Проходя мимо ворот академии, Сун Цинъи краем уха уловила доносившийся снаружи шум.
Прекрасная наставница грациозно вышла за ворота и увидела неподалеку толпу студентов. Они плотным кольцом окружили какое-то место, откуда доносились звуки ударов и болезненные стоны.
Лицо Сун Цинъи мгновенно стало серьезным. Она поспешила вперед, прокладывая себе путь сквозь толпу.
— Кто здесь дерется? — Спрашивала она на ходу. — Что случилось?
Но студентов набилось столько, что протиснуться сквозь эти «три внутренних и три внешних кольца» было непросто.
— Наставница Сун! — Стоявшие с краю ученики, заметив ее, тут же почтительно расступились. — Это Янь Сяоху и какой-то незнакомый новичок…
— Янь Сяоху… — услышав имя, Сун Цинъи тут же прикрикнула:
— Янь Сяоху, немедленно прекрати! Не смей обижать и избивать однокашников!
Однако звуки ударов и крики не прекращались. Более того, по мере ее приближения вопли становились всё более надрывными.
Слыша тяжелое «бум-бах», Сун Цинъи нахмурилась еще сильнее.
— Предупреждаю в последний раз, Янь Сяоху! Если ты сейчас же не остановишься, я потребую, чтобы директор тебя исключил!
От ее громкого окрика студенты впереди узнали голос наставницы и поспешно освободили дорогу.
И тогда…
Сун Цинъи увидела распластанного на земле Янь Сяоху. Его лицо превратилось в кровавое месиво, один глаз заплыл так, что едва открывался, и в нем нельзя было разобрать, где кровь, а где слезы. Он что-то жалко лепетал себе под нос.
— Наставница Сун, я уже давно прекратил! — Простонал он. — Я даже ударить в ответ не посмел! Меня превратили в это, а вы еще и исключить меня хотите…
— Э? — Сун Цинъи замерла в полном замешательстве.
В ее представлении Янь Сяоху был маленьким тираном академии Наньшань, который целыми днями задирал товарищей. Поэтому, услышав о драке, она машинально решила, что бьет он. К тому же у него была семейная база боевых искусств и двое подручных из банды, которые всегда следовали за ним. Кто мог так его разукрасить?
Постойте…
Те двое здоровяков, что стоят рядом на коленях, понурив головы и зажав уши руками, – это и есть его громилы?
А где же тот, кто их побил?
Она окинула взглядом присутствующих, но видела лишь любопытствующих студентов.
— Кто только что дрался? Выйти вперед! — Скомандовала Сун Цинъи.
Никто не шелохнулся.
Однако все студенты как по команде сделали шаг назад. На месте остались лишь двое, мгновенно оказавшись в центре внимания.
Одним был симпатичный юноша с кроткой улыбкой – похоже, тот самый новичок по имени Чу Лян. Вторым – его густобровый и большеглазый книгоноша. Оба они активно обсуждали происходящее, старательно прикидываясь обычными зеваками.
Сун Цинъи, нахмурившись, посмотрела на Чу Ляна.
— Это ваших рук дело?
— Эх, — Чу Лян покачал головой, не ожидав от студентов академии Наньшань такой сплоченности. Ему ничего не оставалось, кроме как покаянно склонить голову. — Наставница Сун, прошу прощения! Я сегодня только прибыл, и когда ученик Янь Сяоху потребовал у меня десять таэлей серебра в качестве платы за покровительство, мне пришлось защищаться. Я нарушил правила академии, прошу наставницу наказать меня.
— … — Сун Цинъи замолчала.
Она чувствовала, что все заготовленные нравоучения застряли у нее в горле. Как теперь ругать его?
— В любом случае, — проговорила она после паузы, — нельзя доводить до рукоприкладства…
— Я и сам хотел решить дело миром и отдать деньги, — подхватил Чу Лян, — но мой книгоноша слишком возмутился. В итоге он один вступил в схватку со всеми троими. Обещаю, по возвращении я строго его накажу.
С этими словами он выразительно посмотрел на Линь Бэя.
Линь Бэй, мгновенно сообразив, в чем дело, запричитал:
— Ой-ой, молодой господин! Его лицо так сильно ударило меня по руке, что теперь всё болит… Кажется, перелом! Мне нужно срочно к врачу!
— Неужели так серьезно? — Встревожился Чу Лян и обернулся к Сун Цинъи:
— Наставница Сун, мне нужно скорее отвести моего слугу к лекарю, если мы опоздаем…
— Ладно, ступайте оба в лазарет, — раздосадованно бросила она и перевела взгляд на стонущую троицу на земле:
— А вы завтра явитесь в класс, и я передам директору, чтобы он назначил вам наказание.
