Глава 9 — Глава 9

Глава 9 *** — Мастер поручил тебе прибраться. Кенида поначалу недоуменно нахмурилась, но затем перевела взгляд на пылающие останки лайнера и нефтяное пятно, медленно расползающееся по поверхности. Эта дрянь могла отравлять воду неделями, а то и месяцами. Глубоко вздохнув, она без лишних слов ощутила, как по венам снова разливается благословение рыбьего ублюдка. Ликующие крики на палубе мгновенно стихли — каждый присутствующий почувствовал тяжелое, давящее присутствие божественной силы, исходящей от неё. Она звонко ударила тупым концом копья о палубу. Люди завороженно наблюдали, как горящий корабль накрыла колоссальная волна. Повинуясь воле, заимствованной у морского бога, толща воды поглотила обломки, заставляя их исчезнуть навсегда. Раздался сокрушительный рокот. Зрелище внушало трепет. Когда водные массы с грохотом опали и море успокоилось, от лайнера не осталось и следа. Исчезла даже нефтяная пленка, еще мгновение назад портившая лазурную гладь... Этот жест заставил людей посмотреть на неё совершенно иначе. Сама Кенида не знала, как реагировать на такую встречу. Казалось, теперь в ней видели не просто героя, а богиню во плоти. Слава, внимание и толпы последователей, возникшие словно из ниоткуда, навели её на ироничную мысль: мир сделал из неё символ. Божество в самом современном понимании этого слова. Для существа, которое всю жизнь ненавидело олимпийских небожителей, это было невыносимо. Она не понимала, что должна чувствовать теперь, когда ее превозносили как идеал совершенства. — Чёрт, — пробормотала она под возобновившиеся крики толпы. Что еще хуже, Мордред вовсю скалилась в её сторону. *** Настоящее время — Неплохое местечко, верно? — подал голос этот белобрысый выродок. В его манере говорить, в самой его ауре и даже в напыщенном облике сквозило такое самомнение и фальшивое превосходство, что, не будь здесь её Мастера и его приказов, Кенида уже разнесла бы это здание в щепки. И плевать на жертвы. Но Мастер был здесь, и ей приходилось подавлять свои порывы, чтобы не сорвать всю их затею. Впрочем, этот недоумок, так жалко пытавшийся казаться любезным, не стоил даже крупицы её гнева. Этот мир и все его «герои» были лишь бледными карикатурами на Ясона. Даже её идиот-капитан обладал большим достоинством — и в бою, и в характере. А это говорило о многом, учитывая, что Кенида никогда не была фанаткой общения с этим недотепой. По крайней мере, Ясон не пытался выпячивать свою исключительность перед остальными. Идиот был трусом и фанфароном, но когда дело принимало дурной оборот, его дурная голова вытаскивала их из таких передряг, о которых и подумать страшно. Вся авантюра в Атлантиде и хитросплетения, в которых они увязли, завершились победой лишь благодаря его безумным ставкам. То, что Халдея выстояла и преодолела все преграды, было лучшим доказательством стратегического таланта Ясона. Конечно, вслух она бы этого никогда не признала — боги знают, как бы этот придурок возгордился. А эти люди? Одни слова и пустой пафос. Их лица налеплены на каждый забор в любой крупной стране. Их товары, имена, их... популярность — всё это кричало об их истинной сути. Слава была для этих карикатур смыслом жизни, и они несли её как величайшее сокровище. — Онемели от восторга? Что ж, обычное дело... — произнес мужчина, направляясь к ней. — Простые люди на улицах готовы на всё, лишь бы хоть мельком меня увидеть. Кто-то просит автограф, кто-то падает в обморок, просто вдыхая со мной один воздух, а кто-то... ну, переходит границы разумного в своих просьбах. Сами понимаете. — Он тихо рассмеялся, явно довольный собственной шуткой. Рыбий ублюдок, как бы Кенида ни ненавидела это признавать, не был