У массивных дверей стоял мальчик, на вид лет четырнадцати, рядом с которым находилась высокая, поразительно красивая женщина.
Ее длинные, черные, словно шелк волосы, были настолько гладкими, что даже пыль не задерживалась на них. Они обрамляли лицо и ниспадали по бокам, скрывая женственные изгибы её фигуры. В резком контрасте с волосами, её кожа была молочно-белой и без единого признака старения.
Женщина излучала зрелую, материнскую ауру, которая лишь усиливалась благодаря её пышной груди, стремящейся к небесам, но сдерживаемой простой жёлтой мантией. Эта простая на первый взгляд одежда плотно облегала её соблазнительную фигуру, подчёркивая каждый изгиб и делая даже скромное одеяние чем-то по-настоящему величественным.
Её светло-голубые, жемчужно сияющие глаза таили в себе мудрость, скрытую за внешней заботливостью. Несмотря на тревогу и решимость, отпечатавшиеся на лице, в её образе чувствовалось благородство, словно перед ними стояло бессмертное существо, случайно попавшее в мир смертных.
Это была Синь Янь - мама Лун Тяня.
Рядом с ней стоял Ноа, занявший тело Лун Тяня. На нем была белая мантия клана, предназначенные для младших по статусу.
Подойдя ближе, он бросил взгляд на двери перед ними - в его глазах промелькнуло ледяное безразличие. Он уже знал, о чем будет этот разговор. Благодаря воспоминаниям Лун Тяня, он прекрасно понимал, в каком положении находится в клане, и чего стоит ожидать от семьи.
"Собственная семья плетет против него заговор..." - покачал головой Ноа, но, взглянув на женщину рядом, его мысли изменились.
"Нет. Она - единственный, кто действительно был ему семьей. Остальные - лишь змеи, жаждущие использовать его".
Он отвернулся от неё и, не замедлив ни на шаг, вошёл внутрь.
Они оказались в зале, оформленном в старинном стиле, стены украшали антикварные рисунки и изысканные произведения искусства.
С лицом, скрытым за маской безразличия, Ноа окинул взглядом присутствующих, встречая их взгляды и оценивая выражения лиц. Впрочем, Лун Тянь никогда не испытывал уважения к этим людям - и Ноа собирался поступить так же.
Зал внушал своим присутствием: воздух был пропитан давлением, заставлявшим дрожать многих присутствующих. Но ни Ноа, ни Синь Янь не дрогнули, глядя прямо перед собой.
В конце зала на возвышении восседал нынешний патриарх семьи Лун - дед Лун Тяня.
Лицо патриарха было покрыто морщинами, выдающими возраст, но его глаза сияли жизненной силой. Длинные седые волосы ниспадали за спину, а густая борода покоилась на груди.
Он смотрел на мать и сына с яростью, отраженной также и в лицах старейшин.
Ноа стоял прямо и спокойно. Он мог бы изобразить Лун Тяня, но предпочитал быть прямолинейным, а не подыгрывать этим людям. Хитрость он оставлял только для врагов, достойных ее.
Едва они вошли, Ноа поставил странную печать на пол - тонкую, едва уловимую, скрытую в духовной плоскости. Он был уверен, что никто ее не заметит, но, к своему удивлению, ощутил, что кто-то все же уловил ее присутствие.
"Это была иллюзия? Нужно будет проверить..."
Он не подал виду и не обернулся, решив разобраться позже.
-Лун Тянь, раз ты здесь, поговорим, - сказал патриарх Лун, голосом, полным власти.
-И о чем же вы хотите поговорить, патриарх? - спокойно спросил Лун Тянь.
-Почему ты так поступил? Все можно было решить миром! - холодно бросил Лун Чэнь, с трудом сдерживая злость.
Ноа посмотрел на него так, будто перед ним был дурак, но внешне оставался невозмутим:
-Он сам вызвал меня на поединок, я лишь принял вызов. Лучше бы вы задумались о действиях семьи Сяо.
После этих слов зал будто замер.
-Эту девушку выбрали мне в невесты. А теперь она собирается выйти за другого, даже не уведомив нас. Разве это не наносит вред репутации семьи?
Ноа подчеркнул: он поступил так не из мести, а из-за предательства девушки, с которой Лун Тяня обручили.