Чу Лян повел «раненого» Линь Бэя прочь, а двое подручных подхватили под руки едва живого Янь Сяоху и тоже потащились в сторону лазарета.
Однако не успели люди из банды Черного Тигра отойти далеко, как сзади раздался окрик:
— Стоять!
Обернувшись, они увидели тех самых «злых духов»! Не смея больше сделать ни шагу, они тут же бросили Янь Сяоху на землю и привычно опустились на колени, зажав уши руками.
— Да не нервничайте вы так, — улыбнулся им Чу Лян. — Я просто хотел сказать: хоть сегодня вы и были кругом неправы, мы люди разумные.
Он протянул руку к Линь Бэю:
— Дай мне мечевидную монету.
Линь Бэй, не понимая зачем, выудил из кармана мечевидную монету и передал другу.
Чу Лян вручил ее одному из громил.
— Передайте это вашему главе. Скажите, что это деньги на лечение его сына. И запомните: вы должны вручить их лично в руки вашему главарю.
— Слушаемся, слушаемся! — Бандиты закивали, как куры, клюющие зерно, и поспешили скрыться с глаз.
— Эй! Вы молодого господина забыли! — Крикнул им вслед Линь Бэй.
— Спасибо, спасибо! — Громилы вернулись, подхватили Янь Сяоху и снова пустились наутек.
Проводив их взглядом, Линь Бэй спросил:
— Зачем ты отдал им мечевидную монету?
— Чтобы не было лишних хлопот в будущем, — объяснил Чу Лян. — Побьешь щенка – придет старый пес. Когда отец Янь Сяоху увидит монету, он, скорее всего, не захочет с нами связываться.
— Ладно, а почему ты отдал мою монету? — Резонно поинтересовался Линь Бэй.
— Мои деньги мне еще пригодятся, — с самым серьезным видом ответил Чу Лян.
Линь Бэй застыл в немом вопросе.
…
Наступила ночь.
Чу Лян зашел в комнату к Ли Цзюэ и застал того в глубокой задумчивости. Юноша просто сидел и смотрел в пустоту.
Судя по слухам, Ли Цзюэ раньше был прилежным учеником, но в последние дни словно лишился души.
Заметив гостя, Ли Цзюэ очнулся.
— Что случилось? — Спросил он.
Чу Лян положил на стол пять таэлей серебра.
— Это те деньги, которые я забрал у Янь Сяоху. Сегодня платить не нужно… И в будущем, думаю, тоже.
Ли Цзюэ на мгновение замолчал, а затем произнес:
— Я видел сегодня, как вы его проучили… Спасибо.
— Для человека Пути защищать справедливость – дело привычное, — улыбнулся Чу Лян.
— Угу… — Ли Цзюэ снова начал проваливаться в свои мысли.
— Почему ты сказал, что он долго не проживет? — Внезапно спросил Чу Лян.
Ли Цзюэ вздрогнул, его глаза забегали, но он промолчал.
— Это как-то связано с Сыту Янь? — Продолжал допытываться Чу Лян.
— Я не знаю… — Ли Цзюэ покачал головой.
— Ты знаешь. Может быть, потому, что они издевались над ней, и ты об этом в курсе? — Напирал Чу Лян.
Ли Цзюэ, казалось, начал терять терпение.
— Не спрашивай меня больше! — Выкрикнул он.
— Твой отец заплатил Шушани огромные деньги, чтобы мы защитили тебя. Чем дольше мы здесь остаемся, тем больше вы тратите. В твоих же интересах покончить с этим как можно скорее, — голос Чу Ляна звучал спокойно, но властно. — Я спрашиваю тебя: мстительный дух, совершающий убийства, – это Сыту Янь?
Ли Цзюэ долго сидел, нахмурившись, прежде чем поднять взгляд.
— Скорее всего, это она.
— Но ты так напуган… Значит ли это, что ты тоже над ней издевался? — Задал следующий вопрос Чу Лян.
— Нет! — Ли Цзюэ решительно мотнул головой. — Никогда.
— Тогда… кто это делал?
Ли Цзюэ обхватил голову руками, словно воскрешая в памяти тяжелые воспоминания.
— Чжан Цун, У Шаоань, Янь Сяоху, Чэнь Да… Это они. Они постоянно издевались над Сыту Янь…
Обновлено: 19.02.2026