Глава 17 — Глава 17

17 Ошарашен был не только Филипп — его спутники застыли в не меньшем изумлении. Среди них вперед выступила Хелен: — Эй! Что ты себе позволяешь по отношению к сэру Терри?! — А ты еще кто такая? Не твое дело — не лезь. — Еще как мое! Пока Хелен и воительница сверлили друг друга яростными взглядами, на месте происшествия появилась городская стража. — А! Эта женщина…! — Хватай ее! Она в розыске! Воительница, при виде стражников явно обеспокоенная, проворно схватила свои упавшие клинки и повернулась к Терри. — Зови меня Сирия, из племени Урай. Мы скоро снова увидимся, милый. Жди меня. Игриво подмигнув, она скрылась в переулке. Часть стражников бросилась за ней в погоню, остальные подошли к группе Филиппа. — Вы не ранены? — Я в порядке. Но кто была эта женщина? — Разыскиваемая преступница. Она бродит по округе в поисках сильных противников, задирает наемников и рыцарей и избивает их до полусмерти. Варвары славились своим воинственным духом и часто из-за него попадали в неприятности, но эта Сирия, похоже, вывела это на совершенно новый уровень. — Сумасшедшая. — И не говори. Внезапно затеять драку, а потом взять и предложить пожениться… Терри, согласно вздохнув на слова Филиппа, произнес умоляющим тоном: — Милорд, я искренне прошу прощения за то, что по своей неосмотрительности устроил этот переполох. Клянусь, подобное больше не повторится, так что, пожалуйста… не говорите моему отцу. — Хех, хорошо. Если Карпентер услышит, что Терри ввязался в драку при исполнении, он ему этого с рук не спустит. — Но, сэр Терри, та воительница была весьма хороша собой. Вы и вправду не думаете о женитьбе? — Ах, милорд! Поддразнив Терри, который ощетинился от этого замечания, Филипп повел свой отряд обратно во владения. «Эта поездка в Кампанию оказалась весьма плодотворной. Хех, предвкушаю, какие плоды она принесет в будущем». *** Прошла неделя с их возвращения из Кампании. — Вы проснулись, милорд? — М-м, доброе утро. Умывшись, Филипп взглянул на завтрак, принесенный служанкой, и сглотнул. — М-м, какой аромат! Дымящийся белый рис с идеально прожаренной глазуньей, чей желток остался жидким. Простая еда, но для Филиппа — это был лучший завтрак на свете. На самом деле, даже ради этого блюда пришлось пройти через пробы и ошибки. Замковые повара понятия не имели, как правильно готовить рис. Для них блюда из риса — это либо густой пудинг, сваренный на молоке, либо ризотто, где рис сперва обжаривают, а потом тушат в бульоне. «Вот почему мне пришлось лично идти на кухню и показывать им, как его готовить». Он тщательно промыл рис, положил его в чугунный котелок и залил водой так, чтобы она покрывала две трети его ладони. Затем, внимательно следя за огнем, довел до кипения и дал как следует настояться в конце. «Когда от готового риса пошел пар, по всей кухне разнесся невероятный аромат». Прошел целый месяц с момента перерождения, но Филипп наконец-то смог съесть тарелку настоящего риса. Он уплетал его прямо из котелка, не обращая ни на кого внимания. Повара, с любопытством наблюдавшие за ним, в конце концов сами попробовали оставшийся рис. Им было интересно, что за вкус может получиться из простого риса и воды, без всяких добавок. — Хм? А он вкуснее, чем я думал. — Чем дольше жуешь, тем слаще становится. — Так вот как нужно есть сорт «Лоскал»? — О! А слегка подгоревшая корочка на дне еще ароматнее и вкуснее! Реакция поваров превзошла его ожидания. Так рис снова стал частью трапезы, но Филиппу все равно чего-то не хватало. «Эх, сюда бы еще кимчи… да вот только капусты нет». Даже обшарив все рынки в Кампании, он не смог найти ни пекинской капусты, ни перца чили. Поэтому он нарисовал их и, описав все приметы торговому купцу, велел немедленно связаться с ним, если тот когда-нибудь найдет, где их достать. «Может, пока что сделать дончими из редьки? Чеснок есть, так что если замариновать в уксусе…» Преисполненный решимости воссоздать