Глава 2 — Глава 2: Божественная Скука и Подземный Восторг

Глава 2: Божественная Скука и Подземный Восторг Церковь заброшенного божества у подножия Бабеля никогда не знала такого оживления. Точнее, знала — в те далекие дни, когда её строили. Но за последние десятилетия её своды помнили лишь тишину, пыль и одинокую фигурку маленькой богини, тщетно пытавшейся набрать хоть одного последователя. Сегодня же в ней царил хаос, который можно было описать как «творческий» или «катастрофический» — в зависимости от точки зрения. «Итак, вот и твоя крепость, Белл-кун? — голос Годжо Сатору, гулко отражаясь от каменных стен, звучал непочтительно весело. Он стоял посреди главного зала, закинув руки за голову, и осматривал облупившуюся роспись на потолке. — Готично. Мрачновато. Но с потенциалом. Особенно если выбить пару окон побольше. Или вообще крышу снести. Небо — лучший потолок». «Н-не надо сносить крышу! — взвизгнула девушка, которая только что спустилась по лестнице из своего жилого уголка на колокольне. Хестия, богиня домашнего очага и семьи, была облачена в простую белую тунику, а её сине-черные волосы торчали в разные стороны от недавнего сна. Её большие голубые глаза, обычно полные энтузиазма или грусти, сейчас выражали чистую панику. Она бросилась к Беллу, который стоял у входа, съёжившись под тяжестью происходящего. — Белл! Кто это?! Что происходит?! Почему в нашу церковь ворвался этот… этот высокий повязочный человек? И откуда этот запах безумной силы, который бьёт в нос?!» Белл пытался что-то объяснить, размахивая руками, но слова путались. «Х-Хестия-сама! Это… это Годжо Сатору-сан! Он… он помог мне, когда на меня напали, а потом… потом он разогнал стражу, а потом с ним говорили богини Фрейя и Локи, а потом он сказал, что пойдет со мной, потому что я честный, и…» «С ТОБОЙ ГОВОРИЛИ ФРЕЙЯ И ЛОКИ?! — Хестия вскочила перед Беллом, её лицо исказилось ужасом и ревностью. — Мой Белл! Мой первый последователь! Они уже пытаются его увести! И этот… этот тип привел их внимание прямо к нам!» Она резко развернулась к Годжо, указывая на него дрожащим пальцем. «Эй, ты! Кто ты такой? И что тебе нужно от моего Белла и от моей церкви?» Годжо опустил голову, его повязка была направлена прямо на разъяренную богиню. На его лице появилась улыбка, полная нездорового интереса. «О-хо! Ещё одна? И какая экспрессивная! Ты, я смотрю, тоже из их числа? Богиня, да?» «Я — Хестия! Богиня домашнего очага и покровительница семей! И эта церковь — мой дом! А Белл — мой первый и самый важный член семьи!» — заявила она, выпятив грудь, хотя её рост едва доставал Годжо до пояса. «Семья… а, так ты та самая, кого он искал. Прекрасно! — Годжо хлопнул в ладоши, словно поставил галочку в списке. — Значит, ты можешь сделать мне эту штуку — Фавну? Обновить статус?» Хестия замерла. Её мозг, ещё минуту назад кипевший от ревности и страха, начал анализировать. Этот человек… эта аномалия… просит ЕЁ благословения? Она, самая неудачливая, самая бедная богиня в Орарио? Её взгляд скользнул по Годжо, и её божественное чутье, приглушенное, но все еще острое, снова наткнулось на ту же непроницаемую, бесконечную пустоту. Она почувствовала не силу, а отсутствие чего-либо, что можно было бы измерить. Это было страшнее. «Ты… ты хочешь вступить в мою семью? — недоверчиво спросила она. — Но… ты же виделся с Локи и Фрейей. Они предложили тебе куда больше! У них есть ресурсы, влияние, сильнейшие приключенцы! У меня… только Белл и эта развалюха». Годжо наклонился, приблизив свое лицо к лицу Хестии. Она невольно отпрянула. «Видишь ли, маленькая богиня, мне надоели предсказуемые системы. Большие семьи, иерархии, правила… скучно. Ты же — чистый лист. Начинаешь с нуля. Как и я здесь. Это интереснее. Это вызов. Кроме того… — он выпрямился и жестом обвел церковь, — здесь спокойно. Меня пока не будут