтобы заставить другого частично отпустить Нимерию. Девушка извернулась в его ослабевшем захвате, а затем пнула оставшегося нападавшего в пах.
Я повернулся туда, где Тиен боролся с другим мужчиной, который был намного крупнее любого другого, с кем я сражался сегодня вечером. Он уже отреагировал на смерть своего друга, вероятно, услышав выстрел болта, и заметил меня у дверного проема.
Ярость внутри меня хотела, чтобы я бросился вперед, разорвал его на части голыми руками, но у меня оставалось достаточно рационального мозга, чтобы осознать всю глупость этого. Я зарычал на него, когда он толкнул Тиену на ее койку. Когда он подкрался ко мне, я начал пятиться, желая как можно быстрее добраться до топора, который я бросил. Но арбалет остался в моих руках, так как хоть что-то было лучше, чем ничего.
«Не знаю, откуда ты взялся?» — выплюнул он, подходя ближе, а я попятился к дверному косяку и увидел свой брошенный топор у своих ног. «Но я, черт возьми, отправлю тебя к Утонувшему Богу, прежде чем тратить время на этих двоих».
Движение на койке Нимерии привлекло мое внимание на долю секунды, и я увидел, как что-то блеснуло в ее руке, когда она атаковала своего оставшегося нападавшего. Этот человек как раз освобождался от своего мертвого товарища. Еще один шаг большого человека снова привлек мое внимание к нему.
«Ебаные дорнийские мудаки», — прошипел он, высоко подняв топор, готовый нанести мне удар, в то время как я видел, как Нимерия вонзает металл в своей руке в шею оставшегося нападавшего. Я бросил арбалет и потянулся за топором.
Мое внимание привлекла вспышка блондинки позади него, а затем раздался крик Тиены. «Отойди от него!»
Мужчина повернулся. «Дон... ургх». Какое бы оскорбление он ни хотел использовать, оно было подавлено, когда Тиена разбила что-то ему в лицо. Мне показалось, что я увидел струйку зеленого дыма, прежде чем мужчина отшатнулся.
«Ты мелкий, су...» — простонал мужчина, спотыкаясь вперед. Топор выскользнул из его рук, когда обе руки потянулись к Тиене. Глаза Тиены расширились от страха, когда она отшатнулась, и я двинулся. В спешке я не успел схватить свой топор, но большой мужчина выронил свой, когда то, что бросила Тиена, ударило его в лицо. Я схватил его топор, как раз когда мужчина добрался до Тиены — которая карабкалась в дальний угол своей койки — и ударил топором по задней части коленей мужчины.
«Моё!» — взревел я, когда он потерял равновесие. Лезвие топора нашло свою цель, лишив его равновесия. Его нагрудная пластина ударилась о край койки, когда его инерция понесла его вперед, прежде чем он упал на бок. Его лицо было покрыто зеленой жидкостью, кровь сочилась изо рта и глаз.
«Сука…» — все, что он собирался сказать, было прервано, когда я с ревом поднял топор высоко над головой, а затем со всей оставшейся силой вонзил лезвие оружия ему в горло.
Хрящ хрустнул, когда топор вонзился ему в горло.
Я отшатнулся назад, мои силы и энергия иссякли, и я упал на пол.
Тиена несколько раз моргнула, глядя на топор, прежде чем посмотреть на меня. «К-Креган… Как?» — пробормотала она, пытаясь, казалось, сообразить, что произошло.
«Моя», — прошептала я так тихо, что едва услышала себя. Все, что я хотела сказать, было потеряно, когда меня охватило сладкое, нежное объятие небытия.
… …
… …
Я застонал, когда мой разум начал перефокусироваться. Быстро, образы, звуки, затем полное воспоминание о последнем, что я помнил, пришло ко мне. Наблюдая, как моя мать и Арианна подвергались нападению, а затем сражались и убивали, чтобы защитить их, Тиену и Нимерию. Даже с закрытыми глазами я мог пересмотреть все, что произошло, и задавался вопросом, почему я был так... взбешен. Я понимал, что я все еще был физически молод, поэтому я был более склонен к эмоциональным реакциям, но мое поведение во время этих двух коротких, но интенсивных боев было не моим. Это было почти так, как будто что-то нашло на меня и затуманило мой разум яростью, которой я никогда раньше не обладал.
Я отбросил это беспокойство, мне нужно было открыть глаза и увидеть, где я нахожусь. Я не был на холодной, жесткой палубе корабля, поскольку все, что было подо мной, было мягким; я также не чувствовал никаких движений, которые я бы чувствовал на корабле, так что я больше не был на воде.
Было больно сделать глубокий вдох, а когда я открыл глаза, меня встретила темнота. Не та, которую можно увидеть ночью, потому что даже когда над головой не было луны, все равно можно было что-то разглядеть. Здесь не было ничего, кроме туманной, неопределенной черноты. Я попытался поднять руку к лицу, надеясь очистить то, что мешало моему зрению, но обнаружил, что обе мои руки удерживаются на месте. Связки были мягкими на моих запястьях, так что я не был в камере, но я все еще был связан.
Я почувствовал, как жжение внутри вернулось, когда я начал бороться со своими оковами; оно усилилось, когда что-то прижалось к моей груди.
«Креган», — голос моей матери успокоил мою растущую ярость в одно мгновение, как будто разразился шторм и спокойствие вернулось в океан. Я понял, что толчок против меня был нежным. Ее голос звучал хорошо, хотя я чувствовал беспокойство и страх в ее тоне.
«Моя леди», — медленно произнес незнакомый мужской голос, — «я должен попросить вас остаться. Мальчик, вероятно, слаб и дезориентирован после пережитого им испытания». Давление на мою грудь, которое, как я подозревал, было от рук моей матери, исчезло. Я услышал шаркающий звук, сопровождаемый знакомым звоном цепи мейстера, прежде чем рука скользнула мне за голову и поднесла мои губы к чему-то холодному.
«Пей», — произнес мужской голос, принадлежавший, как я полагал, мейстеру. Что-то влажное скользнуло мне в рот. Я съёжился от жгучего ощущения от воды, но мне хотелось проглотить её, когда меня охватила сильная жажда. Когда я попытался проглотить воду, чашку оттащили назад. «Полегче, мальчик. Медленно, маленькими глотками».