корейскую еду любыми доступными способами, Филипп после еды выпил чашку кофе и направился в свой кабинет. Там он вызвал Бориса, управляющего сельским хозяйством, и спросил: — Что с семенами, которые я велел тебе посадить? Они хорошо растут? — Вы про соевые бобы, арахис и кукурузу? Дали ростки. — Доложил Борис. — Следи, чтобы они не засохли. В будущем они станут важным источником пищи для наших земель. — Источником пищи? Но я думал, эти культуры в основном идут на корм скоту. — Озадаченно спросил Борис. — На корм тоже можно. Но из них также можно приготовить множество вкусных блюд. Вот, например. Филипп взял горсть попкорна из чаши на своем столе и протянул Борису. Он был просто соленым, но хрустящий, пикантный вкус пришелся Борису по душе. — Это отлично пойдет к пиву. И это сделано из той новой культуры? — Да, это лопнувшие зерна кукурузы. — Почему же вы не сказали мне, что из нее можно такое сделать? — Если бы сказал, боюсь, ты бы пережарил всю кукурузу вместо того, чтобы ее сажать. И дело было не только в кукурузе. Из соевых бобов можно было делать тофу — еду, от которой не откажутся даже те, кто не любит бобы. Арахис, жареный или вареный, становился отличной закуской. У Филиппа уже зрел план по расширению посевов этих культур на все баронство. Разумеется, сперва он отложит достаточно для себя. — Теперь я понимаю. Раз это так вкусно, я позабочусь, чтобы урожай был хорошим. — Пообещал Борис и удалился. Как только Борис ушел, Филипп потянулся за попкорном, но замер и склонил голову набок. «Постойте-ка… а его не стало меньше?» Раньше чаша была заполнена на две трети, а теперь едва ли наполовину. «Не мог же попкорн отрастить ноги и сбежать…» Хрум-хрум—! Из-под стола донеслось подозрительное чавканье. Филипп заглянул вниз и увидел Мау. С набитыми, как у хомяка, щеками, тот торопливо проглотил еду и посмотрел наверх. <Ч-что такое, Апостол?> — Попкорн. <Я-я не знаю, о чем ты. Наверное, его утащили крысы из особняка.> — Ты бы хоть крошки от попкорна с губ стер, прежде чем врать. Мау покрылся нервным потом от столь неопровержимого доказательства. — Разве ангелы не должны быть правдивыми? Вот тебе и россказни, что ангелы не умеют лгать. <А-а-а! Это не я виноват! Это попкорн слишком вкусный — вот в чем настоящая проблема!> Судя по оправданиям Мау, он однажды попробовал попкорн, наблюдая за Землей, и с тех пор стал им одержим. — Но разве ангелы могут есть человеческую пищу? Впрочем, в этом был смысл. Не росой же единой питались боги и ангелы. — Если хочешь еще, я тебе приготовлю. Только не воруй — это тебя не красит. <Спасибо, Апостол! Да будешь ты благословен!> Глаза Мау засияли от восторга, подтверждая, как сильно он любит попкорн. Филипп ухмыльнулся. Кажется, он только что нашел слабость Мау. <…а? Почему мне вдруг стало так холодно?> Пока Мау с тревогой оглядывался по сторонам, Филипп усмехнулся и вернулся к бумагам. Однако он едва успел начать, как в кабинет вошел казначей Буччини с мрачным лицом. — Милорд, расходы на строительство канала и помощь голодающим и так огромны. Неужели нам действительно нужно вкладываться еще и в обустройство горячих источников? «Что-то он долго с этим тянул». Буччини вместе с несколькими другими управляющими уже выражал сомнения по поводу развития источников в деревне Силон. При том, что значительные средства уже уходили на расширение армии, тратить еще миллион далантов на проект с источниками казалось чрезмерным. — Милорд, эти источники не являются для баронства предметом первой необходимости. — Говорите, не являются, а сами с удовольствием пользуетесь водой, которую нам присылают из деревни Силон. — Заметил Филипп. Лицо Буччини слегка покраснело. С тех пор как Филипп вернулся из Кампании, бочки с водой из горячих источников ежедневно доставлялись из Силона на повозках. Хоть вода и остывала в пути, ее лечебные свойства сохранялись, и многие вассалы начали ею пользоваться. Кто-то пил, кто-то