10 октября 1983 года.
Из-за внезапного визита высокопоставленных гостей генеральному директору сеульского отеля «Силла» Ли Хёндо пришлось лично стоять у главного входа. Он провожал взглядом роскошные автомобили, один за другим въезжавшие на территорию.
Впервые за всю карьеру управляющего он видел в одном месте столько людей, способных по щелчку пальцев менять политический и экономический курс страны. «Может, дело во вчерашнем теракте в Рангуне?» — промелькнула мысль. Вчерашние сводки иностранных СМИ всколыхнули мир.
Не успела Республика Корея оправиться от шока после инцидента со сбитым рейсом KAL, как произошло новое чудовищное событие. В Бирме во время государственного визита президента прогремел взрыв. Теракт, за которым, как предполагалось, стояла Северная Корея, унес жизни семнадцати человек.
— Добро пожаловать. Благодарим за визит. Пожалуйста, следуйте за персоналом, вас проводят в залы ожидания, а затем в конференц-зал.
Директор произносил дежурные фразы, и гостей разводили по отдельным кабинетам. Совсем скоро должно было начаться долгое совещание — итог многолетних обсуждений союза, который наконец должен был принести плоды.
Внешний мир пребывал в хаосе. Армия находилась в состоянии полной боевой готовности, а управление полиции ввело высший уровень тревоги «А» еще до того, как вчера собрался экстренный совет министров. У правительственных зданий и телецентров дежурили усиленные наряды полиции, нагнетая и без того тревожную атмосферу.
Тем временем в конференц-зале собралось около двадцати человек. Лица у всех были мрачными и суровыми. Казалось, недавние события спутали им все карты.
— Нас снова ударили в спину? Неужели Ваше Превосходительство не понимает, что это его вина? В такой критический момент у нас нет даже достойных средств для ответного удара! — нарушив гнетущую тишину, выкрикнул один из присутствующих, резко встав с места.
— Не смей называть его «Вашим Превосходительством»! — оборвал его старик, сидевший во главе стола.
Если бы кто-то посторонний услышал этот дерзкий окрик в адрес главы государства, старика бы немедленно утащили на допрос, из которого не возвращаются. Но здесь все лишь молча кивнули.
— Этого следовало ожидать с того самого момента, как он силой захватил власть. Чтобы задобрить американцев, выступавших против очередного военного режима, он отказался от слишком многого. И вот результат: мы не можем запустить по Пхеньяну ни одной приличной ракеты.
— Нужно было помешать ему, когда он расформировал Агентство оборонных разработок. Ради президентского кресла он разбазарил все секреты, а потом и вовсе свернул программу по созданию ядерного оружия, которую тайно продвигал президент Пак.
В те годы давление США было непоколебимым. Для президента, чья власть была сомнительной с точки зрения закона, уступки Вашингтону оставались единственным способом удержаться на плаву.
— Разве это было в нашей власти? Этот глупец, ослепленный жаждой наживы, сделал собственный народ заложником.
— Да разве только президент виноват? Генералы-прихлебатели, продавшие честь за место у кормушки, ничуть не лучше.
Ву Сок, хоть и сам носил погоны, не скрывал своего презрения. Для него нынешние высшие чины были не воинами, а политиками в мундирах. Его всегда возмущало отсутствие в штабе людей, которых по-настоящему заботила бы безопасность нации.
— И что вы намерены делать?
Старик не ответил сразу. Он лишь молча затушил сигарету в пепельнице.
— По дороге сюда мы пришли к согласию, — подал голос другой участник.
— Сонджэ, если ты и деловые круги так считаете, то я, старый деревенщина, поддержу вас. А что думает Ву Сок?
Внимание переключилось на генерала. На его плечах сияли по три звезды. В такой чрезвычайный период он обязан был находиться на совещании высшего командования, но его присутствие здесь было лучшим доказательством верности этой группе.
— Я и мое общество «Кванчхонхве» последуем за старейшиной. Меня беспокоит лишь одно — реакция режима. Они пойдут на любую подлость, чтобы сохранить власть. Как мы с этим совладаем?
— Ву Сок, что я тебе говорил? Разве наша цель — захватить власть? Нам плевать, кто сидит в президентском кресле и занимается политикой. Мы лишь хотим изменить ход истории этой страны, в которой за пять тысяч лет накопилось слишком много позора. Мы должны уйти в тень. Скрываться до тех пор, пока цель не будет достигнута. Никто не должен знать о нашем существовании.
— Да, я помню. Клятву на крови забыть невозможно. Но смогут ли все присутствующие здесь старейшины действительно отбросить личные амбиции? Прошу вас, поклянитесь еще раз.
Лица присутствующих напряглись. Не от обиды за недоверие и не от жадности к своим богатствам. Их терзало сомнение: сможет ли это собрание сохранить свой истинный смысл, когда на смену им придет следующее поколение?
— Я обещаю первым. Я, Ыйдан, даже не знаю точно, сколько у меня денег. Я копил их с невероятным упорством. Меня называли скрягой, говорили, что у меня нет ни сердца, ни слез — так рос мой капитал. Я отдам всё. До последней воны.
Напряжение в зале достигло апогея. Кем был Ыйдан? В эпоху, когда теневые капиталы еще не были легализованы, черные деньги разъедали страну изнутри. Ыйдан был королем этого подпольного мира. Поговаривали, что на его средства можно купить всю Республику Корея. Если он не лгал, то половина их плана уже была реализована.
— Все равно со временем, после пары смен власти, у меня всё отберут. Уж лучше отдать сейчас. К тому же, детей у меня нет, зачем мне одному столько?