Чашка вернулась к моим губам. Желание сделать глоток все еще было, но я понял и выполнил указание. Спустя, как мне показалось, минуту чашку оттащили назад, и, облизав губы, я заговорил. «Wh, wher», даже с водой, которую я только что выпил, мой голос был хриплым, а горло саднило от попыток выговорить хотя бы одно слово.
«Мы в Бэйнфорте», — ответила моя мать, поняв, о чем я пытаюсь спросить. «Лорд Квентен отдал нас под свою защиту, пока мейстер Уоррек заботился о вас последние шесть дней».
«С-икс?» — удалось мне прохрипеть, пытаясь осознать, что с момента битвы прошла уже неделя. В то же время я вспомнил, где находится Бэйнфорт. Это было небольшое владение в Западных землях, которое было ближайшей точкой на материке к Железным островам. Этот факт подтверждался тем, что я знал о владельце — ну, бывшем владельце — Красного дождя , подтверждал то, что я понял во время затишья в боях, что на нас напали Железнорожденные. Я внезапно задумался, означает ли это, что я наткнулся на Восстание Грейджоев и едва пережил его. Это произошло примерно за десять лет до начала книг, которые должны были быть сейчас.
«Корабль, на борту которого вы и ваша семья, прибыл в гавань шесть дней назад», — объяснил мейстер Уоррек. «Или то, что от него осталось. Насколько мне известно, ваши эскорты были захвачены или потоплены флотом Айронброн, с которым вы столкнулись, хотя ваш сумел ускользнуть ночью после того, как они отбили нападавших. После этого вы были отданы под мою опеку. Однако вы прибыли сюда только на следующий день после битвы». Он сделал паузу, пока я размышлял о том, что был без сознания целую неделю. Я не думал, что был настолько сильно ранен, так почему же мне потребовалось так много времени, чтобы прийти в себя? «Лорд Квентен в неоплатном долгу перед вами и сиром Бендженом. Без вашего предупреждения, убийства лорда Драмма и его сына и задержки, которую это вызвало у железнорожденных, чтобы вступить в бой с вашим небольшим флотом, Западные земли были бы не готовы к восстанию железнорожденных. Лорду Тайвину Ланнистеру удалось предотвратить полное сожжение флота благодаря ворону лорда Квентена».
Я застонал, опуская голову обратно на подушку. Услышать, что мы были пойманы в самом начале восстания, было ожидаемо (хотя бы на минуту), но услышать, что из-за того, что мы были пойманы в битве, Тайвину, мать его, Ланнистеру, удалось спасти часть своей морской мощи, было выстрелом в живот. Этот человек был более чем опасен, и мои действия помогли ему спасти часть его флота. Теперь я не знал, было ли так, как события разворачивались в каноне, но я был почти уверен, что он потерял весь флот во время атаки железнорожденных.
Надеюсь, эта маленькая рябь не сильно повлияет на хронологию восстания. Хотя если Теона убьют, а не возьмут под опеку Дома Старков, я бы не жаловался. Маленький засранец заслужил почти все, что с ним случилось, за предательство того, кому он поклялся быть как брат. Я ломал голову над всем, что мог, о восстании из сериала или единственной прочитанной мной книги, но так ничего и не нашел.
Оттуда мои мысли обратились к другим кораблям нашего флота. Мы покинули Дорн с шестью кораблями сопровождения, еще четыре оставались в Просторе с несколькими лордами и рыцарями, которые приехали, чтобы принять участие в турнире в Хайгардене и решили остаться с Оберином для его защиты. Мои мысли обратились к двум служанкам Арианны — Эйм Уэллс и Серилле, сироте из Зеленокровых — и четырем дворянам, которые, как я знал, были на этих кораблях: Джарден Гарлаген (второй сын лорда Тремонда), сир Ульвик Уллер (брат лорда Хармана), сир Арио (вольноотпущенник из Эссоса) и сир Коррад Аллирион (дядя Дэмеона Сэнда). Мужчины, скорее всего, были мертвы, как и другие, которых я никогда не встречал и имен которых не знал. Что касается служанок и любой другой женщины... Я содрогнулся, подумав, что с ними происходит, если они не погибли на своих кораблях.
Эти смерти, наряду с нападением на Арианну и неизвестной мне судьбой лорда Квентина Кворгайла и сира Майлза Манвуди, которые оба были на борту нашего корабля, повергли бы Дорн в коллективную ярость. Не было бы ни единого шанса в семи преисподних, что армия Дорна не присоединится к этой войне. Не говоря уже о том, как Оберин будет потрясен, когда услышит о случившемся.
Я отвлекся от своих мыслей, когда скрипнула открывающаяся дверь. «Креган?» — спросила моя мать с заметным беспокойством.
«Мальчик, скорее всего, просто устал, моя леди», — сказал Уоррек, когда я наконец заметила, что даже с заблокированным зрением Интерфейс все еще работает. Маленький мигающий синий огонек, означавший, что ему есть что мне сказать, был в правом нижнем углу моего зрения. Мои полосы Выносливости и Маны были заполнены на три четверти, что я заметила, когда проснулась, но в своем замешательстве или прежде, чем мои глаза привыкли к размытой темноте, которую я видела, я не заметила слабую оранжевую линию, которая, по-видимому, не давала им полностью заполниться. «Может быть, будет лучше, если вы сообщите сиру Бенджену и принцессе Арианне о его пробуждении. Они и другие в вашей группе, вероятно, будут очень благодарны, услышав об этом».
«Да, конечно», — сказала мать, прежде чем табуретка заскрежетала по каменному полу. «Я пойду за ней». Последовала пауза, прежде чем скрипнула дверь. «Мейстер Уоррек, спасибо. Я... я не знаю, что бы я делала, если бы потеряла обоих детей из-за этого... нападения».
Я нахмурился, услышав это, и почувствовал, как ярость, которая была раньше, начала клокотать. Нападение Железнорожденных отняло у нее ее нерожденного ребенка, у меня моего брата ? Они дорого за это заплатят. Чего бы это ни стоило, как бы долго мне ни пришлось ждать, чтобы отомстить, я сделаю так, чтобы они за это заплатили.