умывался — все они уже привыкли к ее благотворному эффекту. Не только он — многие чиновники беспокоились по поводу инвестиций в источники. — Было бы глупо держать такой чудесный источник только для себя. — Задумчиво произнес Филипп. — Вы же не собираетесь продавать ее как зелье? — Спросил Буччини, и его лицо омрачилось сомнением. В отличие от лечебных зелий, которые действовали мгновенно, вода из источников требовала постоянного употребления или принятия ванн, чтобы проявился результат. Хватит ли у нетерпеливой знати терпения ждать эффекта? Даже если и хватит, была другая проблема: зачем им надолго оставаться в маленьком, сельском поместье, где больше не было ничего интересного? — План не в этом. У меня все продумано, так что перестаньте беспокоиться. — Не могли бы вы пересмотреть… — Я сказал, перестаньте беспокоиться. — …понял. Видя твердую позицию Филиппа, Буччини удалился с лицом, полным сожаления. Даже если использовались личные средства Филиппа, казначей хотел бы, чтобы этот миллион далантов был вложен во что-то иное для развития баронства. Предложи любой другой вассал подобный план, Буччини бы схватил его за воротник и потребовал отдать деньги. Когда Буччини ушел, Филипп перевел взгляд на Хелен, которая разбирала документы за соседним столом. Отчетов и бумаг на ее столе стало больше, чем раньше, но Хелен выглядела довольно... довольной. Казалось, ей доставляло удовлетворение, что ее навыки оценили по достоинству. — Хелен, а ты что думаешь? Тоже считаешь, что я трачу деньги впустую? <Конечно, впустую. На твоем месте я бы построил на них храм или статую в честь лорда Эльдира.> «Заткнись, или больше никакого попкорна». Филипп мигом заткнул Мау и снова посмотрел на Хелен. Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить: — Я не думаю, что это плохая идея. Но раз уж это огромное вложение, то если оно не принесет дохода или видимых результатов, пойдут разговоры. — Это верно. Хоть он и финансировал проект из собственных денег, полученных от продажи Метода разделения серебра, простой народ, страдающий от голода, этого не поймет. «Они, небось, решат, что я как Ким Чен Ын: строю роскошный лыжный курорт, пока народ голодает». (ПП. Осуждаю!!!) Филипп был уверен в успехе своего предприятия с источниками, но, как заметила Хелен, результаты должны были быть видимыми — и как можно скорее. Это означало, что маркетинг имел решающее значение. А лучший маркетинг? Сарафанное радио. Филипп перебрал воспоминания своего предшественника в поисках известного в округе аристократа со слабым здоровьем. На ум пришло одно имя — графиня Адриенна, младшая сестра виконта Монсены. «Говорят, она была первой красавицей западного королевства». Даже в свои сорок она выглядела так, будто ей нет и тридцати. Люди даже шептались, что она получила благословение Фрейи, богини красоты и любви. После смерти мужа она стала еще активнее вращаться в высшем свете. Однако в прошлом году она внезапно покинула светскую жизнь, вернулась в родные края и затворилась в своем поместье. «Восстанавливается после болезни, судя по всему. Но это не что-то смертельное». Будь у нее неизлечимая болезнь, слухи разнеслись бы как лесной пожар. Филипп немедля написал письмо графине Адриенне, приглашая ее посетить его владения и испытать на себе чудодейственные горячие источники. «Шансы, что она приедет, где-то пятьдесят на пятьдесят. У меня не так уж много связей с домом Монсена». Он на мгновение задумался, не отправить ли ей вместе с письмом образец воды из источника. Однако, не успел он привести эту мысль в исполнение, как пришла срочная новость: графиня Адриенна со своей свитой уже направляется в баронство Брандель. «Быстро она». Не прошло и недели, как он отправил письмо. Учитывая расстояние от виконтства Монсена, это означало, что она, должно быть, выехала сразу же после его получения. «Похоже, она в отчаянии. Что ж… время убедиться, что она попадется на крючок».