Лицо Лун Чэня помрачнело, но он не нашел, что возразить.
-Даже так, ты зашел слишком далеко, почти покалечив сына главы секты. Семья приняла решение наказать тебя.
Тем временем, взгляд Синь Янь становился все холоднее. Она смотрела на патриарха, сдерживая эмоции.
-И каково же это наказание? - спросил Ноа.
На губах Лун Чэня промелькнула довольная усмешка:
-Мы решили изгнать тебя и твою маму из клана.
-Вы серьезно думаете, что обычный человек выживет за пределами клана? Он ваш внук! Как вы можете быть столь жестоки?! - раздался женский крик, полный боли.
Это были первые слова Синь Янь за все время пребывания в зале. В её голосе слышались гнев, отчаяние и страх - не за себя, а за сына.
-Он не только бесполезен, но ещё и посмел поднять руку на сына главы секты. Мы обязаны сохранить лицо семьи, - с видом мудреца ответил старик, поглаживая бороду.
Синь Янь понимала - это всего лишь предлог. Семья давно искала повод избавиться от них. Секты не могли приказывать кланам, но кланы, стремясь к влиянию, часто старались им угодить.
Тут в зал вмешался другой мужчина - средних лет, сидящий недалеко от патриарха:
-Хотя Лун Тянь и опозорил семью, ты, как жена моего брата, можешь остаться в доме, - произнес он, глядя на Синь Янь с нескрываемым вожделением.
Ноа незаметно активировал ещё одну печать, наложив её на душу старейшины.
"Похоже, кого-то придется убить раньше, чем я рассчитывал... Она может быть мне не родной мамой, но я уважаю эту женщину."
Однако человек, впервые заметивший печать, теперь с недоверием наблюдал за Ноа.
Спустя мгновение тот обратился к патриарху:
-Я уйду. Но прошу дать мне шесть месяцев, чтобы восстановиться и подготовиться к жизни за пределами клана. Иначе... были ли мы когда-либо вашей семьей?
Едва он закончил, как в зале раздался дерзкий голос:
-Такое ничтожество никогда не было частью семьи! Можешь собирать вещи и убирайся!
Ноа проигнорировал "тявканье" и взглянул на патриарха. По воспоминаниям он знал - эта девушка часто издевалась над Лун Тянем, а ее служанка была той самой, что передавала им новости.
Он видел, как девчонка сжала плеть на поясе, сверля его ненавистным взглядом.
"Если мы примем его условия, это повысит наш авторитет, но срок слишком велик", - рассуждал старик.
-Останешься на один месяц, - произнес он наконец.
Ноа посмотрел ему в глаза и сказал:
-Три месяца. И никаких пособий от семьи.
После короткой паузы Лун Чэнь кивнул, но в глазах его сверкнула хитрость. Остальные старейшины были явно недовольны решением.
-Но отец! - вскочил тот самый старейшина, смотревший на Синь Янь с похотью.
-Тишина! Я принял решение. Вы все подчиняетесь, - прервал их патриарх.
Синь Янь хотела что-то сказать, но не решилась. А Ноа, не обращая внимания на шум, кивнул и, взяв её за руку, покинул зал.
Тем временем в зале:
-Отец, почему ты позволил ему остаться? Это вызовет недовольство секты, - недовольно произнес тот самый мужчина.
Патриарх не открывал глаз.
-Не переживай. Это повысит наш престиж. Все увидят, что мы дали ему шанс. Но это не значит, что мы ничего не предпримем, - приоткрыл глаза старик и усмехнулся. - Как только он покинет клан, передайте его местоположение секте. Пусть они разберутся.
Старейшины громко рассмеялись:
-Великолепно! Нас никто не сможет обвинить - блестящий план, отец!
Вернувшись в комнату, Ноа наложил несколько защитных печатей. Он собирался заговорить с Синь Янь, но вдруг почувствовал леденящий холод.
Обернувшись, он встретился с ее взглядом - холодным, как ледяное лезвие. Все материнское тепло исчезло.
Атмосфера в комнате стала угрожающей.
-Кто ты такой?!! Что случилось с моим сыном?! - прошептала она с болью и подозрением в голосе.
Обновлено: 18.02.2026