Я оставил Вильгельмину с Ху Фуа и вышел навстречу гостям. По-хорошему, стоило сначала вывести их в безопасное место, а уж потом разбираться с этими ублюдками. Но я потратил время на «Пробуждение», в надежде, что оно даст хоть какую-то прибавку к силе. Увы, надежды не оправдались. А отправлять их одних уж слишком рискованно. И я не уверен, что Вильгельмина смогла бы унести Ху Фуа. Та хоть и лёгкая, но всё же не для худощавой девочки вроде неё. Это, кстати, одна из причин, по которой я ей поверил, несмотря на шрамы. Поскольку любящие родители вряд ли морили бы голодом свою дочь. Особенно учитывая, как они встретили нас: накрыли огромный стол, ломящийся от дорогих яств, и даже выставили знаменитое одуванчиковое вино из Мондштадта, которое, учитывая нынешние условия, сейчас стоит безумных денег.
Внизу уже слышались голоса. Люди болтали о чём-то несерьёзном, кажется, потешались над чьей-то трусостью. Я не стал сразу врываться, а решил понаблюдать и прикинуть, с кем придётся иметь дело. Всё же если у кого-то из них будет Глаз Бога, то придётся сначала выманить врага из дома. Поскольку этот особняк просто развалиться начни мы использовать магию.
Смотреть через щели между лестничными пролётами было неудобно, но, кажется, кроме Адальберта в дом зашли ещё трое. Все мужчины. Двое, в белых рыцарских доспехах с фиолетовой розой на груди, и с мечами. А третий… явно аристократ, судя по пестрой ткани, кольцам на пальцах и неуместно дорогим сапогам, в которых больше металла нежели кожи. Ну и пузо, конечно. Куда ж без толстого аристократа? После Катаклизма толстые люди стали ходячим символом благополучия. Я это ещё в Ли Юэ подметил. Если человек с лишним весом, значит, живёт хорошо. Может себе позволить есть за троих, а что нужно женщинам в данной эпохе? Нет, не толстые мужики, а благополучие. Поэтому с какой-то стороны, быть толстым сейчас модно.
Они направились в мою сторону, но вдруг резко остановились и повернулись к кухне. Оттуда, покачивая бёдрами, вышла Одилия. На ней было лёгкое кружевное платье, с глубоким вырезом, подчеркивающее её большое достоинство. В одной руке бокал вина, во второй бутылка, а на лице улыбка во весь рот. Она нарочно, что даже тупой поймёт, виляла задницей, приблизилась к толстяку. А дальше всё пошло... дико.
Честно говоря, я понимаю, что люди бывают разные. У всех свои вкусы, заморочки, фетиши. Никого не осуждаю, пока это законно и не вредит окружающим, пожалуйста, занимайтесь чем хотите. Но тут... У меня просто нет слов, чтобы описать, что я почувствовал. Всё произошло буквально в одно мгновение как по щелчку пальцев. Толстяк нагло подхватил подол платья Одилии и, не стесняясь никого, развернул и поставил её раком, из-за чего бутылка дорогого вина полетела на пол и разбилась. Но ему явно было наплевать на вино, поскольку тут же начал трахать Одилию, словно оголодавшая свинья наконец-то добралась до свиноматки. Прямо посреди комнаты. Прямо на глазах её мужа. И при этом он издавал какие-то уж слишком странные звуки, смешанные с пыхтением. А Адальберт? Да он даже не взглянул на это, весело продолжая что-то обсуждать с одним из рыцарей, словно всё происходящее рядом… обычное, повседневное дело. И, судя по всему, так и есть.
Минуту, может, две, я стоял, как вкопанный. Не в силах пошевелиться, тупо уставившись на происходящее. Всё это выглядело как-то нелепо и мерзко. Но так или иначе, это шанс. Лучше ударить первым, пока они… заняты.
Я сделал глубокий вдох, и приготовился напасть.