донимать поклонники. Или назойливые богини с синдромом коллекционера». Хестия смотрела на него, затем на Белла, который смотрел на неё умоляющим взглядом (хотя сам не понимал, чего он просит — принять этого монстра или выгнать). В голове богини боролись страх, осторожность и… дикая, безумная надежда. Представь: принять в семью кого-то, кого хотели заполучить сами Фрейя и Локи! Это был бы триумф! Плюс… его сила. Если он действительно станет её приключенцем, её семья мгновенно станет известной. Проблема была лишь в том, сможет ли она вообще чем-то управлять. Сможет ли она, богиня домашнего очага, удержать на цепи ураган? «Ладно, — выдохнула она, поддавшись авантюризму, который заставлял богов спускаться с небес. — Я сделаю тебе Фалну. Но сначала правила! В моей семье главная — я! Ты должен меня слушаться! И… и заботиться о других членах семьи! И не разрушать церковь! И…» «Да-да-да, — нетерпеливо махнул рукой Годжо, уже снимая свой сюртук и расстегивая воротник рубашки. — Всё условности. Давай уже, наноси свою магическую татуировку. Мне не терпится посмотреть, что ты там увидишь». С тревогой и волнением Хестия велела ему лечь на единственный более-менее целый стол. Белл зажёг свечи. Ритуал обновления статуса был для Хестии сакральным, самым важным действием в её новой, смертной жизни. И сейчас она проводила его для существа, от которого веяло такой опасностью, что её пальцы дрожали, когда она взяла иглу. «Расслабься… хотя бы попытайся, — пробормотала она, прокалывая кожу на его спине. Капля её божественной крови смешалась с его… чем бы там ни было. И в этот момент сознание Хестии погрузилось в Годжо Сатору. Обычно она видела картину души — потенциал, способности, мечты, опыт. Она видела «статус»: силы, ловкость, выносливость, магию, развитие способностей. Она читала историю приключенца в его душевных шрамах и свершениях. То, что она увидела сейчас, заставило её закричать. Не громко, а тонко, как от сильной боли. Её сознание не погрузилось, а провалилось. В бесконечность. Она не увидела цифр, не увидела параметров. Она увидела… концепцию. Абсолют. Бесконечную пустоту, которая в то же время была бесконечной массой. Она увидела искажение самой реальности, сконцентрированное в одной точке. Она увидела шестиглазый ужас, от которого хотелось сойти с ума, и тут же — ослепительную, одинокую синеву, затмевающую всё. Она мельком уловила понятия: «Бесконечность», «Пустота», «Шесть Глаз», «Техника Беспредельности», «Пурпурный»… Но это были не навыки, не магия. Это были законы мироздания, вписанные в душу. И уровень… уровня не было. Вернее, он был, но он не укладывался в её систему. Он был как «I», но за этой буквой стояла не единица, а знак бесконечности — ∞. А развитие способностей… там были строки, но они были записаны на языке, которого она не знала, символами, которые жгли её божественное восприятие. Она вырвалась из его души, как из ледяного водоворота, и отпрянула, тяжело дыша. Её лицо было белым, как мел. «Хестия-сама! Что случилось?» — испуганно крикнул Белл, подбегая к ней. Годжо медленно сел, потянулся. «Ну и? Что там, в моей глубинной сущности? Есть потенциал?» Хестия смотрела на него, как на пришельца из кошмара. «Ты… что ты такое? — прошептала она. — Там нет… нормального статуса. Только… бесконечность. И одиночество. Такое холодное, страшное одиночество на самой вершине…» Неожиданно для себя, богиня домашнего очага почувствовала не страх, а щемящую жалость. Это существо было сильнее, чем она могла понять, но оно было так же одиноко, как и она в своей заброшенной церкви. Только его одиночество было масштаба вселенной. «Одиночество, а? — Годжо на мгновение задумался, его улыбка стала чуть менее яркой. — Ну, это правда. Но это плата за силу. Не грусти, маленькая богиня. Я здесь, чтобы развлечься. И, похоже, твоя система меня не может