Утро в городе встретило их прохладой и запахом свежеиспечённого хлеба из соседней пекарни. На телегах уже лежали их скромные пожитки, купленная на вчерашние кровные серебро одежда попроще и надёжнее, и кое-какое оружие — не анклавское, а «местное».
Аранион с почтительным трепетом разглядывал свой новый лук — добротный, дубовый, с тугой тетивой, купленный у оружейника, и короткий меч в простых ножнах, «позаимствованный» у одного из вчерашних нападавших. Боргард щеголял более внушительным клинком, тоже трофейным, время от времени делая пробные взмахи.
— Всё-таки, — начал Боргард, закидывая свой меч за спину, — могли и проще. Взять нашего «Вепря», да и прокатиться с ветерком до столицы. Спалили бы они нас на своём спутнике, говоришь? — Он усмехнулся. — Да мы бы в лесу спрятались! Под кронами! Не увидели бы!
Фрия, проверяющая крепление на своём рюкзаке, даже не взглянула на него.
—Боргард, за все годы ты не то что не поумнел, а, кажется, наоборот. Во-первых, угнать боевую машину Анклава — это не угнать лошадь. Там системы защиты, маячки, шифрованные блокировки. Даже если бы мы смогли её завести, её бы искали не горстка стражников, а все силы. По всем каналам. Самый громкий побег за всю историю Изоляции.
Она наконец посмотрела на него, и в её глазах была не досада, а холодная констатация факта.
—А во-вторых, ты правда думаешь, «спрятаться под кронами»? Спутник «Аргус» видит в инфракрасном спектре, в радиодиапазоне, проводит спектральный анализ. Он видит тепло двигателя через три метра земли. Он видит наши следы на траве спустя сутки. Он видит всё. Угнать «Вепрь» — значит подписать себе смертный приговор и поставить крест на всём, что мы задумали. Нас бы нашли. Быстро. И без лишних вопросов.
Слова «спутник» и «видит всё» прозвучали в воздухе как хлопок бича.
У Фирель, которая молча слушала, резко перехватило дыхание. Её лицо, только что спокойное, стало белым как мел. Глаза расширились, уставившись в пустоту. Она вспомнила. Вспомнила вспышку у Чёрного озера, ужасную пустоту, которую они создали. Если спутник всё видит… то он видел и это. Он видел их. Всё это время данные хранились где-то в архивах Анклава. И если их дезертирство раскроется… к этому прибавится ещё и её личная катастрофа, её нелегальный эксперимент, приведший к неизвестной аномалии. Её сдавило такой волной паники, что она схватилась за грудь, не в силах вдохнуть.
Силь, почувствовав её ужас, положила руку ей на плечо, но её собственный взгляд был полон тревоги. Она смотрела на Фрию.
—А если… если мы всё-таки вернёмся? Когда-нибудь? — тихо спросила Силь. — Что нам будет?
Фрия медленно выдохнула. Она смотрела не на Силь, а куда-то вдаль, за городские стены, туда, где лежал путь в Вальдемар и дальше — к её личному призраку.
—В Анклаве чёткие законы, — сказала она ровным, лишённым эмоций голосом. — Самовольная отлучка с поста в боевой обстановке. Дезертирство. Кража имущества если наши вещи сочтут таковым. Неподчинение приказу. За каждое — трибунал. А совокупность… — Она слегка покачала головой. — Ничего хорошего. Дисциплинарный батальон на Проклятом континенте. Пожизненное заключение с конфискацией. Или… высшая мера, если наш уход привел бы к гибели людей на том посту, который мы покинули. К счастью, кажется, война закончилась, так что, возможно, обойдётся без последнего пункта.
Её слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые, как стальные наручники. Воздух вокруг их маленькой группы стал густым от осознания. Они перешли Рубикон. Дороги назад не было. Они были не в командировке, не в увольнительной. Они были дезертирами, преступниками, изгоями. И единственный путь теперь — вперёд, вглубь чужой, враждебной страны, к цели, которую знала только Фрия.
Фирель, бледная и дрожащая, наконец смогла сделать судорожный вдох. Паника не ушла, но её сменило леденящее оцепенение. Аранион перестал разглядывать лук, его пальцы сжали древко так, что костяшки побелели. Даже Боргард потерял всю свою браваду, его лицо стало серьёзным и сосредоточенным.
Фрия взвалила рюкзак на плечи.
—Мы взяли контракт на сопровождение торгового обоза в Лорнгард. Город как раз по пути. Это наш билет дальше. За работу заплатят, и мы сольёмся с толпой. Идём.
Она сделала первый шаг к воротам постоялого двора, где их уже ждал запряжённый воз. Остальные, молча, подтягивая ремни и проверяя оружие, последовали за ней. Больше не было болтовни, не было шуток. Была только дорога. Дорога в никуда, отрезавшая их от всего, что они знали, и ведущая в неизвестность, которая пугала куда больше, чем любые гоблины или бандиты. Они были связаны теперь не только дружбой, но и общей, нестираемой виной. И это было самое крепкое звено в их новой, шаткой цепи.
Обновлено: 08.04.2026