— К слову, Адальберт, скоро должен подъехать мой брат, — лениво выдохнул толстяк, уже едва переводя дыхание. — Если ему всё понравится, то считай, что Альдебаран твой.
Альдебаран… Вроде бы это старая дозорная башня где-то на юге от города. Сомнительное «приобретение». Но Адальберту, похоже, и этого хватало. Он радостно закивал, будто услышал нечто важное. Даже Одилия замерла на мгновение, широко улыбнувшись, но тут же охватила звонкую пощёчину по ягодице.
Доски под моими ногами предательски скрипнули. Но в шуме тяжёлого дыхания, фальшивых стонов и болтовни этого никто не заметил.
Первым делом нужно обезвредить рыцарей. Они единственная реальная угроза. Даже если допустить, что аристократ владеет магией, вряд ли он успеет что-то предпринять, слишком уж сосредоточен на Одилии. А Адальберт… У него нет ни Глаза Бога, ни оружия. Да и магом он быть не может.
Маги, ведьмы, оммеджи и ещё много кто – названия разнятся от страны к стране, все они практикуют мистические искусства. Но не все обладают Глазом Бога. Чаще всего они используют катализаторы – особые артефакты, наполненные энергией, с помощью которых проводят заклинания. В отличие от тех, кому Глаз Бога дарует прямую власть над стихией, этим людям приходится полагаться на ухищрения, знания и хитроумные конструкции. Их сила зачастую совокупность проб и ошибок целых поколений магов. Поэтому они сильно оберегают свои секреты, передавая их лишь преемникам или членам семьи. И Адальберт не из такой семьи. А говорить про Одилию и вовсе нелепо. Такой жалкой я её даже не представлял увидеть.
Значит, остаются только рыцари.
Один стоял ближе к камину, другой у стены. Оба расслаблены, явно в приподнятом настроении. Не удивлюсь, если ждут своей очереди повеселиться с Одилией. А что касается Адальберта, то после услышанного насчёт Альдебарана, чуть ли не прибывал в экстазе.
Комната наполнилась звуками наэлектризованного напряжения.
Рыцари едва успели обернуться, как их тела сорвались с места, окутанные фиолетовыми всполохами Электро-энергии. Их отбросило, будто тряпичные куклы, в противоположные стороны.
Однако…
Один из них закашлялся приподнимаясь. Такой удар, ещё и с усилением Электро, должен был, по крайней мере, вырубить их. А этот... просто встал и отряхнулся, как будто его толкнул ребёнок.
— К-хе… Что за чёрт?.. — прохрипел он.
— Электро? — второй тоже поднялся, на удивление бодро. Ни обугленных следов, ни дрожащих рук.
Все взгляды обратились на меня.
Вот дерьмо. Я недооценил их. Обычные стражи так не встают после прямого Электро-удара.
Может, у них защита? Артефакты?
Один достал меч, медленно, с ленцой, словно показательно. Он явно не воспринимает меня всерьез. Второй щёлкнул шеей, а после оскалился. Они начали расходиться в стороны, словно собираясь обойти меня с разных сторон.
— Ты вроде говорил, что у девки Глаз Бога? — поинтересовался толстяк, грубо толкнув Одилию. — А это явно парень… Хотя спутать можно.
Ах да, грудь до сих пор обнажена в стиле Учихе Саске. Поэтому определить мой пол ему не составило труда.
— Я не знал об этом. Да и не видел у него Глаза Бога. Может, маг? — задумчиво протянул Адальберт, а после улыбнулся. — Мой Лорд, значит ли это, что можно рассчитывать на дополнительную награду?
Аристократ фыркнул.
— Дополнительную награду? Если бы у моих ребят не были бы доспехи с добавлением кристаллов, то они бы умерли. Ты кусок говна, ещё за это награду просишь?
Адальберт промолчал.
Кристаллы значит. Я знаю, что их добавляют в оружие, чтобы увеличить прочность, но не думал, что они обладают такими свойствами. На них вообще не подействовала Электро-стихия. Словно доспехи поглотили энергию.