оценить. Забавно. Значит, я вне правил. Ещё веселее». Он надел сюртук. «Значит, я теперь член семьи?» Хестия, всё ещё дрожа, кивнула. У неё не было выбора. Отказать ему теперь? Это было бы глупо и опасно. «Да… да. Но твой статус… я не могу его обновить нормально. Он… он статичен. И эти «способности»… я не могу их прочитать. Ты… ты будешь как есть». «Идеально, — сказал Годжо. — Значит, никаких лишних цифр над головой. А теперь, раз уж я официально твой приключенец, пора приступить к обязанностям. Белл-кун говорил о каком-то Подземелье. Веди-ка меня туда. Хочу посмотреть на этих бесконечно возрождающихся монстриков». ________________________________________ Башня Бабеля, центральный вход в Подземелье, кишел жизнью. Группы приключенцев всех рас и уровней готовились к спуску или возвращались, увешанные добычей и перевязками. Воздух звенел от звонкого металла, грубого смеха, приказов и стонов раненых. И в этот улей, как два абсолютно инородных тела, вошли Белл Краннель и Годжо Сатору. Белл, в своём простом кожаном доспехе, нервно озирался. Он был здесь впервые после получения Фалны. Его собственное приключение должно было начаться сегодня. Но вместо осторожного спуска в безопасные верхние уровни он вел за собой… это. Годжо, по-прежнему в своей темной униформе и с повязкой на глазах, выглядел так, будто пришел на экскурсию в зоопарк. Он с интересом разглядывал массивные арки входа, груды мешков с припасами, суетящихся торговцев зельями. «Неплохо, неплохо. Напоминает вокзал в час пик, только с большим количеством оружия. Ну что, малыш, веди к кассе. Или тут проход свободный?» «Н-нужно зарегистрироваться в Гильдии на выход… и купить карту, если она есть… — бормотал Белл, стараясь быть как можно менее заметным. Но заметить Годжо было невозможно. Его аура, его внешность притягивали взгляды, как магнит железо. Шёпот пошел по залу. «Смотри-ка, это кто?» «Никогда не видел… Повязка на глазах? Он слепой?» «Идет с этим белобрысым новичком… Что за странная пара?» «Чувствуешь? От него… как будто давление». Они подошли к стойке регистрации. Девушка-полуэльф из Гильдии, привыкшая ко всему, подняла на них усталый взгляд. «Имена, уровень, цель спуска?» «Белл Краннель, уровень I, семья Хестии. Хочу… исследовать первый уровень», — робко сказал Белл. Девушка кивнула, отметив что-то в журнале. Затем её взгляд перешел на Годжо. «А ваш напарник?» «Годжо Сатору. Тоже семья Хестии. Уровень… — он ухмыльнулся. — Скажем так, вне классификации. Цель — размяться». Клерк нахмурилась. «Вне классификации? Так не бывает. Все приключенцы имеют уровень. Покажите статус». «А статуса у меня, как такового, нет, — развел руками Годжо. — Богиня пыталась, но не вышло. Я — исключение из правил. Пропустите уж, а? Мы никому не помешаем». Его тон был легким, но в нём сквозила непоколебимая уверенность, которая заставила клерка замереть. Она хотела было настаивать, вызвать охрану, но что-то в его улыбке, в непроницаемой повязке остановило её. Она вспомнила слухи, которые уже ползли по Гильдии: о высоком незнакомце, который разогнал стражу и беседовал с самими Фрейей и Локи. «Ладно… — сдалась она, чувствуя ледяную дрожь по спине. — Но ответственность за любые инциденты на вас. И если вы нарушите правила Гильдии…» «Обязательно, обязательно, — кивнул Годжо, уже отходя от стойки и толкая Белла к огромному входу в шахту, ведущую вниз. — Пошли, малыш. Не будем терять время на бюрократию». И они спустились. Переход из шумного зала в тишину первого уровня Подземелья был резким. Воздух стал прохладным, влажным, пропахшим мхом, сыростью и чем-то металлическим. Стены, испещренные мягким голубым светом магических кристаллов, уходили в темноту. Издалека доносились звуки боя — лязг оружия, рыки монстров. Белл нервно выхватил свой дешевый кинжал. «Годжо-сан… здесь нужно быть осторожным. На