«Это было пустяком, леди Эшара. Даже когда мы игнорируем впечатляющие подвиги вашего сына, который помог вашей группе выжить и предупредил нас, мой долг — заботиться о больных и раненых». Уоррек вздохнул. «И все же я содрогаюсь при мысли о том, насколько ужасной могла бы быть атака на Ланниспорт, если бы не ваше своевременное предупреждение».
«Да, могло быть гораздо хуже», — ответила мать, хотя в ее голосе прозвучал намек на сожаление или гнев. Через мгновение я услышал, как скрипнула закрывающаяся дверь. Затем руки поднялись ко лбу, а затем осторожно двинулись к ушам.
«Прежде чем твоя мать вернется с принцессой и остальными, я думаю, будет лучше осмотреть твои раны и сменить повязку», — прокомментировал Уоррек, отдергивая руки, а затем, судя по легкому скрипу, доносившемуся с его стороны, встал. «Мне нужно, чтобы ты сохранял спокойствие, и если что-то заболит, немедленно дай мне знать».
«Хорошо», — удалось выдавить мне сквозь все еще болезненно осипшее горло.
Его руки вернулись, но на этот раз на мои ноги, затем на живот, грудь и руки. За исключением небольшого дискомфорта от моих ребер – которые, как он мне сообщил, были треснуты, но хорошо заживают – ничего не чувствовалось не на своем месте.
«Ну, кроме головы, все либо зажило, либо почти зажило», — прокомментировал он, отводя руки назад. «Теперь просто подожди там. Мне нужно принести кое-какие чистые принадлежности, прежде чем я осмотрю твою голову».
Я прислушивался к звону его цепи, пока он уходил, и как только я убедился, что он достаточно далеко, чтобы у меня было несколько мгновений, я открыл Интерфейс и поморщился, услышав то, что он мне сказал.
Перк «Родословная» разблокирован!
Волчья кровь
Как и у многих Старков до вас, в ваших жилах течет кровь лютоволка.
Это делает вас очень агрессивным и защищает тех, кого вы считаете своей «стаей», и позволяет вам сосредоточить свой гнев, когда им угрожают.
Когда поет волчья кровь, вы получаете значительные усиления, однако, пока вы не научитесь контролировать кровь, вы не сможете намеренно включить или отключить этот перк.
Вы сможете сражаться дольше и с большей яростью, а также сможете лучше контролировать свою магию, особенно те силы, которые вы получаете от своих фамильяров.
Однако это происходит за счет большего истощения вашей маны и выносливости, что, если оставить это без контроля, может привести к истощению одного или обоих. Это может привести к временному снижению вашей способности направлять магию, отсутствию энергии в течение нескольких часов или дней после этого или, в самых тяжелых случаях, к потере сознания на несколько дней.
...
В более механическом плане, пока этот перк активен, вы можете игнорировать процент получаемого урона, получать бонусы к опыту при использовании магии, и любая магия стоит меньше маны для усиления. Ваши мана и выносливость будут истощаться на пятнадцать-двадцать процентов быстрее, хотя вы сможете использовать выносливость для магии, если ваши запасы маны истощены.
...
ВОЛШЕБНОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ!
Магия Огня повысилась до 17 уровня.
...
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
ИСТОЩЕНИЕ ВЫНОСЛИВОСТИ!
Из-за того, что вы перенапряглись, пока был активен перк родословной «Волчья кровь» , вы истощили свою выносливость и потеряли сознание.
При обычных обстоятельствах это приведет к потере сознания на срок до половины дня, однако в сочетании с истощением маны и/или активным перком «Волчья кровь» время пребывания без сознания может значительно увеличиться.
В большинстве ситуаций потеря выносливости не опасна для жизни, однако, находясь без сознания, вы беззащитны и должны полагаться на других, чтобы обеспечить свою безопасность.
Кроме того, в течение трех дней вы будете страдать от ограничений на восстановление выносливости и ее возможностей.
Этот период физического истощения можно сократить со временем и практикой, однако, как именно это сделать, вам придется выяснить самостоятельно.
Если это происходит одновременно с истощением маны, период ограничения увеличивается в четыре раза.
...
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
ИСТОЩЕНИЕ МАНЫ!
Из-за перенапряжения ваших магических способностей вы истощили внутренние запасы маны.
Из-за этого в течение пяти дней у вас будут снижены скорость восстановления маны, максимальный запас маны и опыт в магии.
Этот период магического истощения можно сократить со временем и практикой, однако, как именно это сделать, вам придется выяснить самостоятельно.
Кроме того, если одновременно с этим вы страдаете от истощения выносливости , срок восстановления ваших магических способностей до нормального уровня увеличивается втрое.
...
Статус Эффекты Активны:
Ограничение выносливости:
Оставшееся время: 104:37:32
Ограничение маны:
Оставшееся время: 174:37:32
...
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
ОБНАРУЖЕНЫ ТРАВМЫ!
В настоящее время вы страдаете от различных травм.
Тяжесть и место травмы могут повлечь за собой штрафы в отношении навыков, которые вы можете изучить или использовать, а также в отношении вашего потенциала выносливости и маны.
Медицинская наука Планетоса не в состоянии исцелить постоянные травмы, однако при наличии достаточного количества маны и практики их можно вылечить.
...
Текущие травмы:
Трещины в ребрах: 654:37:42
Опухший лоб: 11:37:42
Шрам на лице: ПОСТОЯННЫЙ
...
Это было одновременно и хуже, чем я опасался, и не так плохо, как могло бы быть.
То, что я был без сознания так долго, не сделало бы ничего для беспокойства моей матери, поэтому мое пробуждение сейчас объяснило ее облегчение. В то время как истощение Выносливости и Маны объяснило, почему я был без сознания около недели, а тонкие оранжевые линии над соответствующими полосками.
Видеть, как Интерфейс подтвердил, что я ранен, было одновременно и нервирующим, и обнадеживающим, поскольку я знал, что не пострадаю от каких-либо постоянных последствий битвы. Ну, за исключением шрама, который, если бы мне пришлось угадывать, должен был быть над или около моего левого глаза. Меня дважды ударили туда в бою с Драммами, так что наличие шрама от него не было неожиданностью. Черт, это даже могло бы стать хорошей темой для разговора с людьми, если бы это не пугало их (когда я стану старше, крупнее и намного, намного лучше обученным).