Я отпрыгнул и хмуро посмотрел на рыцарей.
— Что, молчишь? — усмехнулся один из них. — Думаешь, если эффектный фейерверк устроил, то уже победил?
Они оба засмеялись. Словно прозвучала какая-то смешная шутка.
Электро-энергия вспыхнула на лезвии моего клинка. Затем знакомое напряжение ударило в ладони, стремительно пронеслось по предплечьям и обдало грудь тёплой, пульсирующей волной. Комната вновь наполнилась треском электричества, похожим на щебет десятков птиц.
Я приготовился повторить приём, который когда-то использовал против той птицы. С тех пор не применял его ни разу. Да и, откровенно говоря, техника слабая. Но она должна откинуть рыцарей. Отбросить их достаточно далеко, чтобы я успел подскочить и разобраться с каждым по одиночке. По крайней мере, на это я надеюсь.
Пространство вокруг клинка начало колебаться, как над раскалённой плитой. Волны жары и энергии расплывались по комнате, искажая силуэты.
***
Вильгельмина нервно расхаживала по комнате, то и дело бросая тревожные взгляды на дверь, словно та могла распахнуться в любую секунду, и на пороге вновь появится он, её отец. Она боялась его с самого первого дня, как он вернулся в её жизнь. Это произошло внезапно, несколько лет назад. Тогда она ещё мало что понимала, но уже чувствовала, что он опасен.
Адальберт смотрел на неё как на вещь, холодно и безразлично. Но пока рядом были дедушка и бабушка, он не смел причинить ей вред. А когда их не стало… начался настоящий ад.
После похорон родителей Адальберт вошёл в дом как Король, а рядом с ним была Одилия – дочь главы «Небесного Цветка», местного борделя, в котором тот часто бывал, и за годы успел очень много задолжать.
Первые дни они пытались казаться великодушными. Первой сорвалась Одилия. Она избила мать Вильгельмины – Елизавету, лишь за то, что та упрекнула её за распутство. Одилия, будучи любовницей Адальберта, не стеснялась делить постель и с другими мужчинами, утверждая, что только через тело можно управлять мужчинами и достигать желаемого. Для Елизаветы это было грехом, отвратительным и постыдным. И это задело Одилию. Поэтому через несколько дней она привела в дом компанию мужчин и устроила пьянку, которая закончилась групповым изнасилованием Елизаветы.
Три дня за закрытой дверью доносились крики, долгие, надрывные, полные боли и безысходности. Вильгельмина тогда сидела на полу, прижавшись к стене, свернувшись в комок, и шептала молитвы Анемо Архонту, надеясь, что всё это – лишь кошмар. Однако реальность оказалась жестокой. Барбатос не ответил на молитвы.
После того случая рассудок Елизаветы помутился. Она быстро угасла и вскоре умерла от истощения. Вильгельмина до сих пор помнила, как Адальберт вынес тело мамы на руках и, с каменным лицом, бросил его у её ног.
— Не будешь слушаться – повторишь её судьбу, — сказал он тогда.
А потом появился тот человек. Ужасный. Она не знала, кто он, да и знать не хотела. Он приходил и делал с ней всё, что хотел. День за днём, неделя за неделей. А затем появились другие… «Гости». Их было много. Вильгельмина почти ничего не помнила, только голоса, прикосновения, запахи. Всё происходило как в страшном сне.
Она впервые попыталась сбежать. Однако её поймали, а после темнота… Когда она очнулась, всё её тело было в синяках, укусах, ссадинах и крови. Память спрятала этот день за завесой страха и забвения. Но потом воспоминания стали возвращаться во снах.
В тот день Адальберт был пьян. Она надеялась воспользоваться этим. Но не знала, что он ждёт гостей. Они поймали её. А после того, как «наигрались», решили показать ей, что бывает за дверями дома. После этого Вильгельмина больше не хотела сопротивляться. Не хотела ничего.
Но потом… появились они.