первом уровне водятся гоблины и кобольды. Они не очень сильные, но могут напасть стаей…» «Гоблины? Кобольды? — Годжо с интересом огляделся. — Ну-ну, покажитесь, покажитесь, малыши. Давайте познакомимся». Как будто в ответ на его слова, из бокового туннеля вышли три коренастых, зеленокожих гоблина с дубинками. Их маленькие желтые глаза загорелись при виде добычи. Увидев безоружного (с их точки зрения) человека и дрожащего новичка, они радостно заурчали и бросились в атаку. «Годжо-сан!» — закричал Белл, принимая оборонительную стойку. Годжо не двинулся с места. Он просто смотрел на них (или делал вид, что смотрит) с тем же интересом, с каким рассматривал бы муравьев. Первый гоблин замахнулся дубинкой. Удар должен был раскроить Годжо череп. Но дубинка остановилась в сантиметре от его головы. Гоблин зарычал от удивления, попытался надавить изо всех сил. Ничего. Его оружие уперлось в невидимую и абсолютную стену. Второй и третий гоблины тоже атаковали. Их дубинки и когти натыкались на то же самое. Они били, царапали, но не могли коснуться даже ткани его одежды. Белл смотрел на это, разинув рот. В церкви он видел нечто подобное, но наблюдать это в действии, в самом Подземелье, было сюрреалистично. «Так-так… примитивная агрессия, слабая мышечная структура, магический кристалл где-то в груди… — бормотал Годжо, словно учёный на лекции. — Интересный механизм респауна… они действительно возникают из стен? Любопытно». Гоблины, окончательно взбешенные, яростно атаковали, но их усилия были тщетны. Годжо вздохнул. «Ну ладно, знакомство состоялось. А теперь — до свидания». Он щелкнул пальцами. Пространство вокруг трех гоблинов сжалось. Не было взрыва, не было удара. Они просто… сплющились. В мгновение ока их тела превратились в три небольшие, аккуратные сферы из искаженной плоти, костей и металла дубинок. Сферы на секунду зависли в воздухе, а затем с тихим стуком упали на каменный пол, оставив после себя лишь мелкие магические кристаллы, которые тут же начали медленно растворяться, возвращаясь в стены Подземелья. Белла стошнило. Он отвернулся, сгибаясь пополам. Он видел смерть монстров на картинках в книгах, слышал о ней от других приключенцев. Но эта… эта абсолютная, безличная, безманерная ликвидация была в тысячу раз ужаснее. Никакой борьбы. Даже не борьба. Как будто кто-то стер ластиком надоедливые пятна. «Фу, мелко, — сказал Годжо, разочарованно смотря на кристаллы. — И энергии от них — чуть. Давай спускаться глубже, Белл-кун. Здесь слишком скучно». «Г-глубже? Но я… я не готов… первый уровень даже для меня…» — лепетал Белл, вытирая рот. «Не волнуйся. Пока ты со мной, с тобой ничего не случится. Это я гарантирую. Ну же, вставай. Приключение только начинается!» И Годжо, не обращая внимания на протесты Белла, двинулся вглубь туннеля, к спускам на следующие уровни. Беллу ничего не оставалось, как побежать за ним, чувствуя, что контроль над ситуацией и над собственной судьбой безвозвратно утерян. Они прошли мимо нескольких групп приключенцев. Те с удивлением смотрели на странную пару: уверенно шагающего слепого (как они думали) человека и бледного, испуганного новичка. Но когда они замечали, что на их пути нет ни одного монстра, хотя обычно здесь кишмя кишит мелкая нечисть, их удивление сменялось подозрением. На границе второго и третьего уровней они наткнулись на группу, которая отбивалась от стаи воинственных кобольдов. Четверо приключенцев, уже получившие раны, сражались спиной к спине. Их капитан, воин с щитом, уже был покрыт кровью. «Держитесь! Ещё немного!» — кричал он, но в его голосе слышалась паника. Годжо остановился, наблюдая. Белл хотел было броситься на помощь — его героическое сердце не выдерживало, — но Годжо положил ему руку на плечо, удерживая на месте. «Потерпи. Интересно же посмотреть, как они справятся». «Но они могут