Оставшееся время ограничений маны и выносливости, а также травмы были полезны для того, чтобы узнать, как давно была битва и когда я вернусь в полную силу. Хотя теперь, когда я знал, что истощение моей выносливости и магии имеет плохие последствия, мне придется быть более осторожным в том, как и когда я их нагружаю. Тем не менее, перечитывая уведомление об истощении маны, я задавался вопросом, почему там говорится о внутренней мане. Это намекало на то, что можно создавать внешние источники маны, чтобы черпать из них. Хотя это безумно выходит за рамки того, что я в настоящее время мог сделать со своей магией, это было то, что нужно было исследовать и обдумать; тем более, что я, вероятно, был прикован к этой кровати по крайней мере на несколько недель.
Что касается перка «Родословная» — это было полуожидаемо в ретроспективе, невероятно мощно, когда контролировалось, но совершенно опасно, пока я не обрел контроль. Гнев, который питал меня в бою, был усилен перком, намного превосходя все, что я когда-либо чувствовал раньше. Адреналин делал тебя быстрее и храбрее в бою, но волчья кровь была на совершенно другом уровне. Я был почти безумен от ярости, когда на мою мать и Арианну напали — и часть меня съежилась от того, как они будут себя вести после того, как их почти изнасиловали — и это успокоилось только тогда, когда они были в безопасности. Ну, пока я не понял, что Тиена и Нимерия также были в опасности.
Оглядываясь на бой с пониманием того, почему я чувствовал эту ярость, и как она меня наделила силой, я мог видеть, что даже с перком, дающим мне его безумные усиления, мне чертовски повезло выжить, не говоря уже о победе. Единственная сосредоточенность кровавой ярости была обоюдоострым оружием. Она сделала бы меня — и будет в будущем, я был уверен — гораздо более опасным в бою, чем я имел право быть, но она также отвлекала меня почти на все, что происходило вокруг меня. Хотя я подозревал, что тот факт, что моя волчья кровь позволяла мне игнорировать боль и травмы, был единственной причиной, по которой мне удалось продержаться достаточно долго, чтобы спасти Тиену и Нимерию.
Звон цепи Уоррека, когда он двинулся обратно, куда бы он ни пошел в комнате, заставил меня проигнорировать уведомления. Я мог бы поразмыслить над ними позже. Сейчас я знал, что безопаснее сосредоточиться на Уорреке, пока он лечил мою травму головы.
Я почувствовал, как что-то легло рядом с моей левой рукой, а затем услышал, как что-то деревянное волочат по каменному полу. «Теперь посмотрим, спала ли опухоль еще больше», — пробормотал Уоррек, прежде чем его руки подняли мою голову, а затем он что-то потрогал на затылке. Мгновение спустя давление повязки ослабло, и вскоре я понял, что он разматывает повязку.
«Я сниму повязку с твоих глаз, но держи их закрытыми», — прокомментировал Уоррек, когда мое зрение стало яснее, но все еще нечетким, дав мне понять, что он не собирается снимать повязку полностью, как я думал.
«Д-да, с-сэр», — прохрипел я, заслужив от него что-то вроде добродушного хрюканья. Свет просочился в мои глаза даже при закрытых веках, и я поморщился. Это выражение стало еще более распространенным, когда я почувствовал легкий тычок в голову чуть выше левого глаза, который послал в мой разум боль.
«Хм. Отек достаточно уменьшился, и, похоже, вы не должны потерять глаз». Он дал указания, и я сделал, как он сказал, чувствуя, как его пальцы нежно касаются моего лба. «Теперь я собираюсь полностью снять повязку и наложить новую, хотя я позабочусь, чтобы не закрыть ваш правый глаз. Однако, если в какой-то момент вы почувствуете боль, я хочу, чтобы вы немедленно сообщили мне об этом. Я все понял?»
«Д-да, сэр», — прохрипел я еще раз, заслужив улыбку.
«Если бы все мои пациенты были такими же послушными, как вы», — пробормотал он. Я услышал, как он что-то возится с моей кроватью слева от меня, затем мгновение спустя моя голова снова поднялась, и я почувствовал его руки на своих волосах.
Вскоре давление вернулось на мой череп. За этим последовало легкое покалывание вокруг моих неподвижных глаз, прежде чем что-то было мягко положено на мой левый глаз; который, как я чувствовал, болел сильнее, чем правый.
«Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты открыл правый глаз. Но медленно. Прошло несколько дней, и тебе понадобится время, чтобы снова приспособиться к свету этого пасмурного утра». Я медленно открыл глаз. Первые лучи света заставили меня вздрогнуть, но я продолжал, пока глаз не открылся полностью. Я моргнул, чтобы помочь глазу не только приспособиться к свету, но и снова увлажниться, когда размытое изображение мейстера Уоррека вошло в фокус. Он был старым, возможно, лет пятидесяти, с длинной, но подстриженной бородой и стандартной цепью мейстера на шее. Он улыбнулся, когда я сосредоточился на нем, прежде чем наклониться ближе и подвигать веками.
«Хорошо. Хорошо. Хотя я признаю, что я, как и многие мейстеры, не понимаю всех механизмов работы глаза, все выглядит нормально». Легкое давление на мой левый глаз сместилось, когда его рука потянулась к нему. «Теперь я наложу еще одну повязку на ваш другой глаз. Синяк сошел, но я хотел бы подождать хотя бы полмесяца, прежде чем позволить вам им пользоваться». Я понимающе кивнул, прежде чем он наклонился ближе, поднял мою голову, и легкое давление усилилось, когда он наложил вторую повязку на глаз. Для других я, вероятно, выглядел гораздо хуже, чем был, но я понимал и соглашался с его предостережением.
Закрепив повязку, он отстранился и снова улыбнулся. «Обычно я бы предупредил тебя о том, как это повлияет на твою способность видеть на расстоянии, но, учитывая, что ты, скорее всего, будешь оставаться в этой постели дольше, чем повязка будет держаться на твоем глазу, я подозреваю, что предупреждение будет спорным». Он усмехнулся про себя, прежде чем встать. «Тем не менее, тебе нужно будет быть осторожным, когда будешь тянуться за чем-либо».