Теперь в её руке лежал осколок разбитой вазы. Маленький, острый. Она больше не собиралась возвращаться к прошлому. Никогда. Если Адальберт переступит порог, она не станет молить о пощаде. Она вонзит этот осколок ему в горло, в грудь, в пах – куда угодно. Главное, чтобы он замолчал навсегда.
Внезапно дом содрогнулся.
— А-а-а... — Вильгельмина вскрикнула, не удержав равновесия, и рухнула, больно ударившись боком о край кровати. Осколок выскользнул из её пальцев, звякнув о пол.
Она даже не успела встать, как дом вновь содрогнулся, и раздался глухой грохот, словно снаружи рухнуло нечто гигантское и тяжёлое. А затем за окном раздались, пронзительные, полные ужаса крики.
Судорожно втянув воздух, Вильгельмина метнулась на четвереньках под кровать, нащупала осколок и крепко сжала его дрожащей рукой. Она не знала, что происходит, но тело двигалось само, подгоняемое паникой. Сердце грохотало в груди, а в голове пульсировала только одна мысль: беги. Поэтому девочка бросилась вниз по лестнице, спотыкаясь на ступеньках. И только ступив на последний пролёт, застыла от увиденного…
Правая часть дома обрушилась, оголяя хаос. Повсюду раздавались крики, плач и хриплые стоны боли. Множество соседних зданий были снесены подчистую, как будто неведомый гигант взмахнул исполинским мечом, срезав верхушки домов одним ударом.
Картину завершал знакомый ей юноша. Он стоял неподвижно в луже крови, глядя на руины немигающим взором. Его взгляд был стеклянным, нечеловечески отрешённым. А в руках поблёскивал меч, излучающий зловещий фиолетовый свет.
Под его ногами валялись разрубленные тела. Среди них она сразу узнала Одилию и Лорда Херри.
— Вильгель… мина… — прохрипел слабеющий голос сбоку от неё.
Она перевела взгляд и вздрогнула.
Возле стеклянных осколков лежал Адальберт. Её отец. Или то, что от него осталось. Левая рука отсутствовала полностью, как и часть ноги. Словно в момент удара он попытался прыгнуть в сторону, но не успел. Кровь быстро стекала из ран, растекаясь под ним алым озером.
— Вильгель… мина…
У неё в руке дрогнул осколок стекла, медленно окрашиваясь в алый цвет. Однако на лице нет ни страха, ни боли. Только ярость. Только гнев, обжигающий и безжалостный.
— А-а-а! — закричала она, и, не в силах больше сдерживать себя, бросилась на него.
Удар за ударом, в грудь, в плечо, в лицо. Вильгельмина не думала куда бить. Она лишь хотела, чтобы он страдал, и почувствовал хотя бы крупицу той боли, которую заставил её пережить.
Юноша перевёл на неё взгляд. Но не сделал ни шага, чтобы остановить её. Он просто смотрел, и, казалось, искал в её действие что-то, что ведомо только ему.
Адальберт пытался сопротивляться. Брыкался, отталкивал её здоровой рукой, пытался схватиться за стекло, но тщетно. И вскоре один из ударов пришёлся ему прямо в горло. Кровь брызнула на лицо Вильгельмины, но она не заметила, продолжая наносить удары. Даже когда тот издал последний мучительный выдох.
Её рука дрожала, пальцы соскальзывали по залитому кровью стеклу, половина осколка давно обломалась и застряла в плоти Адальберта. Но всё продолжала, хрипя и рыдая одновременно. Она не могла остановиться.
— Зачем? — раздался холодный голос юноши. Он стоял, не двигаясь, косо глядя на окровавленное тело Адальберта. — Не лучше ли было отдать его стражникам?
В его словах не чувствовалось ни капли живого интереса.
Вильгельмина медленно подняла голову, лицо её было в слезах и крови. В этот момент она была похожа не на жертву… а на зверя, выбравшегося из клетки.
— Он не заслуживает жить.