погибнуть!» «Возможно. Но это их битва. Если вмешаться без спроса, это будет оскорблением их усилий, — сказал Годжо, и в его голосе впервые прозвучала не детская легкость, а холодная, безжалостная логика воина. — Сила — это не только чтобы спасать. Иногда она нужна, чтобы наблюдать и учиться». Один из кобольдов прорвался и вонзил копье в бок эльфийке-магу. Та вскрикнула и упала. Капитан зарычал от отчаяния. И в этот момент что-то изменилось. Отчаяние сменилось яростью. Его глаза загорелись. Он с силой, которой, казалось, у него не было, отбросил щитом двух кобольдов и с мощным ударом меча расколол третьего. Его товарищи, увидев падающую подругу, тоже будто получили второе дыхание. Их атаки стали острее, координированнее. Через минуту последний кобольд пал. Группа, тяжело дыша, окружила раненую эльфийку, начав перевязывать её. Капитан поднял голову и увидел Годжо и Белла. «Вы! — хрипло сказал он. — Вы стояли и смотрели! Вы могли помочь!» «И помогли бы, если бы вы действительно проигрывали, — спокойно ответил Годжо. — Но вы справились сами. И стали от этого сильнее. Разве нет?» Воин хотел что-то сказать, но заглянув в ту непроницаемую повязку, почувствовал ледяной укол страха. Этот человек не просто наблюдал. Он знал, что они справятся. Или его просто не волновал исход. Оба варианта были пугающими. «Кто вы такой?» — спросил он вместо обвинения. «Новый зритель в вашем театре боевых действий. Не обращайте внимания. Продолжайте в том же духе», — сказал Годжо и снова двинулся дальше, увлекая за собой Белла, который смотрел на спасенную группу со смешанным чувством вины и изумления. Они миновали четвертый, пятый уровни. Годжо не утруждал себя битвами. Любого монстра, который осмеливался приблизиться — будь то боевой муравей, скелет-воин или даже появившийся на пятом уровне минтотавр-подросток, — ждала одна и та же участь: мгновенное, беззвучное сжатие в компактную, неживую сферу. Белл перестал реагировать. Его психика адаптировалась к постоянному шоку, и теперь он просто следовал за этим титаном в человеческом облике, чувствуя себя не приключенцем, а зрителем в кинозале ужасов. На шестом уровне, где властвовали уже более серьезные твари вроде адских гончих и металлиских ящериц, Годжо наконец-то немного оживился. «Так, вот это уже что-то похожее! Хоть какое-то сопротивление! — воскликнул он, когда ящерица выплюнула в него струю раскаленного металла. Струя, конечно, остановилась в сантиметре от его лица, но сама атака была эффектнее дубинок гоблинов. — Но все равно… мало. Слишком мало. Эй, Подземелье! — крикнул он, обращаясь к самому лабиринту. — Неужели у тебя нет ничего покрепче? Может, какого-нибудь босса этажного? Явись, покажись!» Как будто в ответ на его вызов, воздух вокруг задрожал. Из трех разных туннелей, словно призванные самой волей Подземелья, появились монстры. Но не обычные. Это были редкие вариации — Королева Адской Гончей, размером с лошадь, плюющаяся кислотой; Скелет-Полководец в ржавых доспехах с огромной секирой; и Каменный Голем, чьи шаги заставляли дрожать пол. Белл в ужасе отпрянул. Такая группа могла уничтожить отряд приключенцев среднего уровня. «Годжо-сан! Это… это слишком! Надо бежать!» «Бежать? Зачем? Наконец-то интересный микс! — Годжо с довольным видом потер руки. — Смотри и учись, Белл-кун. Вот что значит работать с пространством». Троица монстров атаковала одновременно. Кислотный шар, размашистый удар секирой и сокрушительный кулак голема обрушились на точку, где стоял Годжо. Он не стал останавливать их. Он просто поднял руку. «Техника Беспредельности: Бесконечность». Пространство между ним и атаками растянулось. Белл не знал, как ещё это описать. Атаки монстров двигались, но не приближались. Они преодолевали метры, километры, бесконечность в одном шаге. Кислота испарилась, не долетев. Секира и кулак замерли, будто