«О-ок». Говорить становилось все легче, но я знал, что пройдет еще некоторое время, прежде чем я смогу произносить больше нескольких слогов за раз. Плюс, хотя я и был обязан мейстеру за мое исцеление, он работал на лорда, преданного Тайвину Ланнистеру. Мне придется притворяться немым, пока мы будем в Бэйнфорте, чтобы избежать чего-либо, что было сказано лорду Тайвину. Ну, чего-нибудь большего, поскольку был приличный шанс, что меня упомянули в вороне Хранителю Запада.
«Хорошо. Теперь следите за моим пальцем как можно лучше», — сказал он, прежде чем поднять указательный палец. Я не сводил с него глаз, пока он медленно им водил, и когда он закончил, его улыбка стала шире. «Хорошо, хорошо. Кажется, этот глаз не поврежден. Но если вы почувствуете головокружение или все будет выглядеть размытым, закройте его и сообщите тому, кто за вами наблюдает».
Я понимающе кивнул и облизнул губы, как мне показалось, уже в пятидесятый раз с момента пробуждения.
Он открыл глаза, чтобы что-то сказать, но остановился и покачал головой. «Прошло некоторое время с тех пор, как я видел такие яркие фиолетовые глаза, но внутренний серый цвет, насколько мне известно, довольно уникален», — прокомментировал он со смехом. «Я встречал кого-то с разным цветом глаз и слышал о других в Эссосе, но никогда за все время моих исследований я не слышал о ком-то с двумя разными цветами в одном глазу». Он покачал головой в изумлении. «В сочетании со шрамом, который ты, несомненно, получишь от своей раны на голове, я готов поспорить, что женщины будут тянуться к тебе. Конечно, если некая принцесса позволит им приблизиться». Он наклонился ближе, и его улыбка стала шире. «Я действительно верю, что она весьма очарована тобой после твоих действий по спасению ее жизни».
С этими словами он встал и взял кастрюлю, которая стояла рядом со мной на кровати. Я наблюдал, как он побрел в дальнюю часть комнаты к столу, на котором лежало несколько книг и других предметов. За столом и стулом на дальней стороне была книжная полка. Хотя было трудно разобрать, что именно там было, я мог определить, что там было по крайней мере дюжина стеклянных банок.
Я не был полностью уверен, но подозревал, что это может быть лечебный кабинет в Бэйнфорте, и задавался вопросом, насколько комфортно себя чувствовал этот лорд Квентен, принимая бастарда на кровати, на которой, вероятно, лежали члены его семьи. Хотя, поскольку Арианна и Бенджен представляли два Великих Дома Вестероса и, весьма вероятно, настояли на этом, а предупреждение о нападении железнорожденных на Ланниспорт оказалось правдой, лорд, вероятно, смягчился. Конечно, был также шанс, что он сделал это, чтобы не злить Тайвина Ланнистера. Хотя Ланнистеры не были близки ни со Старками, ни с Мартеллами, плохое поведение лорда Квентена отразилось бы на Тайвине, что, если эта версия была хоть немного похожа на версию из сериала, доставило бы лорду Квентину неприятности, которых он хотел бы избежать.
Думая о дяде и кузене, я задался вопросом, как они. Получил ли Бенджен свои собственные травмы от атаки железнорожденных? И как Арианна, Тиена и Нимерия справлялись с последствиями того, что их почти изнасиловали?
На мгновение я задумался, почему мы не отплыли в Сигард в Речных землях, как планировалось, но, скорее всего, это произошло из-за того, что наш корабль был поврежден, а я и другие получили ранения. Прибытие в Западные земли вызвало бы у Арианны дополнительные проблемы, но я чувствовал, что она сможет справиться хотя бы с этим, если рядом будет моя мать, которая поможет. При условии, что мою мать удастся убедить оставить меня на достаточно долгое время, чтобы помочь принцессе и моему дяде с лордом Квентеном.
Прежде чем я успел продолжить свои мысли по этому поводу или позволить им перейти к ужасам, которые могли бы произойти с моей матерью и остальными, если бы я потерпел неудачу, дверь в комнату Уоррека распахнулась так быстро, что послышался звук, словно она протестующе застонала.
«Креган!» — крикнула Арианна, застав меня врасплох, поскольку обычно она была гораздо более осторожна в своем поведении в присутствии других. Мгновение спустя я слегка застонал, когда она почти запрыгнула на мою кровать, затем просунула руки мне под мышки, затем обхватила меня за шею, прежде чем прижаться к моим сломанным ребрам.
«Принцесса!» «Арианна!»
Двойные призывы моей матери и Уоррека были проигнорированы, когда она положила голову мне на грудь. Мне потребовалось мгновение, чтобы оправиться от шока от ее действий – и от укола боли в ребрах – прежде чем я смогла хотя бы попытаться оправиться.
«Я, я думала…» — прошептала она, сильнее прижимаясь головой к моей груди.
«А-воздух», — удалось мне выдавить, когда я почувствовал, как она всхлипнула. Мой голос, казалось, разрушил чары, которыми она была охвачена, когда она отшатнулась, как будто кто-то ударил ее. Это вызвало еще один укол боли во мне, когда мои ребра запротестовали. Как только это прошло, я понял, насколько близко она была, и на мгновение я потерялся в ее глазах. Я открыл рот, чтобы попросить ее отойти, поскольку мои ребра все еще болели. Блеск на ее руке привлек мое внимание, и я увидел свернутый змеиный браслет — который она подарила мне на мои пятые именины — на ее предплечье. Я не был уверен, зачем она его носит, кроме того, что это была связь между нами, но я был рад видеть, что он был в безопасности.
«Арианна!» — позвала мать во второй раз примерно за полминуты, хотя мое внимание было приковано к Арианне; или, точнее, к ее губам, которые были прижаты к моим. В ее дыхании чувствовался слабый намек на клубнику, когда она крепко поцеловала меня, даже когда ее рука на моем лбу скользнула в мои волосы.
Прежде чем я успел полностью осознать, что она целует меня, она отстранилась. Ее щеки потемнели, глаза расширились, а на губах скользнула слабая улыбка.