— Я тоже присоединюсь, — заговорил Сонджэ. — Мои официальные активы на виду у общественности, так что я не могу передать всё разом, но я не совершу глупости, оставив наследство детям.
После его слов по залу пронесся одобрительный гул.
— Решено. С этого дня под началом нашего лидера, старейшины Ыйдана, мы подтверждаем нашу решимость. Мы клянемся посвятить жизни тому, какой эта страна станет через двадцать лет.
Ву Сок встал, и на его глазах блеснули слезы. Это сообщество, зародившееся более десяти лет назад ради истинного процветания нации, наконец сделало свой первый официальный шаг.
Прошло двадцать лет. Компании и исследовательские центры, созданные этой группой, опутали мир подобно единой сети, объединяясь под общим знаменем. Однако никто, кроме верхушки, не догадывался, что все эти разрозненные структуры подчиняются одной организации.
И вот, они начали пробуждаться.
Один из дней 2004 года. Ким Инху лежал на изумрудном газоне Массачусетского технологического института, глядя в бездонное небо.
Небо казалось необычайно высоким — верный признак того, что осень уже на пороге. Наглая обыкновенная белка, пробежавшая прямо по его животу, замерла и с вызовом задрала голову, встретившись с ним взглядом.
— Ишь ты, подраться хочешь? — усмехнулся Ким Инху.
Но зверек, видимо, очень спешил. Махнув хвостом, белка мгновенно скрылась из виду.
— Ким Инху, ты чего тут разлегся?
Длинные золотистые пряди защекотали ему переносицу. Лицо Эммы заслонило собой небо. После короткого поцелуя девушка слегка покраснела.
— Что, до сих пор смущаешься? — поддразнил её Ким Инху, не шевелясь.
— Ты правда уезжаешь в исследовательский центр Евросоюза?
— Да, так решено.
Его спокойный тон задел Эмму. Неужели он совсем ничего не чувствует, расставаясь с ней?
— А как же я?
— Ты должна закончить учебу. Не собираешься же ты бросить всё в последнем семестре?
«Он правда печется о моем дипломе? Или это просто удобный предлог, чтобы отделаться от меня?» — подумала она.
— Ладно. Тогда пообещай мне кое-что.
— Что именно?
— Что ты обязательно вернешься за мной.
Ким Инху внимательно посмотрел на неё. Эта ослепительная женщина хотела быть с ним. Она, которая могла получить любого мужчину в мире. В глубине души он понимал: цель достигнута. Его сближение с Эммой, уроженкой Британии, было частью четкого плана.
Она принадлежала к семье Ротшильдов, а её отец был главой банка Англии. Она была частью еврейской элиты и одной из опор масонов. Ким Инху прекрасно знал, какую силу представляют масоны. Этому его научила мать. Когда ему не было и четырнадцати, она сажала его напротив и, словно сказку на ночь, рассказывала о том, как на самом деле устроен мир.
— Значит, масоны — это зло? Или они добрые? — спрашивал тогда маленький Ким Инху, заставляя мать задумываться.
Добро и зло... На этот вопрос трудно ответить однозначно. Мир пугали Китаем, брызжа слюной, предупреждали об опасности китайского капитала. Говорили, что если миллиарды «китайских» долларов одновременно придут в движение, наступит апокалипсис.
Но евреи лишь посмеивались над этим. Они, скитавшиеся по миру две тысячи лет, всё еще ждали своего Мессию. Христиане тоже находили в этом повод для иронии: поклоняясь тому же Богу, иудеи отвергали Христа.
— В древности, во времена Рима, евреи поначалу с радостью приняли Христа как своего Мессию, — рассказывала мать.
— Тогда почему они позволили римлянам казнить его?
В начальной школе Ким Инху, как и многие, ходил в воскресную школу. Не только ради рождественских подарков — именно там он впервые услышал историю распятия.
— Видишь ли, Ким Инху, в Библии сказано, что Христос пришел спасти грешников. Но евреи того времени ждали иного спасения — от гнета Рима. Им нужен был земной «Царь», который возглавит восстание и освободит их здесь и сейчас.
Христос же говорил, что его миссия — спасение душ.
— И что было дальше?
— Они почувствовали себя обманутыми. Они хотели сильную армию, хотели уничтожить тех, кто над ними издевался. А Христос сказал, что спасет их через свою смерть. Они хотели Мессию только для себя, а когда он назвался Спасителем всего человечества, они пришли в ярость.
Иудейские первосвященники ненавидели его. Христос обличал их пороки и коррупцию, и, конечно, он был им костью в горле.
— Поэтому они обменяли его на разбойника Варавву?
— Да. Ослепленные гневом, они потребовали отпустить Варавву. Тогда был обычай миловать одного преступника в честь праздника.
В итоге они распяли Христа, заявив, что берут этот грех на себя и на своих потомков.
— И поэтому они стали скитальцами без родины?
— Кто знает... Это ведомо лишь Богу. Но за две тысячи лет скитаний и родилась организация «Масоны». Сила, призванная защищать их и управлять миром из тени.
Тайное общество масонов грезит о мировом правительстве и всё еще ждет своего Царя, который поведет их за собой.
— Считается, что всё началось с британской ветви семьи Ротшильдов. Когда Наполеон воевал с Англией и ввел блокаду, Ротшильды, пользуясь его покровительством, сколотили баснословное состояние на контрабанде.
— М-м... Мам, твои истории куда интереснее любой биографии Рокфеллера.
Обновлено: 22.01.2026