Юноша не шевельнулся, услышав её ответ. Под его взглядом Вильгельмина вдруг почувствовала себя неуютно. Словно стояла на краю обрыва и смотрела в глубокое, тёмное море, ожидая, когда из его пучины поднимется пасть огромного дракона, чтобы поглотить её без остатка.
— Тем более… — её голос дрогнул, — стражники всё равно бы его отпустили. Ведь он не делал ничего... противозаконного...
Вильгельмина замолчала. А после неожиданно её лицо исказил гнев. Она подняла взгляд и посмотрела в глаза юноши, больше не боясь того, что таиться за ними. Гнев был куда сильнее, чем страх.
— Где они были, когда мама умирала?! Почему они позволили это?! Почему никто не пришёл, не остановил?! Почему... Анемо Архонт позволил?! За что?! Она ведь была хорошим человеком! — она закричала, выплёскивая в этот крик все свои эмоции. А после устало опустила взгляд на кровавую лужу. — Мама всегда была добра ко всем... Она делилась едой с бедными, даже если дедушка ворчал… Почему Анемо Архонт ей не помог?
— Не знаю, — наконец на лице юноши промелькнула эмоция. Он устало посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на охваченный хаосом город. — Может, ему не хватает смелости взять на себя ответственность. А может… он просто занят. Я не знаю, о чём думают Архонты. Но оглянись.
— Оглянись? — Вильгельмина непонимающе нахмурилась.
— Люди страдают. Кругом пламя, крики, страх… но никто не пришёл. Барбатос не снизошёл с Небес. Он не покарал меня. И если бы даже появился здесь, скорее всего, просто убил бы меня. Но разве истинные виновники понесли бы наказание? — он чуть склонил голову. — Конечно, нет. Подонки продолжили бы сеять зло. Просто в этом мире стало бы на одного такого меньше.
Она вздрогнула, услышав, как он коротко засмеялся. Его смех прозвучал искажённо, сливаясь с глухим потрескиванием Электро-стихии вокруг него.
— А если я окажусь сильнее Архонта? — его голос стал тише, но в нём появилась странная, почти опасная интонация. — Кто тогда накажет меня?
— Архонты… они ведь всемогущие, — слабо возразила девочка.
— Хм… — юноша взглянул на неё. Затем он чуть усмехнулся, и меч в его руке медленно погас, утратил сияние. — Ты, наверное, не поймёшь. И это нормально. Но послушай… это важно для меня.
Он опустил взгляд, словно раздумывал о сложной задачи. А после вновь посмотрел на неё.
— Я когда-то услышал такую фразу: «Меня пугают те, кого от насилия удерживает лишь какой-то старец на небесах». Тогда это мне показалось глупым. Ведь есть совесть, честь, сострадание... не так ли? Сегодня я убил многих, и вдруг понял, что всё это время меня сдерживал не нравственный принцип. Меня останавливал только страх быть наказанным.
Сказав это, он разочарованно вздохнул.
Сюрреалистичная картина. Девочка, которой едва ли можно было дать тринадцать, сидит на изуродованном, окровавленном теле собственного отца. Её лицо, руки, одежда – всё залито кровью. Но она убила мучителя, который превратил её жизнь в настоящий кошмар. А рядом стоит статный юноша, в белоснежной и красивой одежде без единого следа крови. Но на его совести сегодня множество жизней.
— Но… ты ведь спас меня, — тихо произнесла Вильгельмина.
— Это вопрос или утверждение? — спросил Цин Лун, слегка улыбнувшись. — Ха…
***
Загляни на мой Бусти - там главы выходят быстрее, да и интересного материала побольше.
Недавно вышла оригинальная работа, вдохновленная аниме/новеллой - "Соло Левелинг", сюжет которого происходит в России, также хентай-фанфик по Наруто, для настоящих ценителей клубнички)))
Поддержи проект и открой для себя кое-что новенькое:
👉 https://boosty.to/killer_warm
Обновлено: 08.04.2026