Я мог понять, почему она так отреагировала, ведь я спас ее от ужасной участи, но я все еще был в шоке от того, что она не только поцеловала меня, но и сделала это публично. Я отбросил все мысли о том, какой привлекательной она становится, когда вступает в подростковый возраст, или о том, станет ли она похожа на свою мать через несколько лет, чтобы сосредоточиться на том, где мы сейчас.
«Спасибо», — прошептала она, задыхаясь. Я не буду отрицать, что слышать, как она задыхается после быстрого поцелуя, было хорошим ударом по моему эго, но это было еще одной вещью, на которой я не собирался останавливаться.
Я почувствовал, как мышцы моего лица заныли, когда я улыбнулся ей в ответ. «Н-ну, и-и-ди», — заикаясь, пробормотал я.
Мгновение спустя она отодвинулась, ослабив давление на мой живот, хотя и не сделала попытки встать, даже когда моя мать обошла кровать с другой стороны и пристально посмотрела на нее.
«Принцесса, я понимаю ваше… облегчение от того, что мой сын жив, и что вы хотите выразить свою благодарность за его действия по нашему спасению, но позвольте мне напомнить вам, что вы — Наследница княжества Дорн, а моему сыну всего 7 именин», — сказала мать с гораздо большей дипломатичностью, чем я ожидал от ее лица. Если бы взгляды могли убивать, Арианна, возможно, умерла бы на месте, и этот гнев был ясен в ее тоне.
Арианна посмотрела на мою мать, и хотя я видела, как она на секунду напряглась из-за взгляда матери, она не двинулась с места. Вместо этого она улыбнулась ей. «Я понимаю твою обеспокоенность, тетя Эшара, и твою проблему с приличиями, однако я должна Крегану больше, чем я когда-либо смогу отплатить». Она сделала паузу и повернулась, чтобы посмотреть на меня. «Я многим обязана… огню, который ты показала, чтобы спасти меня и твою мать». Она медленно произнесла, подчеркивая слово «огонь». Это означало, что она подозревала, что я как-то к этому причастна, однако она знала, что обсуждать это сейчас невозможно. Хотя блеск в ее глазах ясно давал понять, что я не смогу откладывать этот разговор вечно.
В этот момент она сползла с кровати и слегка похлопала по своему платью, которое, как я наконец заметил, не было одним из ее обычных платьев. Это было плотнее и больше соответствовало стилям, которые я видел в Просторе, что предполагало, что оно было одолжено у кого-то в замке или поспешно сшито ближайшим портным. «И все же я приношу извинения за свою… оплошность. Я не хотела очернять честь вашего сына, по крайней мере, не в том виде, в котором он сейчас», — добавила она с ухмылкой.
Я отбросил все мысли о том, что это подразумевало, в основном потому, что не мог понять, имела ли она в виду это. За последние несколько лет я оставил позади свои ранние проблемы с тем, чтобы вступать в отношения с кем-то моего физического возраста, хотя я все еще не был уверен, стоит ли начинать что-то до того, как я достигну среднего или позднего подросткового возраста. Но если бы кто-то другой начал что-то, я сомневался, что был бы против того, чтобы немного повеселиться с ним.
Мать долго смотрела Арианне в глаза, а затем громко вздохнула. «Очень хорошо. Однако, как только мы вернемся в Солнечное Копье, я расскажу об этом твоим родителям». Это заставило Арианну на мгновение замереть, что вызвало смех у кого-то позади моей матери, кого я в данный момент не мог видеть.
«Это жестоко», — раздался знакомый голос, и через мгновение мимо моей матери проскользнула высокая, стройная женщина. «Хотя это не самое худшее, что можно было сказать ее отцу».
Из-за моей матери появилась Нимерия с ухмылкой на лице, за ней следовала Тиена, а Бенджен замыкал шествие. Нимерия и Бенджен оба улыбнулись мне, хотя Тиена, казалось, избегала встречаться со мной взглядом.
«Я думаю, будет лучше, если ты оставишь эти истории при себе», — прокомментировала мать, бросив на Нимерию легкий взгляд, от которого ухмылка девочки лишь расплылась в улыбке.
«Может быть, будет лучше, если я дам вам немного места», — предложил Уоррек, учитывая возросшее количество людей в комнате. Хотя она могла легко вместить всех, мейстер был лишним; даже если это была его комната или, по крайней мере, та, которую он использовал нерегулярно.
«Я... благодарю вас, мейстер Уоррек. И извините за неудобства», — ответила мать. Уоррек махнул рукой в знак отстранения.
«Не стоит беспокоиться, леди Эшара. Ваш сын — настоящий герой дня. К тому же, это семейное дело, и я смогу посвятить это время выполнению других обязанностей, которые у меня есть для моего господина, зная, что мой пациент в надежных руках», — объяснил Уоррек, прежде чем двинуться к двери. «Однако я скоро вернусь, чтобы убедиться, что вы не утомите мальчика».
«Я думаю, что Арианна больше всего рискует сделать это», — прокомментировала Нимерия, вызвав смешок у Бенджена и Уоррека, хотя последний был менее восторжен. Вероятно, из-за того, насколько дорнийцы были открыты к таким комментариям с юных лет.
Мейстер ничего не сказал, выскользнув из комнаты, хотя мать снова бросила на Нимерию сердитый взгляд. Арианна, которая провела этот короткий разговор, продолжая водить пальцами вверх и вниз по моему предплечью, казалось, не была обеспокоена шуткой своей кузины. Хотя прежде, чем я успел об этом подумать, моя мать подошла ближе и положила руку мне на ногу чуть ниже колена.
«Креган», — медленно начала она. «Что ты помнишь о битве на борту « Санчейзера »?» — медленно спросила она. Веселое настроение от того, что я проснулся, сошло на нет, и несколько человек обменялись взглядами, прежде чем посмотреть на меня. В целом, их выражения были нейтральными, хотя Тиена казалась напуганной, а Арианна выглядела, по-видимому, безразличной. «Особенно о моментах перед тем, как ты напал и убил Данстана Драмма?» Хотя ее тон был тихим, мне показалось, что я услышал шепот беспокойства.
Желая собраться с мыслями, прежде чем я подумаю об ответе, я перевел взгляд на остальных, внимательно изучая их. Бенджен казался странно расслабленным из-за того, о чем моя мать тонко спрашивала. Арианна... если вопрос вообще касался ее, она блестяще это скрывала. Ее взгляд не отрывался от меня, и не было ни намека на недоверие или даже любопытство. Тем не менее, было такое чувство, будто за заботливым взглядом, который она на меня бросала, что-то было, и я снова задался вопросом, как она справляется с тем, что случилось — и почти случилось — с ней.