настолько самовлюбленным. В нем всегда жила скрытая неуверенность — насколько она помнила. Неуверенность из-за того, что его младший брат был Королем Богов. Кенида никогда не встречалась с этим громовержцем и бабником лично, даже в Лостбелте, но рассказов Геракла и других жертв его бесконечной похоти ей вполне хватило. Теперь ей было любопытно, как бы этот «сын Зевса» отреагировал на стоящего перед ней типа. Тот старик был куда терпеливее неё, но это сходство в поведении могло вывести из себя даже его. — Хотя, возможно, с вами всё иначе. Я имею в виду... встретить вас? Саму Лансер. Вы хоть представляете, сколькими именами обросли всего за год? От Штатов до Германии и Филиппин... чёрт, да вас даже в Северной Корее знают. Вы особенная. А это дорогого стоит. Она наконец соизволила взглянуть на него. Не потому, что ей было интересно, а из-за упоминания титулов, которыми её наградили. Это движение заставило мужчину улыбнуться — он явно был польщен тем, что наконец завладел её вниманием. Но Кенида продолжала хранить молчание. — Для меня честь познакомиться с вами. Даже моя напарница, Королева Мэйв, не пользуется таким вниманием. — Он картинно развел руками. — Представьте, что начнется в прессе, если просочится весть об этой встрече. Два величайших героя Земли в одной... заурядной комнате. Кое-кто органы бы продал за такой эксклюзив, но... я уверен, сейчас не время об этом говорить. — Хм. Кенида медленно провела пальцем по ближайшему тренажеру, пока белобрысый продолжал сиять своей фальшивой улыбкой. Воздух в комнате стал заметно тяжелее. Он подошел чуть ближе и протянул руку: — Как мне вас называть? Кенида повернулась к нему, оказавшись почти лицом к лицу. Пространство между ними сузилось до некомфортного, но чувство долга заставило её сдержать ярость. Она изобразила подобие нейтральной улыбки и сухо бросила: — Лансер. После чего она просто отошла в сторону, оставив его руку висеть в воздухе. Мужчина издал короткий смешок, перешедший в натянутый хохот. — Лансер, значит. Не Амазонка? Не Леди Бёрд? О, вот моё любимое — Аквавумен! Подводный, знаете ли, жутко расстроился... но куда ему до вас. — Он говорил это почти с искренним восторгом. — Вы особенная... И я, кстати, очень рад, что вы существуете. — С чего бы это? — прямо спросила она, не скрывая любопытства. Мужчина, празднуя маленькую победу — он наконец-то заставил её заговорить, — тепло улыбнулся. Этой улыбкой он напомнил ей Посейдона: и того, каким он был в ту роковую ночь, и того, каким стал после. Хоумлендер подошел еще ближе и присел на тот самый тренажер, который она только что трогала, аккуратно поправив за спиной плащ. Он пристально посмотрел на неё, и его лицо на миг стало задумчивым. — Вы когда-нибудь слышали фразу: «Не знает мира голова в венце»? Она лишь вопросительно склонила голову — этого намека было достаточно, чтобы он понял: нет. — Что ж, это Шекспир. Суть в том, что человек, на которого возложена колоссальная ответственность — например, король, — обречен на вечную тревогу... одиночество и невероятное истощение. — Он ухмыльнулся. — Тревога и усталость меня не особо волнуют, вы же знаете, каково это, когда сравниваешь себя со всеми остальными... Но вот одиночество — это то, что цепляет по-настоящему. Кенида мысленно закатила глаза, изо всех сил удерживая на лице беспристрастную маску. — Последнее десятилетие было чертовски одиноким. Особенно когда ты — единственный, кто способен тащить на себе весь этот мир. Остальные? Семёрка? Мы оба знаем, что они мне и в подметки не годятся. Только я могу по-настоящему защитить эту планету, потому что для меня это проще простого... А они? Их можно назвать героями Америки, но никак не всего мира.