Сознание возвращалось медленно, словно всплывая со дна тёмного, вязкого озера. Сначала — запах. Резкий, чистый, незнакомый. Не травы и не крови. Антисептик и озон. Потом — боль. Тупая, разлитая по всему телу, в каждой мышце, каждом суставе. Острая и жгучая в местах, где, как сквозь туман памяти, всплывали удары кинжалов, зазубренных топоров.
Силь первой открыла глаза. Она лежала на чем-то упругом и чистом, не на земле. Над ней был не каменный свод, а светлая ткань палатки. Её раны… перевязаны. Аккуратно, туго, каким-то белым, не похожим на бинты материалом. Она попыталась пошевелить рукой — тело ответило пронзительной болью, но послушалось.
Рядом, на таких же импровизированных койках, лежали остальные. Лейра с перевязанной головой, Фирель с забинтованной до локтя рукой, Аранион бледный, но дышащий ровно. И Боргард — самый большой, с массивной повязкой на груди и боку. Он застонал, зашевелился и медленно повернул голову.
И замер.
В углу палатки, неподвижно, как статуя, стояло Оно.
Железный гигант. Тот самый, из легенд. Высокий, больше человеческого роста, с мощными, чёткими контурами. Броня не сияла, она была матовой, в царапинах и следах давних сражений, но в её формах угадывалась нечеловеческая мощь и точность. Нагрудная пластина была отмечена тем самым символом — не молнией в круге из рассказов, а стилизованным, геометрическим крылатым шлемом, наклонённым вперёд. Глазницы шлема были тёмными, пустыми.
Боргард не крикнул. Он, превозмогая дикую боль, буквально скатился со своей постели на пол. Он не встал — он упёрся лбом в прохладный пол палатки и начал низко кланяться, бормоча прерывисто:
«Великий… Железный Бог… прости… мы не хотели… мы не знали… твоё святилище…»
Его дрожащий голос разбудил остальных. Аранион приподнялся на локте, его глаза расширились, в них вспыхнул тот самый фанатичный огонёк. Лейра и Фирель замерли, не в силах пошевельнуться от изумления и страха. Силь просто смотрела, пытаясь осознать, не галлюцинация ли это.
И в этот момент полог палатки откинулся, и внутрь вошла девушка.
Она была не похожа на местных. Высокая, стройная, в простой, но невероятно чистой и функциональной одежде защитного цвета — куртке и брюках из незнакомой ткани. Чёрные волосы были коротко стрижены, лицо — смуглое, скуластое, с жёстким, не терпящим глупостей выражением. В руках она несла плоский планшет, который светился изнутри. Её глаза, серые и острые, как скальпель, оценивающе обвели палату и остановились на Боргарде, ползающем в ногах у брони.
Она не удивилась. Она вздохнула. Глубоко и устало.
Девушка: (Голос ровный, без тени почтительности или страха) «Вот чёрт. Я так и знала. Эй, ты. Косолапый. Прекрати этот идиотский ритуал и ляг обратно, пока швы не разошлись. Сейчас не до поклонов.»
Боргард замер, его лоб всё ещё касался пола. Он осторожно приподнял голову.
Боргард: «М-милость… мы…»
Девушка (перебивает, подходя к нему): «Никакой «милости». Я сказала — ляг. Сейчас.» Она наклонилась, сильной и уверенной рукой помогая ошарашенному Боргарду завалиться обратно на койку. Её движения были быстрыми, профессиональными, как у полевого хирурга.
Затем она повернулась к броне и… шлёпнула её по нагруднику ладонью. Раздался глухой, металлический стук.
Девушка: «И перестаньте пялиться на «Валькирию». Она пустая. Каркас. Я оставила его тут присматривать за вами, пока таскала воду и антибиотики. Мне нужно было две руки свободными, а тащить вас всех по одному было нереально.»
В палате повисла оглушённая тишина. «Пустая». «Каркас». «Валькирия». Слова обрушивались на них, не находя отклика в понимании.
Аранион нашёл голос первым, хриплый от волнения: «Вы… вы одна из них? Из Железных Богов? Из Аргила?»
Девушка посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то сложное — усталость, досада, капля снисхождения.
Девушка: «Богов? Нет. Я — кадет Фрия, патруль дальнего радиуса действия из Анклава «Двух Солнц». А это, — она кивнула на броню, — экзоскелет Т-7 «Валькирия», лёгкий разведывательный класс. Просто машина. Сложная, да. Но всего лишь инструмент. Как лук. Только мощнее.»
Она прошлась между койками, её взгляд скользил по их перевязанным телам, и её тон стал ещё суше, жёстче.
Фрия: «А теперь, раз уж вы пришли в себя, я хочу кое-что понять. Что, чёрт возьми, вы делали в секторе «Дельта-14»? Это запретная зона. Класс опасности «Омега» — «не входить без кодового слова и полного защитного снаряжения». Вы, — она ткнула пальцем в сторону Боргарда, — с почти пробитой селезёнкой, вы, — взгляд на Араниона, — с заражением от гоблинской грязи на всех ранах, вы все — на волосок от сепсиса и смерти. Поход по разграбленным руинам? Идея не просто глупая. Она — самоубийственная.»
Её слова висели в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Легенды о Железных Богах рассыпались в прах, столкнувшись с суровой реальностью в лице уставшей девушки в странной одежде, которая называла легендарные доспехи «машиной» и отчитывала их, как провинившихся детей, за то, что они чуть не угробились в «запретной зоне».
Они были живы. Их спасли. Но мир, в который они очнулись, оказался куда страннее и безжалостнее, чем любая их сказка.
Обновлено: 08.04.2026