Нимерия пыталась оставаться такой же расслабленной, как Бенджен, сохраняя ухмылку на лице, наблюдая за Арианной. Однако, как и ее кузен, я задавался вопросом, сколько из этого было просто напускной храбростью ради меня. С другой стороны, Тиена не скрывала ни капли своей нервозности, хотя, учитывая, что она не встречалась со мной взглядом, я задавался вопросом, не была ли мысль о том, что я использовал магию, причиной ее проблем из-за ее веры. Хотя в уголках ее глаз я, кажется, увидел ту же привязанность, направленную на меня, что и у Арианны.
Я вдохнул, когда я снова посмотрел на свою мать и обдумал свои варианты. Я мог раскрыть им свою магию здесь и сейчас, но это несло риск того, что кто-то мог подслушать нас. Я был не в состоянии защитить себя от обвинений местного септона или септы. Но если бы я прямо отрицал это перед ними сейчас, это вызвало бы трения между нами, которые могли бы вспыхнуть, если бы они позже узнали, что я могу творить магию. Теперь я мог бы вывернуть это наизнанку, что я молод и напуган, но я чувствовал, что это не выход.
На столе Уоррека стояла зажженная свеча рядом с миской, которую он использовал для промывания моей раны и смены повязки. Я подумывал заставить пламя танцевать, но решил этого не делать. Риск раскрытия всего здесь и сейчас был намного выше, чем награда от того, что группа, которой я доверял, безоговорочно знала, что я могу использовать магию.
«Л, итт, ле», — медленно ответил я, внезапно порадовавшись, что мне больно говорить больше одного слога за раз. Арианна нахмурилась, когда я заговорил, хотя это могло быть просто потому, что я больше походил на девяностолетнего старика, чем мой неответ.
«Нам следует отложить это на потом, миледи», — медленно сказал Бенджен, привлекая к себе внимание матери. «Креган только что проснулся и у него проблемы с речью. К тому же, мы не в Солнечном Копье или Винтерфелле…» — он замолчал, но предупреждение было легко уловить.
«Да, да, ты права», — согласилась мать, прежде чем вздохнуть и покачать головой. «Я знаю, что ты хочешь ответов, Тиена», — добавила она, увидев что-то в выражении лица блондинки, «мы все хотим. Однако я никому не позволю подталкивать Крегана к разговору, пока он не будет готов, и мы не окажемся где-то… более комфортно».
Тиена медленно кивнула, затем взглянула в мою сторону. Ее глаза наконец встретились с моими, и я поклялся, что увидел в них беспокойство и заботу; хотя это могло быть просто потому, что ее лицо было переполнено противоречивыми эмоциями. Хотя мне нравилась Тиена, ее преданность Семерым всегда была проблемой. По словам... дураков, которые возглавляли религию и распространяли ее «мудрость», магия была вотчиной Властелина Семи Преисподних, и тот, кто использовал такие силы, был слугой этого великого зла. Гребаные идиоты были в шоке, когда Другие пришли на юг, и другие угрозы, которые я чувствовал в своем «сне», стали активными.
«Мы понимаем, мама», — начала Нимерия, давая понять, насколько она серьезна, называя Эшару «мамой». «И мы готовы подождать, пока наша маленькая спасительница не исцелится, и мы не окажемся в более контролируемом месте, чтобы вернуться к этому разговору». Глаза Нимерии встретились с моими, когда она назвала меня своим спасителем, и я был рад, что еще не достиг половой зрелости.
«Я думаю, нам следует подождать, пока мой муж не придет к нам, прежде чем вернуться к теме», — медленно предложила моя мать, прежде чем снова взглянуть на меня. «Оберин в курсе всего, что произошло, и передал всю информацию принцу Дорану. Я подозреваю, что король», — поморщилась она, — «Роберт призовет знамена, чтобы нанести ответный удар железнорожденным, поскольку они напали по меньшей мере на три королевства. Если так, то из Дорна будут отправлены войска, как того требует справедливость, и Оберин поедет с войсками Простора туда, где король», — снова появилась легкая гримаса, — «соберет армию».
«Чт, эт, весело», — пробормотал я, заставив Нимерию и Арианну захихикать. Тиена улыбнулась, как и Бенджен, хотя моя мать сердито посмотрела на меня.
«Я подозреваю, что мой брат также присоединится к войскам короля», — предположил Бенджен.
«Это... это то, что мы должны обсудить наедине», — медленно сказала мать. «На данный момент нам нужно обеспечить, чтобы о Крегане заботились и давали время на выздоровление.
«Если только принц Доран, мой брат, или сам король не попросят его переехать, я сделаю все возможное, чтобы он не покидал свою постель или эту крепость, моя леди», — предложил Бенджен, немного выпятив грудь. «Он может быть и бастард, но в его жилах течет волчья кровь».
Ухмылка Нимерии стала еще шире, хотя она и молчала, пока мама придвигалась ко мне, отодвинувшись на дальнюю сторону кровати, поскольку Арианна не желала вставать со своего места.
«Я уверена, что у тебя много вопросов о том, что произошло, как и у нас к тебе. Однако я не хочу, чтобы ты заставлял себя говорить, пока мейстер Уоррек не разрешит тебе это сделать». Она наклонилась ближе и, убрав волосы с моего лба, поцеловала место, которое не закрывала повязка. «Я благодарю богов, старых и новых, что ты все еще со мной». Он отстранился и посмотрел на всех остальных в комнате. «Было бы лучше, если бы мы ушли и позволили мейстеру Уорреку вернуться. Крегану... нужно время, чтобы прийти в себя».
«Конечно, моя леди», — ответил Бенджен, за чем последовали кивки девушек, хотя Тиена делала это не спеша, а Арианна даже не взглянула на мать, когда та кивнула.
