Вечер в Белгоре был тёплым и шумным. После триумфального боя компания, возбуждённая и голодная, отправилась бродить по вечерним торговым рядам. Воздух гудел от голосов, пахнул пряностями, жареными каштанами и кожей.
Они не спеша прогуливались, обсуждая произошедшее.
«Видел его лицо? — хохотал Боргард, размахивая воображаемым мечом. — Он думал, ты завтрак принесла на своих ножичках! А получил… получил высшую математику, как тот болтун сказал!»
Фирель, перебирая на прилавке странные кристаллы сомнительного свойства, фыркнула: «Математика — это громко сказано. Это была хирургия. Точные, выверенные надрезы. Ничего лишнего. Жутковато, если подумать.»
Аранион молча кивал, его аналитический ум ещё раз прокручивал каждый шаг, каждый парирующий укол. Для него это был бесценный тактический урок.
Лейра шла чуть позади, её лицо было спокойным, но внутри бушевала буря непривычных эмоций — адреналин, гордость, лёгкое головокружение от неожиданной славы. Она почти не участвовала в разговоре, лишь изредка касаясь рукоятей своих кинжалов на поясе, как бы проверяя, что они всё ещё с ней.
Силь, идя рядом с ней, тихо сказала: «Ты была великолепна. Но… будь осторожна. Зависть — яд посильнее любой раны.»
Лейра лишь кивнула. Она и сама чувствовала, как изменились взгляды прохожих. Теперь на неё не просто косились — её узнавали. Указывали пальцами, перешёптывались. Слава, как оказалось, была колючей и неудобной.
Наконец, уставшие и проголодавшиеся, они зашли в свою таверну «Горный Утёс». Шумная, пропахшая элем и едой атмосфера встретила их как старых знакомых. Но как только они переступили порог, гул на секунду стих, а затем возобновился с новой силой, теперь уже явно вращаясь вокруг них.
Их узнали моментально. Хозяин, толстый, бородатый мужчина по имени Бард, широко улыбнулся и махнул рукой:
«Эй,герои! Место для победителей и её верной свиты у камина! Первый эль — за счёт заведения!»
Их усадили за большой дубовый стол. Еда была простой, но обильной: тушёная баранина с кореньями, тёплый хлеб, сыр. И та самая обещанная кружка эля.
Но праздничная атмосфера быстро стала натянутой. Из соседних столов, из-за спин, доносились обрывки разговоров, которые явно предназначались для их ушей.
«…ну да, конечно, «Академия Рассвета». Слыхали мы про эти ихние «штучки». Нечестно это.
«Говорят, у них там железные големы за них дерутся, а они только кнопки нажимают. Вот и девчонка, наверное, какими-нибудь хитрыми механизмами напичкана…»
«Сильные они, не спорю. Но за чужой счёт. Наша, аргильская, честная сила им в подмётки не годится, вот они и выдумывают…»
«Слышал, у них там еда сама растёт, без солнца. И люди от этого странные становятся, не как мы. Бесчувственные, расчетливые…»
Слова были полны не столько злобы, сколько тлеющей зависти и страха перед непонятным. Анклав, десять лет бывший далёкой легендой, теперь, со своими кадетами, побеждающими на родной аргильской земле, становился слишком реальным и пугающим соседом.
Боргард нахмурился, его кулаки сжались. Фирель закатила глаза с презрением. Аранион слушал, и его лицо стало каменным. Силь потупила взгляд, её эмпатия ловила весь этот клубок тёмных эмоций.
Только Лейра продолжала есть с прежней методичностью, как будто не слышала. Но её движения стали чуть резче. Она положила ложку.
«Игнорируйте, — тихо, но твёрдо сказала она. — Это шум. Как ветер в листве. Он ничего не значит.»
«Но они же…» — начал Боргард.
«Они боятся, — перебила его Фирель, её голос был ядовит. — Боятся, что их старый мир с его «честной силой» трещит по швам. А мы — олицетворение этого нового мира. Для них мы — не люди. Мы — явление. С этим ничего не поделаешь.»
В этот момент к их столу подошёл сам хозяин, Бард, с новым кувшином эля.
«Не обращайте внимания на болтовню,— сказал он, понизив голос. — Завистливые языки всегда найдут, к чему прицепиться. Вы сегодня дали им такое шоу, какого они не видели годами. А завтра, если ваша дева снова победит, они будут кричать её имя громче всех. Такая уж публика.»
Он разлил эль по кружкам и отошёл.
Компания сидела в тягостном молчании, прерываемом лишь злорадными перешёптываниями вокруг. Их триумфальный вечер был отравлен. Они были не просто кадетами в отпуске. Они были посланцами другого мира, живым доказательством его превосходства. И это бремя, как поняли они теперь, было частью их победы — тяжёлой, неудобной, но неизбежной частью. Они могли выиграть бой на арене, но битву за умы и сердца предстояло вести ещё очень долго. И первый её раунд только что начался здесь, в шумной, тёплой, но внезапно ставшей враждебной таверне.
Обновлено: 08.04.2026