в толще самого плотного стекла. Монстры, лишенные разума, но обладающие инстинктами, зарычали от замешательства и ярости. Они пытались вырвать свое оружие, отступить, но не могли. Они были пойманы в ловушку растянутого пространства. «А теперь… — голос Годжо стал ледяным, механическим. — Пурпурный». Он сжал поднятую руку в кулак. Между его пальцами вспыхнула искра чёрно-красной, нездоровой энергии. Воздух завизжал, как разрываемая ткань. Перед ним, в точке между тремя застывшими монстрами, возникла маленькая, черная сфера. Она была тихой. Она была абсолютной. И затем она исчезла. Вместе с тремя монстрами, с частью каменного пола, стен и потолка туннеля. Просто испарилась. Не осталось ни кристаллов, ни пыли. Только идеально гладкая, сферическая полость в камне диаметром в десять метров, будто гигантская ложка вынула кусок реальности. Белл рухнул на колени. Он не мог дышать. Он только что видел, как стирают материю. Как стирают магию Подземелья. Эта атака… она не убивала. Она аннигилировала. Годжо опустил руку, слегка наклонив голову. «Хм… перебор. Не стоило использовать Пурпурный на таком низком уровне. Но хотелось проверить, как реагирует само Подземелье на стирание данных…» Он обернулся к Беллу. «Ты как, малыш? Цел?» Белл не мог ответить. Он смотрел на полость, на этого человека, и в его душе что-то перевернулось. Его мечта о героических, эпических битвах рассыпалась в прах перед этим демонстративным, абсолютным уничтожением. Это была не сила. Это было кощунство. Нарушение всех законов мира, в котором он жил. В этот момент стены вокруг полости начали пульсировать. Голубой свет кристаллов замигал яростно, бешено. Из камня, с невероятной, неестественной скоростью, начала нарастать новая порода, заполняя пустоту. Подземелье «лечило» себя, но делало это с такой яростью, что казалось, весь уровень дрожал от гнева. Воздух наполнился гулом, будто гигантское существо проснулось и было разгневано. «О-о! — улыбнулся Годжо. — А вот и реакция системы! Наконец-то! Интересно, доведем ли мы её до кризиса?» Но в этот момент из туннеля позади них раздался голос. Резкий, холодный, полный смертельной серьезности. «Остановись.» Годжо медленно повернулся. В проходе, освещенная голубым светом, стояла Айз Валленштейн. Меч-принцесса. Её золотые глаза были холодны, как лед далекой звезды. Её рука лежала на рукояти Десолейтора. Вся её фигура излучала готовность к бою — но не яростную, а сосредоточенную, как клинок перед ударом. За ней виднелись фигуры других членов семьи Локи — могучий гном Гарт, кентавр-девушка… Они смотрели на сферическую полость в ужасе, а затем на Годжо — с ненавистью и страхом. «Ты разрушаешь Подземелье, — сказала Айз, её голос не дрожал. — Ты вызываешь гнев самого лабиринта. Это опасно для всех. Остановись сейчас». Годжо с интересом посмотрел на неё. Его улыбка вернулась, но теперь в ней была тень настоящего, живого интереса. «А-а, золотоглазая девочка с мечом. Выглядишь серьёзно. Неужели решила, что настало время нашего танца?» «Если нужно, чтобы ты остановился, — сказала Айз, делая шаг вперед. Её аура, обычно сдержанная, теперь бушевала вокруг неё видимым вихрем серебристого света. — Я остановлю тебя.» В воздухе запахло озоном и сталью. Гарт и другие члены Локи приготовили оружие, хотя в их глазах читался ужас. Они чувствовали то же, что и Айз — пропасть. Но долг, честь и ответственность за город заставляли их стоять. Белл, всё ещё стоя на коленях, смотрел на Айз, свою тайную мечту, и на Годжо, воплощенный кошмар. И понимал, что сейчас, в глубинах Подземелья, на шестом уровне, может разыграться битва, которая потрясёт весь Орарио до основания. И он, простой новичок, оказался в самом её центре. Годжо Сатору рассмеялся. Звонко, искренне, как ребенок, получивший самую лучшую игрушку. «Вот теперь начинается самое интересное!»