Мать повернулась ко мне и положила свою руку на мою. «Креган, мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что не расскажешь никому о том, что произошло на борту « Санчейзера» , если только не буду присутствовать я или Бенджен». Я кивнул в знак согласия, понимая, что малейшая оплошность в моем рассказе может привести к проблемам, которых мы все предпочли бы избежать. «Хорошо, теперь отдохни. Я поговорю с мейстером о том, чтобы он принес тебе что-нибудь поесть, так как я полагаю, что ты голоден». Мой желудок выбрал этот момент, чтобы заурчать в знак согласия, заставив всех улыбнуться или усмехнуться. «Теперь отдохни. Я, я не могу потерять тебя». Ее рука потянулась к животу, когда она двинулась к изножью кровати.
Арианна наклонилась ближе, хотя на этот раз она только поцеловала меня в щеку, и это был короткий, нежный поцелуй. Отстраняясь, она улыбнулась из-за слегка потемневших щек, провела по пряди моих волос и сползла с кровати.
Тиена подошла ближе, и я увидел в ее глазах смятение, бушевавшее внутри нее. Она наклонилась и, как и Арианна, поцеловала меня в щеку. «Я... Спасибо», — пробормотала она, отстраняясь. «Я, я помолюсь Богам, старым и новым, о твоем выздоровлении». Она предложила, что застало меня врасплох, поскольку до сих пор она ни разу не упоминала Древних Богов, говоря о молитвах или благословении.
«Все, способами», — ответил я с улыбкой. Это, казалось, развеяло часть ее замешательства и заслужило мне ответную улыбку. Хотя сомнение в ее глазах все еще было.
Прежде чем она успела что-то еще сказать – если она вообще собиралась – Нимерия протолкнулась мимо нее и поцеловала меня в нос. На секунду, когда она приблизилась, я забеспокоился, что она собирается поцеловать меня в губы, но, к счастью, этого не произошло.
«Нимерия!» — крикнула мать, когда самая старшая из присутствующих девушек отстранилась. Поцелуй был коротким и сладким, я почувствовала легкий привкус специй.
«Мы в долгу перед тобой за наше спасение», — сказала Нимерия, счастливо игнорируя взгляд, который бросала на нее моя мать. «Хотя я не уверена, что ты достаточно здорова или достаточно взрослая, чтобы я могла как следует поблагодарить тебя». Она добавила, подмигнув, что лишь подстегнуло мысли, проносившиеся у меня в голове.
Мать громко вздохнула, когда я увидел, как сузились глаза Тиены, а Арианна тихонько хихикнула.
«Девочки», — сказала мать с ноткой стали в голосе. Три девочки последовали за ней к двери, прежде чем моя мать обменялась взглядом с Бендженом и вывела троих наружу. Как только дверь закрылась, Бенджен подошел ближе, улыбаясь.
«Ну, если у вас когда-либо были сомнения, вы волк», — прокомментировал он с усмешкой, хотя через мгновение улыбка исчезла. «Поскольку вы, вероятно, обеспокоены этим, знайте, что ваш кинжал был очищен и помещен вместе с вашими личными вещами». Он замолчал и поднял ножны, что заставило его поморщиться, подразумевая, что он был ранен сильнее, чем он показывал, затем вытащил клинок ровно настолько, чтобы я мог видеть красную рябь стали. «Что касается этого, я всегда буду держать его при себе. Хотя я благодарен лорду Квентину за то, что он нас принял, я не доверяю южанину настолько, насколько вы можете их забросить. Особенно преданному Тайвину Ланнистеру». Его тон ясно давал понять, что он не одобряет Тайвина, что, вероятно, было результатом пребывания в Дорне в течение нескольких лет и созревания вокруг гнева, который испытывал дом Мартеллов из-за того, что случилось с Элией и ее детьми.
Все остальное было прервано тихим стуком в дверь, прежде чем молодая женщина, примерно возраста Бенджена, просунула голову внутрь. «Прошу прощения, милорд, но мейстер Уоррек попросил меня проверить мальчика».
Я не мог видеть лица Бенджена, когда он повернулся к милой девушке. «Конечно. Я просто разговаривал со своим племянником. Я откланяюсь и оставлю его в твоих милых маленьких ручках», — сказал Бенджен, заставив девушку покраснеть. Хотя Бенджен не флиртовал открыто — если не считать, когда он был рядом с Обарой — я слышал, как он делал такие комментарии служанкам в Солнечном Копье и других местах. Ну, по крайней мере, пока он не подцепит Обару. «Я вернусь позже, племянник. До тех пор отдыхай и веди себя хорошо», — сказал он мне с ухмылкой, прежде чем проскользнуть мимо служанки. Ее румянец стал сильнее, когда он проходил мимо, и оставался с ней, когда она подошла ближе.
«Я принесу воды, а затем вымою милорда, прежде чем вернется мейстер», — тихо сказала она, прежде чем выйти из комнаты. Оставшись одна, я вернулась мыслями к тому, что раскрыл Интерфейс, и к поведению моей семьи.
Мне нужно было найти способ контролировать свою волчью кровь , поскольку, хотя она и была очень полезна, я уже видел, насколько она опасна, когда я терял контроль. Хотя я подозревал, что контроль над внутренним огнем придет только с возрастом и зрелостью, поскольку мое тело все еще росло и развивалось. Еще одним моментом было понимание того, что Интерфейс будет предоставлять информацию о травмах, что было очень, очень полезно в будущем.
Что касается девушек... Ну, все трое росли и взрослели — в случае Нимерии это было особенно заметно, так как она была на несколько лет старше остальных и больше времени уделяла тренировкам своего тела — в очень привлекательных молодых леди. Тем не менее, хотя я сомневался, что эти поцелуи были чем-то большим, чем выражением облегчения от того, что едва не произошло, если бы это было так, я бы не жаловался. О, должно было пройти несколько лет, прежде чем что-то могло бы произойти между нами, но я знал, что это начнет вторгаться в мои сны по мере того, как мое тело взрослело.
Да, я был старше их умственно, но если я не начинал бегать за женщинами возраста моей матери, это всегда было проблемой, поэтому я научился это пережить. Однако это не означало, что я начну что-то, прежде чем все будут физически и эмоционально готовы к отношениям.
Я зевнул, положив конец моим мыслям о том, что может принести мне будущее, и когда дверь в комнату снова скрипнула, я почувствовал, как мои веки тяжелеют, и шепот сна заполняет мой разум.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 19.01.2026